30 часть
Прошла неделя тишины. Неделя, в которой никто не произнес ни слова. Ни я, ни она. Ни одного взгляда, ни одного вопроса. Только тишина, как будто воздух между нами стал густым и тяжелым, и каждый вдох давался с усилием.
Я пытался понять, что больнее, её молчание или мое. Но оба варианта резали одинаково.
Я признался ей. Я сказал то, чего никогда в жизни никому не говорил. Настоящее, без защиты, без игры. Но ничего не изменилось, стало не легче, наоборот, тяжелее. Потому что теперь я знал, что она слышала, но не ответила. Она просто ушла в свою тишину, и от этого было гораздо больнее, чем если бы она кричала.
Я перестал выходить из комнаты. Сутками лежал на кровати или сидел на полу, глядя то на стену, то на бутылку. Пустые бутылки копились у стены, а я даже не помнил, когда начинал очередную. Водка притупляла все, мысли, воспоминания, чувство вины. Но не до конца. Она могла приглушить, заставить забыть на пару часов, но потом все возвращалось. Особенно ночью.
Я вспоминал Логана.
Брата не по крови, но по выбору. Он не должен был быть там, я втянул его. Я сказал, что справимся, что будет быстро, что это просто. Я солгал и сам в это верил. А он.. он заплатил ценой жизни и теперь его нет. И каждый день я слышал его в голове:
«Чувак, ты серьезно?» – сказал бы он. Но не злым голосом, а усталым, разочарованным.
И я пил, потому что это была единственная вещь, которую я мог сделать. Я не мог исправить, не мог вернуть, не мог забыть.
Иногда я слышал, как Рита тихо ходит по дому, будто боялась нарушить чью-то тишину. Иногда останавливалась у моей двери. Не заходила. И я не звал. Ни разу. Потому что не имел права.
Однажды утром, или, может, это был вечер, я уже не отличал, я сидел на полу у кровати, сжимая в руках ту самую зажигалку Логана. Единственное, что осталось. Я не плакал, слез уже не было. Только пустота.
Дверь вдруг тихо открылась.
Я не поднял головы, думал, показалось. Но шаги были настоящими. Медленные, осторожные.
Она остановилась рядом.
Несколько секунд тишина. Потом её голос. Тихий, будто боящийся сорваться.
— Райан.. хватит.
Я не ответил.
Она присела рядом, оглядела пустые бутылки, потом меня. А взгляд у нее был не злой. Не обиженный. Просто.. живой.
— Я не хочу, что бы ты так исчезал. – сказала она. – Я все еще злюсь. Все еще боюсь. Все еще не понимаю, как жить с тем, что ты сделал. Но.. не исчезай.
Я медленно поднял взгляд. Она смотрела прямо на меня. И впервые за всю неделю сказал вслух.
— Я виноват. Во всем.
Она молчала. Но не отвернулась, не ушла.
***
Мне было больно смотреть на него все эти дни. Больно, до тошноты, до дрожи, до такой степени, что иногда я пряталась в ванной и тихо давила в себе слезы, лишь бы не слышал. Я не могла принять, что человек, которому я когда то доверилась... которого, возможно, даже люблю... оказался убийцей. И не просто убийцей, он убил Ника. Моего единственного друга. Человека, который всегда стоял рядом, пока все остальные отворачивались.
Я не могла говорить с Райаном. Каждый раз, как я видела его, бледного, измученного, с потухшим взглядом, у меня внутри все сжималось. Я хотела закричать на него, ударить, спросить, зачем, но вместо этого просто молчала. Горло будто сжимала чья то рука, стоило мне попытаться заговорить.
И все равно я наблюдала. Каждый день.
Вечером я проходила мимо его комнаты и как обычно остановилась у двери. Там всегда было тихо. Но в этот раз не тишина. Я услышала едва уловимые всхлипы и замерла. Это не мог быть он, Райан никогда не плачет. Никогда.
Но звук повторился. Глухой, сдержанный, почти вырванный через зубы. И в тот момент я поняла, что он действительно плачет. Долго стояла, не решаясь войти. Не знала, имею ли право. Моя гордость, моя обида, моя злость, все мешало. Но совесть оказалась сильнее.
Я тихо, без стука толкнула дверь.
Он сидел за столом, спиной ко мне. Руки закрывали лицо, плечи были напряжены, но он даже не заметил, что я вошла. Увидев на столе незакрытую бутылку водки и несколько пустых, я все поняла, он часто пил. Слишком часто. И уже не от злости, а от боли.
Я подошла ближе. Осторожно протянула руку и коснулась его плеча.
Он вздрогнул, но не обернулся.
Я аккуратно обошла стол и встала перед ним. Он медленно поднял голову, будто ему было тяжело.
Через окно на его лицо падал уличный свет и я увидела его глаза. Покрасневшие, со следами от слез. Да, он действительно плакал. Настоящими слезами, не сдерживаемыми.
— Райан.. – только и смогла сказать.
Он смотрел на меня так, будто все в нем внутри оборвалось. Взгляд пустой, уставший, разбитый, но я знала, это не холод. Это остаток сил, который он изо всех старался сохранить.
Я подошла ближе, а потом, просто обняла его.
Пару секунд он не двигался. А потом резко, тяжело выдохнул и прижал меня к себе так крепко, будто боялся, что я исчезну. Его руки дрожали. Он не мог больше держать маску.
— Я не могу смириться с его смертью. – прошептал он, так тихо и глухо, будто эти слова давили ему на горло. – Я знал его так мало, но этого хватило, что бы принять его как брата. Как единственного, кто был рядом, когда никто больше не был.
Его голос почти сорвался.
— Он умер из за меня, Рита. Из за того, что я втянул его в свой чертов план. Если бы не я.. он бы жил. – он сжал кулаки. – Он бы жил.
Я ничего не отвечала. Потому что не было правильных слов. Но я крепче прижала его к себе, положила руку ему на голову, как он когда то делал со мной.
— Ты не виноват... Я буду рядом, все будет хорошо.
Он тяжело дышал, но больше не плакал. Просто сидел, прижавшись ко мне, будто боялся отпустить. И в этот момент было странно осознавать, как все поменялось. Совсем недавно он держал меня, когда я рушилась. А теперь, в моих руках рушился он. Не убийца, не похититель, не тот, кого я ненавидела. А просто человек. Сломленный, пустой, но впервые живой.