Глава 6
Мирабель.
Я не переставала наматывать круги по комнате, пока Тео меня не поймал. Всю меня потряхивало то-ли от злости, то-ли от отчаяния. Мне хотелось сейчас закричать что есть силы.
- Успокойся, перестань, - наконец заговорил он. - Ты знала, что есть риски.
- Тео, он был моей единственной надеждой. И эта надежда просочилась сквозь мои пальцы, как песок, понимаешь ? - я развернулась к нему лицом в его руках.
Я мотнула головой, будто от этого я могла отогнать эти мысли. - Я...я, Тео...
- Ничего не говори, - он без слов прижал меня к себе. - Все будет хорошо, я не кину тебя, ни в коем случае. - Он отстранился, всё ещё держа мои плечи в своих крепких ладонях.
- Ты не можешь, - я горько улыбнулась. - Ты работаешь на отца, он тебя не отпустит со мной.
- Я поклялся тебя защищать ценой своей жизни. Твой отец по факту мне никто. Мой босс - да, но если я захочу уйти, я это сделаю без проблем. Даже если они и возникнут, они полностью будут моими и тебе не стоит об этом переживать.
У меня приостановилось сердце на миг, а потом оно снова забилось, да с такой силой, что мне казалось, что оно пытается вырваться из моей грудной клетки прочь. Я бы могла расплакаться от нахлынувших чувств, но слёз будто не было в моём личном резервуаре. Просто пустота, но сейчас она такая тёплая...
Я высвободилась с объятий Тео и улыбнулась той благодарной улыбкой, на которую только имела силы. Не в силах больше стоять, я присела в кресло.
- Сумасшествие какое-то, - из меня вырвался нервный смешок.
- Сумасшествием было идти к Винсенте, - снова начал он.
- Я должна что-то сделать. Я не выйду за Джонатана, он этого не дождётся!
Я готова была взорваться в любую минуту. Эмоции бурлили во мне, как кипящая вода. Но хуже всего в этой ситуации - это чрезмерная эмоциональность, в битве с которой я уже проиграла, успев несколько раз сдаться.
Моя голова была забита разными мыслями, что мне хотелось упасть и забыться. 3-4 года назад я бы так и поступила. Я так и поступала... Тогда я дала себе обещание никому не вручать свое сердце в руки и уж тем более не предавать память Джейсона.
- Оставь меня, - тихо попросила я Тео.
Когда он вышел с моей комнаты, посматривая на меня с какой-то растерянностью, за которой скрывалось переживание за меня, я откинулась на спинку кресла, запустив руки в волосы. Пару глубоких вдохов и я заставила себя остыть.
Мои руки машинально потянулись к самому нижнему шкафчику комода, что стоял рядом. Я достала деревянную коробку от туда, и поставив её себе на колени, неспеша открыла. Коробка воспоминай...в ней было одновременно так мало, но так много.
Я вытянула пару фото и провела по ним кончиками пальцев. Моя улыбка на миг поселилась на лице, а потом снова внезапно исчезла. Так внезапно, как и исчезла жизнь Джейсона в то утро.
Ком боли, злости, гнева и терзания подполз к моему горлу, который проглотить было равносильно, что проглотить камень. Сердце словно птица, которая так и норовитсья вырваться с клетки, каждый раз ломая крылья о мои ребра - её собственные металлические прутья. Лёгкий тремор пронял мои конечности и я судорожно выдохнула, вспомнив, как это дышать. Слёз не было. Но они появились, когда мои руки потянулись к следующему снимку. Руки затряслись ещё сильнее. Ком в горле стал тяжелее, а боль глубже. Меня проняло ознобом, в груди поселилось едкое чувство, а громкий всхлип вырвался наружу.
Боль бывает разной, но ни одна из них не ранит так, как моральная. Ни одна из всех существующих болей не даёт утонуть так, как делает это сердечная. Когда это сердце все во швах, а пустого места не остаётся на новый стежок, приходится пользоваться более изощрёнными способами - скобами. Металлическими и острыми. Они одновременно ранят снова и скрепляют разорванные концы плоти. По прежнему больно, но сердце больше не кровоточит.
