Темный принц

В этой главе присутствуют сцены, эротики, постельных сцен, употребление алкоголя, нецензурной лексики и мафиозных скульптур, просим слабонервным воздержаться от прочтения!

Адам - 14 лет — Аделина - 10 лет

Аделина аккуратно перебинтовывает руку Адама. Сново рана и сново глубокая. Она аккуратно туго завязывает края бинтов фиксируя. Адам смотрит на неё, ему сейчас все ровно на боль.

Какая же она красивая.

Но вдруг он замечает на её запястье парез. И ладно если бы он был маленьким, но нет. Это был глубокий и свежий парез. Внутри него что-то екнуло.

— Что это принцесса? — Спрашивает он нахмурившись беря её ручку в свою.

— Порезалась..., — Невинно хлопая глазками говорит Ади.

Лож. Адам ненавидит лож.

— Врать не хорошо принцесса, — Говорит Адам строго, —  Скажи мне принцесса, это отец?

Девочка замялась но не отступала.

— Я не вру, я просто, — Ади отводит взгляд пытаясь что-то придумать, — Я помогала тете Виолетте на кухне, она готовила салат для ужина и я помогала, вот и порезалась.

— Мм и когда вы готовили этот «салат»? — Говорит Адам  и Ади задумчиво сново отводит взгляд.

— Вчера, — Говорит Ади.

Адам выдыхает и холодно усмехается. 

— Мы вчера не ужинали, — Отвечает он серьезно, — Глупышка, говори давай.

Аделина выдыхает и грустно смотрит на Адама.

— Это дядя Габриель. Он....случайно, правда, — Даже тут она его защищает.

Она вообще знает что такое вина?

Адам откидывает голову назад и выдыхает.

Потом смотрит на Аделину. И поднимается с пола.

— Ты должна была мне сразу об этом сказать, — Адам строго смотрит на Аделину.

— Прости принц, — Говорит она грустно. 

— Ложись спать Аделина, — Говорит тот и уже готов выходить.

— А сказка?

— Прости принцесса но ты мне соврала, сегодня без сказок. Это тебе как наказание. Спокойной ночи.

Адам закрывает дверь, оставляя её там одну.

Адам - 25 лет — Аделина - 21 год

Наше время 

___

Аделина

Я просыпаюсь  от того что мне в глаза светило яркое солнце, из больших панорамных окон. Я поворачиваюсь и вижу перед собой его лицо.

Грубые и четкие скулы, прямой нос, длинные ресницы, волосы который подают на лоб. Красивый. Очень.

Хочу зацеловать все его лицо. До смерти.

«Боже мой Аделина ты что несешь?»

Думаю я и не могу себя сдерживать.

«Он же не узнать если я...»

Я слегка поднимаюсь и коротко чмокаю его в губы, затем нос, скулы, шею.

От него исходит запах кофе и чего-то свежего. Мята? Наверно.

Я не могу налюбоваться им. Он такой сексуальный. Горячий. Красивый.

Я поворачиваюсь на бок в его сторону, и лажусь перед ним. Пальцы сами тянуться к его волосам, и я засовываю в них пальцы играя с ними.

Мой. Мой. Мой.

Не хочу даже думать о том что он может быть с другой. Нет. 

Я не знаю, сколько прошло времени. Пару секунд? Минуту? Может, вечность.
Но стоило моим губам коснуться его кожи, как всё вокруг перестало существовать.
Мир исчез. Остались только мы.

Он шевелится.

Я замираю, сердце пропускает удар.
Его веки дрожат, дыхание становится глубже, и он открывает глаза.

Темные, глубокие, опасные — и такие до боли знакомые.

— Доброе утро, принцесса, — его голос хриплый, низкий, сонный.

Я резко отдёргиваюсь, будто обожглась.
Он садится, облокачивается на подушку, медленно, лениво, наблюдая, как я нервничаю.

Чёрт. Почему он так смотрит, будто видит меня насквозь?

— Я... я просто... — начинаю лепетать, чувствуя, как щеки вспыхивают. — Хотела разбудить тебя.

