Глава 6. Вопросы Макса
Утро после ночи в пентхаусе было наполнено новой, зыбкой реальностью, которая казалась слишком хрупкой, чтобы быть правдой. Эва проснулась в огромной, тихой спальне, залитой мягким утренним светом, который проникал сквозь панорамные окна. Она чувствовала себя невероятно отдохнувшей, словно сбросила с себя многолетний груз, но в то же время её мучила вина. Вина за обретенное счастье и свободу — свободу, которую она купила ценой разрыва с семьей и погружения в мир лжи и опасности.
Дамиан был уже на ногах. Утренний воздух был напоен резким, но приятным ароматом дорогого кофе и его одеколона. Утром он вновь надел свою броню: жесткую сосредоточенность, холодную отстраненность и безупречный деловой костюм, который делал его похожим на статую из черного мрамора — прекрасного, но недоступного.
Он поцеловал её на прощание — быстрый, но собственнический поцелуй. Он не хотел отрываться, но его деловой мир требовал его присутствия.
— У меня срочное совещание, — сказал он. — Ключи здесь. Я запрещаю тебе выходить. Никому не открывай. — Его тон был командным, но в нем слышалась настоящая, нескрываемая тревога. Это был не приказ любовника, а инструкция телохранителя. — Я вернусь вечером. Макс привезет тебе вещи.
Он уехал. Эва почувствовала, как огромный пентхаус, который секунду назад был убежищем, внезапно превратился в роскошную, но всё же клетку.
Сразу же после его ухода, когда Эва только успела сварить себе кофе и начать осваиваться в этой новой, чужой обстановке, в пентхаусе появился Макс. Правая рука Дамиана был похож на гранитную скалу: крупный, с тяжелым, настороженным взглядом, и полным отсутствием терпением к чужим слабостям. Он не звонил, не стучал — просто вошел, используя код, который знал только он.
Он нашел Эву на кухне, пьющую кофе у панорамного окна. Макс смотрел на неё, как на опасный вирус, который может заразить его друга. Его присутствие было настолько тяжелым, что воздух вокруг Эвы, казалось, стал гуще.
— Эвелина, — его голос был глухим, лишенным приветствия и всякой мягкости. Он положил на пол рядом с дверью сумку с её вещами, которые привез от ее подруги. — Ты должна уйти. Сейчас.
Эва поставила кружку на стойку, отзвук стука был резким в тишине. Она почувствовала себя застигнутой врасплох, но быстро взяла себя в руки.
— Дамиан разрешил мне остаться. И я не собираюсь.
— Дамиан сошел с ума, — Макс подошел к окну, закрывая собой свет и словно загораживая Эву от внешнего мира. — Ты не понимаешь, во что ввязалась. Ты не просто встречаешься с ним, ты сейчас — в его доме, ты стала его слабостью. Ты сидишь в центре мишени.
— Я не его слабость, — возразила Эва, хотя слова Макса ударили точно в цель, словно ледяной осколок. — Я его... партнер. Его союзник в войне против отца.
— Утешение? Развлечение? — Макс усмехнулся, но его усмешка была горькой. — Ты — мишень, Светлова. Твой отец не отступит. Его месть не знает границ. И если он не может достать Дамиана по закону, он достанет его через то, что ему дорого. А это, к сожалению, сейчас ты.
Макс повернулся, и его взгляд был исполнен не враждебности, а глубокой, почти братской тревоги за Дамиана.
— Ты знаешь, кто он на самом деле? Он не просто владелец клуба. Его бизнес — это сделки на грани фола, это война за влияние и выживание. Это вечная охота. Если ты останешься, ты разрушишь себя. Но хуже того — ты разрушишь его. Ты — единственное, что не пропитано ложью в его жизни, и это делает тебя его самым слабым местом.
Слова Макса были как ледяной душ, обрушившийся на Эву. Они подтверждали всё, о чем она смутно догадывалась в самые темные часы, в самых честных моментах прошлой ночи. Дамиан — не принц, а хищник, и его мир не терпит посторонних. И она, войдя в его мир, подписала приговор не только себе, но и ему.
— Я не собираюсь его рушить, — тихо ответила Эва, чувствуя, как внутри нарастает страх — уже не за себя, а за него.
— Ты уже это делаешь, просто своим присутствием! — Макс повысил голос, но быстро взял себя в руки. — Я знаю Дамиана двадцать лет. Он не спал спокойно с тех пор, как ты появилась. Он думает о твоей безопасности, а не о бизнесе. Он ставит тебя выше всего, даже выше мести. Это не сказка, Эвелина. Беги, пока можешь. Возьми деньги, живи своей жизнью, пока он не узнал, насколько ты для него важна.
Макс ушел так же резко, как появился, оставив Эву наедине с тяжестью его слов. Ей было больно, но она понимала: Макс говорил это из абсолютной, беззаветной верности к другу, а не из личной неприязни. Он был голосом совести, который Дамиан заглушил.
Вечером вернулся Дамиан. Он был уставшим и напряженным, с глубокой морщиной между бровей. Эва видела, что его «сталь» дала трещину.
Он попытался обнять её, но Эва слегка отстранилась, прежде чем позволить ему это сделать. Она должна была задать этот вопрос
— Макс был здесь, — сказала она.
Лицо Дамиана мгновенно напряглось. Он знал, что его правая рука не стал бы молчать. — И что он сказал?
— Он сказал, что я — твоя слабость, и что я должна уйти, чтобы спасти тебя, — Эва смотрела ему прямо в глаза. — Он сказал, что ты лжешь, чтобы защититься.
Дамиан взял её за плечи, его глаза искали её правды, её решения. В его взгляде читалась борьба между желанием оттолкнуть её ради её же безопасности и инстинктом обладать.
— Он прав в том, что ты моя слабость. Я не могу лгать тебе в этом, — его голос был низким и резким. — И да, я лгу всему миру, чтобы оставаться на плаву. Но тебе я не солгал. Я сказал тебе, что я опасен. Я дал тебе выбор. Я дал тебе свободу.
— Это не выбор! — Эва отступила, в её голосе звучала боль. — Это ультиматум! Ты заставляешь меня выбирать между твоей жизнью и моей безопасностью. Макс прав. Твой мир не терпит посторонних. И ты не можешь защитить меня от отца, пока он использует меня против тебя!
Дамиан ответил, его голос был полон
неожиданной, мрачной решимости, которая закрыла все пути к отступлению и заглушила последние остатки его внутренней борьбы.
— Тогда выбирай меня, Эва. Выбирай эту грязь и эту опасность. Выбирай войну. Но знай: я не отпущу тебя. Ты сделала свой выбор, ты сожгла мосты. Если ты останешься, я буду защищать тебя всеми способами, но ты будешь моей. Это наша сделка. А Максу передай, чтобы он занимался делом, а не моей личной жизнью.
Он поцеловал её. Поцелуй был жестким, требовательным, словно он пытался запечатать её решение силой, не оставляя места для сомнений. Это был поцелуй собственника, который принимает свой риск.
Эва ответила на поцелуй. Страх, посеянный Максом, остался глубоко внутри, но он был заглушен её собственным упрямством и неконтролируемым влечением к Дамиану. Она любила его страсть и его тьму, но впервые она поняла, что в его мире любовь не только спасает, но и убивает.
Они оба встали на этот опасный путь, и теперь, когда Эва стала частью его убежища, отступления не было. Они были связаны войной.