Моя грудь затряслась и пустое место на щеках стало мокрым. Меня переполняли не эмоции, не гнев, а простоя скорбь. Я погрязла в ней так давно, что начинала чувствовать вкус мёртвой земли у себя во рту. И самое сильное желание было не выплюнуть её, а проглотить. Рыть дальше руками землю и искать то, что потеряла. Несмотря ни на что.
Коробка упала с грохотом на пол с моих колен, когда я поднялась на ноги. Вздрогнув от шума, мои ноги затряслись, а потом я просто рухнула на пол, больно приземляясь на колени. Мои руки судорожно собирали фото и мелкие вещи, что успели высыпаться. Но все, чёрт его побери, вываливалось с моих рук. В этих попытках я загубила себя, загубила прежнее сердце, я просто была обсыпана пылью старого прошлого. Я сидела с петлёй на шее под названием "ПРОШЛОЕ" и боялась её снимать: вот что значит закопать всё самое важное, а вместе с этим похоронить свои чувства и лечь рядом, будто так и должно было случиться...
Я погубила себя в истерике, я потеряла самоконтроль и уже просто не смогла держаться.
Мой гнев вырвался с собственной клетки безразличия, вцепился в меня крепкими когтями и управлял так, как никогда.
Колени болят от жёсткости падения, голова раскалывается, в ушах шум от собственных воплей, пронизанных страданиями, а по правой руке внезапно прошел какой-то разряд гремучей боли.
Прошла одна маленькая вечность, прежде я нашла саму себя лежащей на полу с прилипшими волосами к лицу, опухшими глазами и дикой головной болью.
Я неспеша поднялась, при этом чувствуя опустошение, нежели облегчение. Слёз больше не было, но какая-то влажность на руке, которой я прижала наше фото с Джейсоном, привлекла моё внимание. На руке была кровь. Лишь на миг я удивилась, пока не вспомнила, что в каком-то затмении била ею пол, пока меня не поглотила леденящая кровь злоба на себя же. Моя вина была в том, что я так и не смогла препятствовать тому, что погубило мой мир, которым я жила.
Я поднялась на ноги, собирая быстро в кучу все фото и конверты и забрасывая их в деревянный ящик. Последняя вещь, которая оказалась у меня в руках - серебряный браслет с гравировкой его имени. Я сняла его уже с мёртвого тела, оставив частичку его себе на память. Чтобы не забывать о том, что моё сердце уже не принадлежит мне. И уже никогда не будет. Я его похоронила вместе с ним в сырой и холодной земле.
Мне пришлось подняться на ватных ногах, чтобы спрятать коробку на место. В висках пульсировало, будто кто-то бил ложкой мне по голове с частотой тиканья механических часов. Я спрятала браслет и поломанную рамку с нашим фото с Джейсоном возле озера. На снимке я дарила ему поцелуй в щеку, пока он с сияющей улыбкой делал снимок. Его вторая рука была в моих волосах, как он делал это раньше. Тогда он сказал мне, - «Твои волосы словно волны, мне хочется в них утонуть постоянно. Не обрезай их. Они слишком прекрасные». Тогда его голос был пронизан таким весельем, таким счастьем, что вспоминая это сейчас, я думаю, а не было ли это частью моей больной фантазии? Существовал ли он вообще? Существовали ли его голубые глаза? Существовала ли его любовь? А моя? Если бы я могла закричать на весь мир о боли, меня бы услышали даже птицы..
Конец рамки был в крови, видимо за край я и задела руку. Преодолев желание растворится в воздухе, я спрятала всё подальше от своих глаз. Мои ноги еле довели меня к ванной, но когда я там оказалась, пришлось напомнить себе, что слабым не место быть на вершине. Слабые ложатся на пол в ожидании, что их поднимут.