— Поцелуем? — он усмехается, — Не самый плохой способ, признаюсь.

— Заткнись, — бурчу я и отворачиваюсь, натягивая на себя одеяло.

Он смеётся. Тихо, низко, с хрипотцой — и от этого смеха всё внутри плавится.

— Не злись, — говорит он, приближаясь. Его рука тянется к моему подбородку, мягко поднимает лицо. — Ты думаешь, я не помню, как ты всегда краснеешь, когда злишься?

— Я не краснею, — шепчу.

— Краснеешь, — уверенно отвечает он, — всегда.

Мы снова молчим. Между нами — тишина, натянутая, как струна.

Он всё ближе. Я чувствую тепло его дыхания, запах — кофе и мяты вновь ударяет в нос. Тот самый.

И где-то внутри что-то щёлкает — как тогда, когда он впервые назвал меня принцессой.

Но вдруг он отстраняется.

Резко. Холодно.

Всё внутри падает.

— Ты не должна была делать этого, — произносит он, глядя куда-то в сторону. — Это... неправильно.

— Почему? — тихо спрашиваю я, чувствуя, как голос дрожит. — Потому что мы старые знакомые? Сводные брат сестра? Враги?

Он поворачивается ко мне, взгляд острый, как лезвие.

— Потому что я не хочу снова тебя ранить.

— Поздно, — выдыхаю я. — Ты уже сделал это.

Он замирает, сжимает кулаки.

А потом просто встает, бросая через плечо:

— Ты ведь помнишь где ванная комната? Можешь умыться.

Я остаюсь лежать, глядя в потолок.

Хочу кричать. Хочу бить. Хочу — его.

Боже, как же я его ненавижу.

И как же... люблю.

Адам

Я встаю с кровати, и иду на кухню. Там включаю кофе машину и делаю себе обычный горький кофе. Как обычно.

Интересно какая у неё будет реакция когда она пойдет в туалет и заметит что она в мужском белье, и что прокладка там другая. И что она в моей футболке.

Я усмехаюсь своим мысля, и забираю чашку кофе делая глоток из неё. Хватит? Нет. По дороге на работу я заеду в кафе и возьму себе ещё.

Что же такова моя зависимость.

Я вижу как Аделина выходит из ванной держась за низ живота, и морщась.

— Болит? — Спрашиваю я строго смотря на него.

Она неуверенна кивает.

— Спасибо за.... — Ади замолкает, ей стыдно об этом сказать, — За то что помог мне.

Я киваю, достаю из шкафа аптечку и протягиваю ей коробку обезболивающего.

— Сегодня остаемся дома. Твоя одежда еще не высохла, и вряд ли в таком состоянии ты сможешь учиться. — Говорю строго я смотря на неё.

Однако я умею быстро я меняю планы.

Я достаю телефон и пишу Уильяму сообщение что ни меня ни Аделины сегодня не будет.

— Подожди. Остаемся? Ты то тут причём? — Она хлопает своими голубыми глазами с непониманием смотря на меня.

— Я же не оставлю тебя здесь в квартире одну в таком состоянии, — Пожимаю я плечами.

— Ну конечно, ты теперь у нас Джентльмен, — Она закатывает глаза.

_____

Адам усмехается.

Ади подходит к шкафчику и достает от туда чашку, тоже хочет сделать себе кофе. После того вечера она тут запомнила почти все.

— Нет принцесса никакого кофе, — Говорит Адам отбираю у неё чашку, — Сейчас нельзя.

— И почему это?

— Ты не знаешь? — Он актерски удивляется и смеется — Потому что кофе усиливает боль, принцесса, — произносит он тихо, с тем самым тоном, в котором всегда прячется забота, замаскированная под холод. — А я не собираюсь потом слушать, как ты корчишься от спазмов.

Аделина фыркает, скрещивая руки на груди:

— Я не «корчусь». И вообще, я взрослая, могу решать сама.

— Взрослая? — Адам приподнимает бровь, отставляя чашку с кофе на кухонном баре. — Взрослые не пьют кофе натощак, когда им плохо. И не лгут о том, что их кто-то порезал.