Я стянула одежду с себя так быстро, как только могла. Пока ванна наполнялась водой, мне пришлось обработать руку, а потом приземлится с глубоких мыслей на землю и смыть грязь прошлого чистой водой. Горячая вода опекала кожу, заставляя её краснеть и печь. Это было тем единственным, что заставило меня забыть о моральной боли, погружаясь в физическую. И когда моё тело опалил огонь, дышать стало одновременно сложно и свободно, без боли внутри души.
***
Вечер поприветствовал тёмной тоской, но выражение лица Сары, когда она показывала мне книгу, которую прочитала, облегчило моё сердце, избавляя от невидимого груза.
- Я этот роман перечитывала дважды, Мира. Он покори-и-и-л меня, - с восхищением пропела подруга, упав спиной на кровать.
Когда я засмеялась с её эмоций, она снова поднялась и легла на локти, повернувшись к моему монитору лицом.
- Что-то не так, - это не был вопрос, но было такое чувство, что я должна на это что-то ответить.
- С чего ты взяла? - я придвинула ноутбук ближе.
- На лбу написано, - Сара провела пальцем по своему лбу и отложила книгу, которую до этого держала в руках. Её улыбка померкла.
- Ну раз на лбу... - неоднозначно улыбнулась я. Мне не хотелось обсуждать с ней ничего из того, что произошло вчера, и уж тем более сегодня. И не потому, что я ей не доверяю, а потому, что мне не хотелось об этом больше думать.
Я должна была дать ей какой-то ответ, пока она не успела забросать меня новыми вопросами, но всё на что я была сейчас готова, так это только на пару слов.
- Я устала, - созналась я. - Я устала бороться, и в первую очередь с собой. Я уже не прежняя я, понимаешь?
- Я не понимаю. Ты снова загадками говоришь. Отец снова..., - её версии застыли в воздухе так и не сказанными словами.
- Соглашаться на его игру - глупость. Но куда глупее идти против него. Сара, он никогда не успокоится. Он снова хочет выдать меня замуж, только в этот раз я не знаю, что придумать, - я легла на кровать, подложив руки под голову. Чувство было такое, будто у меня эта голова отпадёт скоро, неся там постоянный груз с весом в полтонны.
- Я бы тебе помогла, - вздохнула Сара, - если бы знала как.
Я выпустила короткий смешок. Она мне ничем не поможет, если этого не могу сделать даже я.
- Слушай, - я вдруг оживилась, - когда ты уже поговоришь с Тео?
Мне нужно было срочно сменить тему, что я и сделала.
- Никогда! И ты не смей. Слышишь меня? - испуганный голос Сары, мне кажется, рассказал практически всё про неё.
- Ну, ты так смотришь на него, будто съесть готова, - подметила я, еле сдерживая смех.
- Мира! Ничего такого, - ее щеки приобрели ярко красный цвет, будто она испачкалась перед этим краской.
Сара было очень яркой личностью, но то, как она притихала рядом с Тео, слушала его, даже когда он нёс откровенную чушь, лишний раз доказывало о её чувствах к нему. Я наблюдала за этим достаточно долго, чтобы делать такие выводы.
- Ладно, будет по-твоему, - сдалась я, наконец успокоив её хрупкие нервы этим ответом.
- Мирабель, с тобой же точно все в порядке? Мне не стоит переживать ? - её брови нахмурились и тон стал ниже обычного.
- Не переживай, я со всем разберусь, - заверила я.
Мне хотелось бы ей что-то ещё добавить, но услышала голос мамы снизу, который звал меня по имени.
- Прости, мама зовёт, скорее всего ужин готов.
- До встречи. Прибереги мне пару горячих новостей, - многообещающе улыбнулась она, делая воздушный поцелуй на прощание.
- Обьязательно, - засмеялась я, захлопнув крышку ноутбука.
Сев на кровати, я оглядела руку, на которой был не глубокий порез, но некоторый участок окрасился в синий. Такое не скрыть перед родителями, хотя, стоит ли вообще?
Я скинула халат, в котором пробыла уже точно несколько часов, заставив лени завладеть мной этим вечером. Натянула первое попавшейся коричневое платье до колен с бежевыми кружевом по краям, расчесала волосы, уложив их на бок, обула бежевые, под цвет кружева на платье, лодочки, и вышла с комнаты.