Он усмехается понимая что Аделина поняла о чем он. Вспомнила.

Она резко поднимает взгляд. Эти слова — словно пощёчина.

— Это было давно, — тихо отвечает она, но голос срывается. — И я была ребёнком.

— И всё равно защищала тех, кто тебе делал больно, — холодно замечает он. — Даже сейчас.

Молчание.

Оно тяжёлое, как туман.

Только тихий звук кофемашины заполняет кухню.

Аделина опускает глаза, будто снова становится той самой девочкой с порезанным запястьем.

Её плечи дрожат, но она старается держаться.

— Не начинай, Адам, — шепчет она. — Я не хочу об этом.

— А я не хочу, чтобы ты снова делала себе больно, — отвечает он спокойно, подходя ближе.

Он останавливается рядом, почти касаясь её плеча, и его голос становится мягче:

— Так что без кофе. Сегодня чай, тепло и покой. Ясно?

Она закатывает глаза, но не спорит. Просто тихо берёт кружку с горячей водой и бросает туда пакетик ромашки.

— Ты стал невыносим, — ворчит она.

— Нет, — усмехается он. — Я просто научился заботиться.

Он поворачивается, собираясь уйти, но вдруг останавливается.

— И, Аделина...

— Что ещё?

— Если снова станет больно не притворяйся, что всё в порядке. Поняла?

Она не отвечает. Только кивает, глядя ему в спину.

И в этот миг понимает:

Всё, что раньше было между ними — детство, ложь, боль — не исчезло. Оно просто стало глубже. Тише. Опаснее.

Ади уходит в свои мысли продолжая делать глотки горячего чая которое обжигало горло. Но пусть лучше обжигается горло от чая, чем сердце от него.

Спустя пару минут Адам возвращается на кухню, одетый и одевает на руку серебряные наручные часы.

— Я поеду за машиной в клинику. Уильям сказал что забрал её из леса, — Говорит Адама спокойно, — Может быть тебе ещё что-то надо?

Аделина поднимает свои глаза на него.

— А говорил что никуда не пойдешь джентельмен, — Она смеется, — Нет спасибо, я жду пока высохнет моя одежда и я поеду к себе домой.

Адам усмехается и закатывает глаза.

— Ладно, — Он пожимает плечами и уже готов пойти к выходу, — Кстати насчет «джентельмена» то я вернусь на столько быстро что ты даже не успеешь соскучиться.

— Не дай бог.

Адам уходит и Ади остаться в доме одна она решает для начала помыть посуду, потом просто посидеть на диване в телефоне и ждать его прихода.

В квартире конечно же была посудомойка но зачем её включать только ради двух кружек.

После того как она все помыла она пошла, в гостиную села на диван и решила посмотреть фильм на своем телефоне. Но потом решает включить тот же фильм на телевизоре, надеясь что Адам не будет против.

Она заходит в отдел фильмов на Хеллоуин, так как скоро сам праздник. Ну как скоро через 7 дней. Отлично подходит.

Она включает фильм «Scream». От этого фильма исходила страшная атмосфера которая Ади любила, особенно в этот сезон.

Уже на середине фильма в самый жуткий момент на её телефон приходит звонок. Аделина подпрыгивает от страха и смотрит на абонент.

«Элли»

Аделина спокойно выдыхает и отвечает на звонок.

— У тебя есть парень моя маленькая жертва, — Жутким голосом спрашивает Элли.

Ади смеяться.

— Дура. Как ты вообще узнала что я смотрю Крик?

— Это не секрет. Ты каждый год его смотришь.

Они смеются.

— Сумасшедшая, — Говорит Аделина когда уже немного успокоилась после смеха.

— Ладно идём к делу. — Элли немного кашляет после смеха и начинает свой рассказ, — Короче, Уильям купил 4 билета на вечеринку в парке аттракционов, там 31 октября будет что-то типо взрослой вечеринки «18+» пошли с нами?

— Нет, не хочу портить вашу темную романтику, — Смеется Аделина.

— Ой да какая романтика. Мне такое не по душе. Пойдем выпьем развлечемся, — Уговаривает Ади Элии, — Ну пожалуйста.