Моё сердце тихо трепетало внутри, а мой разум тихо шептал мне, что я делаю много того, чего не стоило бы. Ноги сами вели меня вниз, но усилием воли я боролась с желанием развернуться и пойти обратно.
Перед дверьми столовой, я остановилась, что бы осмыслить то, что я должна сейчас буду сказать.
Но мысли пришлось оборвать. Я вошла в столовую, не замедляя шаг. Мама сидела уже на своём месте, пока одна из домработниц накрывала на стол.
- Где папа ? - я села рядом.
- Здесь, - мужской голос прогремел словно гром среди ясного неба, от чего меня кинуло в жар. Отец сел напротив нас с мамой, сверля меня таким взглядом, что мне хотелось провалится под землю и быть там, пока серые тучи не сойдут сами.
Минут 10 мы ужинали просто в кромешной тишине. Было слышно лишь тиканье моих часов на руке и стук столовых приборов о посуду. Пока в моём рту растворялся нежный вкус запечёного лосося с овощами, отец отложил вилку и подперев рукой подбородок, снова уставился пристально смотреть на меня. Я подняла взгляд на него.
- Снова ты затеяла со мной игру ? - серьёзно спросил он, буквально сдерживая себя от любых порывов злости.
- О чём ты ? - я с трудом проглотила, но сделав это, тоже отложила столовые приборы и выпрямилась, будто меня кто-то ударил кнутом по спине.
Мои глаза встретились с его. Да с такими чёрными, что в его тьме можно было утонуть.
- Перестань! - его кулак встретился со столом в глухом стуке. - Ты что, серьёзно ? Ты думаешь, я такой тупой или ты такая умная ? - он на миг остановился, когда мама перестала подавить вид, что нас не существует и уставилась на нас так, будто мы в цирке, и продолжил. - Я вас с Винсенте познакомил на выставке вчера, а сегодня ты мне говоришь, что он просит твоей руки. Если ты пытаешься оттянуть время, играя со мной в свои очередные детские игры, имей ввиду, это тебе с рук просто так не сойдёт. - Его слова как холодная сталь, они снова резали мою душу.
- А что если это так? - собрав всю смелость, моя хитрая улыбка просочилась на края пропасти, на которую я себя подталкивала сама же.
- А ты не понимаешь? Винсенте тот человек, с которым иметь что-то общее не то, что сложно, а опасно. Это тебе не тот мальчишка, который ничего не стоит.
Я резко подорвалась на месте.
- Не смей его вспоминать в подобном тоне, - моё отчаение встретилось со вспышкой гнева.
- Помни с кем ты разговариваешь, - отец пригрозил мне пальцем, точно так же поднимаясь.
Мне пришлось успокоится, пока я не разрушила то, что уже и так разрушено. Я выдохнула прежде, чем начать. - Тогда, когда мы вышли на улицу, вот тогда... тогда он просил моей руки.
- Ты не знаешь во что мы ввязываемся, - сказал он придушив гнев в голосе, прежде, чем обойти стол и стать рядом со мной. Мама по прежнему молча сидела на своём месте, наблюдая за нами.
- Джонатан лучшая партия для тебя, - одна из рук отца подняла мой подбородок, хотя я не прерывала с ним зрительный контакт. Смерти и страхам смотрят в лицо не по тому, что так можно держать их на прицеле, а потому, что взгляд одно из самых сильных оружий. С закрытыми глазами умирают только слабые.
Его рука сжала мою челюсть до пульсирующей боли.
- С таким характером тебе нужен тот, кто церемонится не будет. Твоя мать хоть раз перечила мне? - это был вопрос, в ответ на который я бы объязательно плюнула ядом, но крепкая хватка болезненно не позволяла мне этого сделать. - Вот видишь. Молчание - знак согласия. - Голос отца опалил таким спокойствием, что мне иногда это казалось простым безумием.
- Вот поэтому у нас с ней такой крепкий брак, - мне хотелось рассмеяться с его слов.