— Ну ладно, — Немного подумав отвечает Аделина.

— Супер а кем ты будешь? — Спрашивает Элии с интересом в трубке.

— А у меня есть вариант быть просто человеком? — Усмехается Ади.

— Нет. Нет. Нет. Даже не начинай. Давай думай я вот например Харли Квин а Уил будет моим Джокером. Наверно, — Мечтательно бубнит подруга.

— Харли и Джокер? — Аделина усмехается, представляя их костюмы. — Ладно, я буду твоей Джокершей.

— Ты шутница, — смеётся Элли. — Но я серьёзно: подумай о костюме, Ади. Вечеринка будет «18+», и наряды там не детские.

Аделина сжимает телефон, думая о том, что это значит. «18+...» — в голове щёлкает тревожный сигнал. Но в глубине души ей хочется хоть на время уйти от дома, от Адама, от всего, что держит её в тени.

— Ладно, — вздыхает она, — подумаю. Но только что-то не слишком страшное. Я же не хочу кричать весь вечер.

— Ахаха, договорились. Я надеюсь, ты не забудешь, что мы идём вместе, — Элли смеётся, и в голосе слышится звонкая радость.

Аделина улыбается и закрывает глаза на мгновение. Ей нравится этот голос — лёгкий, как ветер в летнем саду, врезающийся в серые будни её жизни.

— Кстати, — Элли вдруг меняет тон, — Уильям сказал, что Адам тоже идёт.

Аделина дергается. Сердце начинает биться быстрее.

— Адам? — шепчет она, будто сама себе удивляется.

— Ну да. Он сказал, что будет твоей «тенью», — Элли смеётся, будто это обычная шутка. — Так что готовься, «принцесса».

Аделина выдыхает, а в голове уже клубится вихрь эмоций. Гнев, страх, что-то ещё — смешанное чувство, которое нельзя назвать.

— Отлично, — тихо шепчет она. — Отлично...

Она кладёт телефон, садится на диван и обводит взглядом комнату. В голове проносятся мысли: какой костюм выбрать, как вести себя рядом с Адамом, и, главное, сможет ли она справиться с этим вечером, не потеряв голову.

Время тянется медленно. Аделина чувствует, как внутри неё что-то дрожит. Её пальцы нервно играют с краем пледа. Сердце всё ещё стучит быстрее обычного, когда она думает о нём.

— Ну что ж, — тихо говорит она самой себе, — если уж и идти, то идти красиво.

31 октября.

______

Аделина

Элли уже доделала свой макияж, и приступила помогать закончить мне. Я решила быть темной ведьмой. Чёрные до жути короткие шорты за которыми нельзя ничего скрыть, все было видно. Колготки в клетку, который сексуально обтягивали бедра. Короткий чёрный топ с открытым декольте. Распущенные, выпрямленные длинные волосы которые стекали по плечам. Макияж в черных тонах.

Ну и конечно красные линзы.

— Ну ты просто секси, — Говорит Элли откидывая кисточку для глаз на туалетный столик.

— Как и всегда, — Я ей подмигиваю.

Элли звонят и она берет трубку.

— Да любимый мы уже выходим, — Отвечает она и я понимаю что это Уильям.

Мы встаем, берем сумки и выходим из дома. На улице нас встречает чёрная Audi r8.

Элли подходит к Уильяму который был одет в обычные белые брюки и тёмно синюю рубашка.

— Эй почему ты не накрасился? — Грустно говорит Элли. 

— Ну малыш я нормальный парень, зачем мне краситься, — Он чмокает её в губы и та просто закатывает глаза.

Мы с Уильямом здороваемся и садимся в машину. Но Адама там не было.

Уильям посмотрел на меня будто бы прочитал по глазам что я хочу спросить.

— Адам приедет сам, на своей машине.

Я поджав губы киваю и улыбаюсь.

— Кстати, — Уильям открывает бардачок и достает от туда один пистолет.

Протягивает его мне а я с непониманием смотрю на него.