Я со всем усилием, собравшим в себе за эти жалкие секунды мерзкого монолога отца, ответила:
- Он у вас крепкий только из за того, что её устраивает то, как ты вытираешь о неё свои ноги.
Его пальцы ещё сильнее впились в мой подбородок, от чего с моих губ вырвался болезненный стон.
- Не заставляй себя жалеть о своих же словах.
Нижняя челюсть ныла, но я упорно продолжала стоять на своём. Я смотрела в его глаза со всей ненавистью, которую только берегла ему всё это время. Я вынашивала её как мать, которая вынашивает своё дитя.
- Я всё это время пытался подтолкнуть нас ближе к Морияди, и ты не можешь вот так просто взять всё и перечеркнуть. Винсенте ни за что не пойдёт на это...
Я глотнула, что тоже болью отозвалось и мне пришлось в этой сильной хватке ещё выше поднять голову, пытаясь освободиться от боли.
- Ты не знаешь ещё, что это такое: связываться с Ндрангетой. Ты серьёзно не понимаешь с чем ты связываешься ? Твоя жизнь больше не будет тебе казаться такой сладкой, - с этими словами, он резко отпустил меня, от чего пульсация только усилилась густым осадком боли.
Мой смех прорвался сквозь металические стены моего собственного сооружения гордости. - А она когда-нибудь была сладкой?
Он ничего не ответил, возвращаясь к своему месту.
- Сядь на место, - рявкнул он, заметив мои намериния уйти от сюда. - Сядь. На. Место, - сухо повторил отец.
Держась за нижнюю часть лица, я на миг остановилась, а мои глаза нашли его. Его сверепый взгляд остужал даже горящий огонь в моих жилах. Мне хотелось плюнуть ему в лицо с нескрываемой мерзостью, что таилась во мне.
Сложно даже вспоминать те детские моменты, когда я считала своего отца самым лучшим. Будучи маленькой девочкой, ничего не понимая, я была уверена в любви, которая, как мне казалось, была безусловной, чистой и искренней. Но всему приходит конец, когда тебя заставляют взрослеть не время и годы, а обстоятельства.
На его холодный тёмный взгляд и жёсткий голос я ответила ничем иным, как крайне пустым игнорированием. Мои ноги отказывались стоять на месте и вели меня прочь из столовой.
- Мирабель! - его голос даже не остановил меня, он лишь заставил меня почувствовать ненужной вещью, которой можно манипулировать.
От того как я неслась к своей комнате, держась за ноющий болью подбородок, ветер окутал моё тело. Максимально светлые тона: паркет, стены и даже шторы, излучающие какое-то невиданное глазу тепло - превращалось в холод и мороз.
Оказавшись в комнате, я влетела туда также быстро, как сделала это в столовой. За мной не гнались волки, но гналось чувство сокрушительной ненависти. Я убежала, но от себя убежать мне никогда не удастся.
Взглянув в зеркало, я отметила для себя, что на месте, которое было поражено силой отца, в итоге выступит синяк. И это никак не помогало сложившейся ситуации.
- Бывали и похуже времена, - сказала я про себя, возвращаясь к кровати.
***
Мои босые ноги чувствовали голодный холод. Это когда холод и тьма охотятся за тобой, чтобы поглотить всю тебя без остатка. Белое одеяние, похожее то-ли на ночную рубашку, то-ли просто на свободного кроя фатиновое платье, повисло на моём теле лёгкими волнами. Мои шаги были размеренные, дыхание ровное, а чувства внутри легче чем когда либо.
Мои шаги застыли, когда пульс начал учащаться, а всё вокруг меня начало превращятся в хаос. Если это пару секунд мне казалось чем-то похожим на рай, то сейчас всё медленно перетекало и спускалось со мной в саму приесподнюю.
Ног коснулась раскалённая лава, сердце ещё раз облилось кровью, а потом будто взорвалось, от чего моё дыхание нарушилось и я опустила с острахом голову.
По белой ткани и ногам стекала кровь и я вцепилась в неё так, будто могла что-то изменить.