— Адам просил передать. На вечеринке у каждого есть оружие. Поэтому и 18+. Опасно. Если что-то случиться то скорую или полицию никто звать не будет, каждый сам за себя, — Объясняет он а я немного хмурюсь.

— Весело конечно там будет, — С сарказмом говорю я и смотрю в окно.

Видимо мы выехали за город. Ну конечно кто будет устраивать такой пиздец в городе.

Спустя 10 минут мы приехали к какому-то яркому парку. Там было буквально все. Везде горел свет, песни, запах алкоголя, страшные костюмы.

Даже колесо обозрения было украшено в паутину с пауками, и по ней стекала искусственная кровь.

Интересно.

Я подхожу к длинному бару, там бармены в масках клоунов, Пенивайз, Арт, Твисти, Кент, Гэгс, Громпо.

Можно перечислять так ещё долго.

_______

Аделина держала в руках пластиковый стакан с ярко-красным коктейлем, мерцающим в свете гирлянд, словно жидкий рубин. Лёгкие пузырьки взбивались на поверхности, и от сладкого запаха клубники чуть кружилась голова. Она осторожно пробовала первый глоток — сладкий, приторный, с легкой горчинкой алкоголя, который её друзья наполнили для взрослой атмосферы. Язык обжигает сладость, лёгкое тепло разливается по груди, пальцы дрожат, но Аделина делает вид, что всё в порядке.

Музыка с танцпола обволакивает всё вокруг. Она слышит, как Элли смеётся рядом, машет рукой, приглашая её танцевать. Аделина отпивает ещё, глоток за глотком, и лёгкая дрожь в коленях превращается в азарт. Свет диско-шара отражается в красных линзах её глаз, играя огоньками на коже, и она забывается. Они с Элли кружатся под музыку, смеются, почти теряют контроль, подпрыгивают, опускаются на колени, снова взлетают в ритме. Тело Аделины реагирует на басы, каждый удар сердца совпадает с ритмом музыки, мир вокруг расплывается в огнях и смехе.

Но вдруг она понимает, что Элли исчезла. Аделина останавливается, взгляд метается по толпе. Она видит лишь силуэты в масках, яркие огни, руки, держащие напитки, и никто не напоминает Элли. Сердце сжимается, грудь сдавливает страх.

— Элли?! — кричит Аделина, но её голос теряется в громком басе, среди смеха и криков людей, спешающих между аттракционами.

Она пробирается через толпу, запахи алкоголя, сладостей и дыма от фудтраков смешиваются, вызывая лёгкую тошноту. Она заглядывает в шатры с иллюзиями, пытаясь найти знакомый силуэт, но всё наполняется лишь странными отражениями, странными лицами в масках и детским, но в то же время пугающим смехом.

Постепенно её шаги ведут к лабиринту. Его вход напоминает дикий лес, хотя каждый элемент — искусственный: деревья с обвисшими паутинами, скелеты на ветках, черепа, кости, гробы, покрытые слоем искусственной крови. Она делает шаг внутрь, и тёмнота поглощает её, оставляя лишь слабый свет лампочек, мерцающий в глубине.

Внутри лабиринта запах сырости и тлена становится удушающим. Деревья, лианы и искусственная трава скрипят под ногами, а каждый шаг отдаётся эхом по пустым коридорам. Временами блеск зеркал отражает её силуэт — но искажённый, пугающе длинный, как будто она смотрит на чужое тело. Аделина инстинктивно прикрывает нос запястьем. Тошнота растёт, но она идёт дальше, зная, что должна найти Элли.

— Элли?! Уильям?! — кричит она, стараясь, чтобы голос не дрожал. Но эхо возвращает лишь пустоту, усиленную звуками скрипа земли под каблуками. тихими шёпотами и жуткими декорациями, которые будто следят за каждым её движением.

Лабиринт становится всё более запутанным. Коридоры ветвятся, зеркала разбрасывают искажения, а декорации — искусственные кости, черепа с оскалом, кровавые пятна, закрытые гробами проходы — всё это смешивается в один кошмарный пейзаж. С каждым шагом запах сырости, прелой листвы и плесени давит сильнее, её тошнит, но она продолжает идти.

Вдруг она слышит лёгкий шорох позади себя, едва слышный, но достаточно, чтобы заставить сердце прыгнуть в груди. Она замедляет шаг, каждый нерв наготове, но не оборачивается. Инстинкт подсказывает — лучше не смотреть. Её пальцы сжимают края шорт, колготки едва тянутся, кожа дрожит.

Аделина ускоряет шаг, пытаясь найти выход, но лабиринт кажется бесконечным. В зеркалах мелькают тёмные силуэты, похожие на фигуры, которые исчезают, как только она пытается их разглядеть. Шорохи, скрипы, тихие капли воды с потолка — всё это усиливает чувство, что кто-то идёт за ней, следит, наблюдает.

Она дышит чаще, голос дрожит:

— Элли?! Уильям?! — и снова пустота, лишь собственное дыхание и глухие отголоски шагов.

Её ноги натыкаются на что-то, она чуть спотыкается, пытается удержать равновесие. Тёмные углы лабиринта кажутся живыми, декорации шевелятся, отражения в зеркалах растягиваются до странной, ужасающей формы.

Сердце колотится, кровь стучит в висках. Она чувствует, что лабиринт хочет её поглотить, превратить в часть этого кошмарного мира. Но Аделина не сдаётся, идёт дальше, прикрывая нос, сжимая кулаки, крича:

— Элли?!

И в этот момент шорох сзади становится громче, кто-то дышит слишком близко. Она замирает, дыхание замирает, ощущение, что кто-то стоит в двух шагах, холодный и неподвижный, как статуя.

— Тихо принцесса, — Шепчет голос сзади.

Ади оборачивается, никого.

— Адам? Это ты? — Испуганно спрашивает она, но рука синхронно ложиться на держатель с пистолетом которые был туго завязан на бедре.

— Тебе это не поможет принцесса.

— Адам хватит меня пугать! — Кричит она уже во весь голос.

Оборачивается продолжает идти. Впереди зеркало. Ади смотрит на свое отражение, сзади тень.

Темно, лица не видно.

— Раз, два, три, четыре, пять, — Голос сзади усмехается, — Вышла Ади погулять.

Чьи-то крепкие и сильные руки ложатся на её талию и прижимают к себе.

Свет от факела наконец подает на его лицо. Адам.

Мой кошмар. Мой страх. Мой темный принц.

***

Аделина сидела на скамейке в приёмной клиники, крутя в руках медицинские документы о психологии что-то заполняя. Белые стены, запах дезинфектора и слабый гул оборудования создавали ощущение чуждости и тревоги.

Вдруг она заметила Фернандо у стойки регистратуры. Адам появился рядом, его плечи были напряжены, взгляд приковал её к себе.

— Почему он здесь? — холодно спросил он, не скрывая раздражения, — Сегодня у него выходной. К тебе?

— Он пришёл по делу, ничего личного, — Ади постаралась говорить спокойно, — Или же просто сдать задание чтобы его передали Уильяму.

— Ничего личного? — Адам сделал шаг ближе, голос становился резче. — Мне это не кажется. Ты улыбаешься ему... слишком широко. Слишком тепло.

Аделина почувствовала, как сердце пропустило удар:

— Мы просто разговаривали!

— Разговаривали? — его голос повысился. — Ты смеёшься над его шутками, как будто я рядом не нужен!

— Ты ревнуешь? — она резко поднялась, голос дрожит, но она старается быть смелой. — Адам, я не твоя собственность!

— Я знаю, — он тяжело вздохнул, сжал кулаки, чуть отступил, но взгляд оставался пронзительным. — Но видеть его рядом с тобой... Я не могу спокойно.

— Ну и что? — Аделина почти кричит. — Я могу общаться с кем хочу!

— И всё равно... — Адам опустил руки, голос стал хриплым. — Каждый его взгляд на тебя... как удар.

Аделина закрыла лицо руками, пытаясь успокоить дрожь в руках:

Она поворачивается и уже идёт к лифту но Адам напоследок говорит ей в спину.