Во мне была дыра. Я могла видеть сквозь неё всё, что происходило за мной. Не было ни сердца, ничего. Я была совершенно пуста. Обхватив себя руками, мне хотелось кричать. Но открыв рот, никаких звуков я не издавала. Это был тугой ком боли, что запер мой голос в моём горле. Чем больше было усилий, тем больше с моих губ стекала густая кровь, пока я не начала в ней захлёбываться...
Воздуха не хватало, а всё что я потеряла, было пустой дырой во мне. Меня поглотила тьма, на замену которой пришло погружение в воду...
Мои веки разпахнулись так резко, что я ворвалась в реальность, не осознавая этого. Я была вся в холодном поту, а чувство было такое, будто я и вправду спускалась в саму приесподнюю.
Я поднялась, осмотрев своё тело, и чудом было то, что никаких дыр я не заметила. На мне была всё та же ночная рубашка изумрудного цвета, переливающаяся на атласе от ранних лучей солнца, что просачивались из-за светло-кремовых штор. Это был лишь кусок моего больного воображения и слишком реальный для моей жизни сон.
Не смотря на то, что за окном было ещё глубокое раннее утро, за дверьми послышались знакомые голоса. Я поднялась с кровати, накидывая такой же атласный халат, по краям обшитый чёрным кружевом и с длинными рукавами. На часах было 5:23, а мой интерес и мурашки по спине от «весёлого» пробуждения сопровождали меня.
Мои шаги остановились, когда я потянулась к дверной ручке, но когда дверь открылась, я замерла на месте от увиденной картины передо мной.
Ко мне приближался до боли знакомый силуэт мужчины, и когда он был уже в нескольких шагах, я затаила дыхание. Отец, что говорил с Винсенте только что скрылся за углом, так и не заметив меня, а я осталась один на один с тёмной тучей, приближающейся ко мне с королевской грацией.
Я выпустила весь воздух с лёгких и не успела набрать новый, как он уже стоял напротив меня, как каменная стена с широкой грудью и расправленными плечами. В чёрном костюме-тройке и лёгкой щетиной на лице.
От неожиданности, я ухватилась за ручку двери, как за единственный шанс удержаться на месте. Его голос оборвал мои нервные нити, оголив их до самих проводов, когда его сверепый взгляд прошёлся по мне, - Вы как всегда в ударе, я смотрю.
Я сначала не поняла к чему он клонит, пока не уловила его взгляд на руке, а потом на моём лице. Выглядела я наверное, как дворовая кошка после схватки, так ещё и спросонья. Мой подбородок взлетел вверх, а грудная клетка начала чаще подниматься от его раздражающего тона.
- Что вы вообще здесь делаете? Вам разве..., - он оборвал мой голос своим.
- Вас не поймёшь, dolce signora ( прим. в пер. с итал: милая леди). То вы приходите ко мне с просьбами о помощи, то кидаетесь на меня, как будто я вам вместо кошки дорогу перешёл, - его голос был переполнен каким-то озорством, что выводило меня из себя за долю секунды. Он воспринимал меня как подростка, не более, и мне хотелось от этого в ответ зарычать.
- Мистер Гроттаросса, вы невыносимы! Если бы я была вашей женой, то налила бы вам в кофе яд! - процедила я, с нескрываемым раздражением в голосе. Если он пришёл поиздеваться, то мне стоит выставить его за дверь, и только.
Его уголки губ снова приподнялись в ухмылку, и он всё же ответил:
- Если бы вы были моей женой, то я бы этот яд с наслаждением выпил, - с этими словами он начал не спеша отдаляться от меня.
Не знаю почему, но это заставило меня довольно растянуться в улыбке.
- Уильям Черчилль (прим. ситуация в британском парламенте во время дебатов между леди Астор и Уильямом Черчилем ).
Он видимо услышал меня, потому что обернулся. А так, как он был всего в пару шагов от меня, я успела уловить его голос, пока сам Винсенте не скрылся следом за моим отцом:
- Тогда, я надеюсь, вам хватит парочку месяцев, чтобы приготовить для меня яд?