— Я сделаю тебя своей даже против твоей воли.  

***

— Заблудилась? — Говорит он смотря в её испуганные голубые глаза через зеркало.

Его рука скользит к пистолету на бедре, он резко его достает и прижимает к талии девушки ведя им верх по шее.

— Какая ты сегодня сексуальная, — Он усмехается, — Отлично выглядишь для того чтобы тебя хорошенько трахнул какой нибудь вампир, или клоун, может быть зомби? Кого предпочитаешь больше?

— Адам что..... — Она не успевает договорить как парень приставляет к её рту пистолет.

— Тебе права на слово никто не давал, — Он делает паузу, — Принцесса, — Говорит он грубо и сильнее прижал пистолет к её губам.

Он убирает пистолет с её губ и сплевывает на него.

— Открой рот.

Аделина вертит головой, мало того что её тошнит от запаха так еще и заставляют делать это.

— Я сказал открой рот, — Уже более грубо говорит парень.

Девушка сопротивляется.

— Не зли меня.

Адам строго смотрит на её отражение, поворачивает её к себе и толкает на землю, Ади подает на сухие кости коленями, они царапают ей ноги из-за чего девушка невольно вскрикивает.

Парень кладет руку на её подбородок и сильно сжимает его так чтобы Аделина слегка приоткрыла рот.

Одного мгновение хватило для того чтобы он засунул пистолет в её рот.

Девушка обхватила ствол пухлыми губами, и Адам начал всовывать его глубже, да так что Аделина давилась и у неё был рвотный рефлекс четыре раза.

Этот ад длился долго.

— Во так, почувствуй мой вкус принцесса, — Он холодно смеется, — Хорошая девочка.

Адам резко и грубо достает пистолет из её рта и Аделина кривиться ее вырывает прямо на землю лабиринта. Рвота смешанная с кровью.

Адам садиться перед ней на корточки и заправляет её упавший локон за ухо.

— Спрячься принцесса. Даю тебе 2 минуты. Найду трахну.

Он протягивает ей чёрный платок, Аделина берет его и вытирает свой рот.

— Время пошло.

Аделина встает и бежит. Куда она сама не знает. Лишь бы спрятаться. Лишь бы не нашел.

Слёзы текут по щекам, она ищет какой-то тупик, её там опять встречает зеркало, она садиться на пол прижимает к себе колени, и закрывает рот ладонями дабы не издать ни звука.

Горло ужасно болит после произошедшего, колени шипят, а вкус метала и рвоты до сих пор остается во рту.

Её мучает один вопрос.

Неужели ревность доводит до такого?

Ади слышит рядом шаги. Сердце сжимается и она сильнее прижимает ладони ко рту.

Она опускает глаза и смотрит на разбитые в кровь колени.

Но стоит ей поднять глаза и она видит перед собой массивное тело Адама которое нависало над ней.

— Давно не виделись принцесса. Рад встрече. — Он ухмыляется и вновь садиться перед ней на корточки.

Адам берет Ади за талию и поднимает заставляя стоять на ногах.

— Помнишь в лесу ты разбила мне губу, так вот я хочу оплатить тем же.

Адам резко и грубо впивается в её губы сжимая её горло и прижимая к зеркалу.

Он кусает её нижнюю губу, мягко но сильно, образовывается маленькая ранка из которой пошла кровь.

Аделина тихо постанывает от боли.

Адам посасывает её нижнюю губу пробуя её кровь на вкус будто бы вампир.

— Сладкая, — Шепчет он тихо.

Отстраняется. Но руки не убирает.

Одним движением он срывает с бедра кожаную чёрную кобуру, и швыряет её на землю.

Затем он снимает с неё кожаный ремень и растегивает ей шорты.

— Адам прошу не надо, — Просит Ади, слёзы текут по её глазам.

— Аделина считай это как наказание, — Шепчет он её на ухо почти касаясь губами,— Ты моя. Если раньше я не мог так сказать то сейчас могу. Моя. Навсегда.

Он стягивает шорты вниз кидая их в сторону. Срывает с неё клечатые колготки но не сильно. Чтобы когда одеть шорты порванную часть не было видно.

Он берет пистолет в руки, вновь проводит им по её телу, а затем прижимает к её черным кружевным трусикам.

— Адам не над...., — Она затыкается, Адам резко поворачивает её к зеркалу так чтобы все отражение было видно.

Он одной рукой поднимает одну ногу, второй он отодвигает низ трусиков в сторону. Не снимает. Просто оттягивает в сторону.

Сначала аккуратно проводит пальцами по её вагине и затем двумя пальцами раздвигает половые губы.

— Если издать хоть звук он погрузиться в тебя полностью, — От его шепота по телу пробегают сотни мурашек,

Нет это не Адам. Это Марк. Старый ужасны Марк,

Ствол аккуратно сначала не глубоко входит в неё доставляя ей боль.

— Хватит...., — Шипит она но тут же жалеет что вообще открыла рот.

Пистолет погружается глубже в неё.

— Я предупреждал принцесса. Тихо.

Он начинает медленно двигать оружием постепенно насаживая его не неё.

Все что он с ней делал, он заставлял её смотреть, в отражении.

— Чья ты? Скажи мне кому ты принадлежишь? — Шепчет грубый голос а ствол погружается глубже.

— Ничья....я никому...не.....принадлежу..., — Голос срывается и от боли она опрокидывает голову на его груди.

— Нет, смотри в зеркало. Смотри все что я с тобой творю, смотри и пойми чья ты.

Маленькая струйка крови стекает по внутренней части бедра. Затем вторая. Третья.

— Ты была девственницей? — Слегка удивленно но холодно спрашивает он.

Та кивает и жмуриться.

Адам усмехается.

—  Я думал ты отдала себя другому. Надо же.

— Прошу хватит......Адам прийди в себя....мне больно..

Адам вытаскивает из неё пистолет и откидывает в сторону. Толкает её к зеркалу.

— Ещё раз увижу тебя рядом с этим вот Фернандо, то вместо пистолета будет Бензопила. Включенная.

Он отходит в сторону и достает из кармана пачку сигарет, доставая из неё одну закуривает.

Любуется своей полуголой принцессой, и кивает в сторону одежды на полу.

— Одевайся.

Аделина начинает одеваться, быстро. Будто бы пытается прикрыться.

Пока она одевает ся то начинает кашлять, девушка никогда не могла переносить этот ужасный запах сигарет.

Адам усмехается, кажется он только что придумал ещё одно наказание для своей малышки.

Он кладет сигарету в рот и глубоко затягивает её.

Сново толкает её к зеркалу и впивается в её губы выпуская дым в её рот.

Та от неожиданности начинает бить его по груди. Хватит.

Адам отстраняется, а девушка падает сново на землю кашляя и выпуская из своих легких густой дым.

Адам смотрит на эту картину.

И нет ему её не жалко. Ни капли. Он получает удовольствие от её боли. От её страданий.

Когда Аделина поднимается с земли то с ужасом смотрит на него.

В любой бы другой ситуации она бы бунтовала, кричала, и даже бы била его.

Но не сейчас.

Он измотал её до смерти. До такого состояния что она еле стоит.

— Дай сюда руку, — Командует он.

Аделина послушно протягивает свою руку ему.

Тот прижимает окурок сигареты выше запястья оставляя маленький круглый ожог.

Девушка сжимается и хмуриться.

— Будет как пометка что моя.

Тот улыбается и выбрасывает окурок топча его ногой чтобы погас огонь.

— Жди здесь. Только попробуй куда нибудь убежать. Все ровно найду и будет только хуже. От сюда выход знаю только я, — Он подмигивает и уходит.

Возвращаться он быстро в руках сжимает маску крика.

— Твой любимый хоррор?, — Он уже явно знал ответ.

Он натягивает маску себе на голову и резко хватает её кидая себе на плечо и идя к выходу.

Он выходит явно через другой выход. Людей там было уже мало. Даже очень.

Аделина посмотрела на его наручные часы и время уже было 3:26 ночи.

Он отвел её к своей машине и там только снял маску.

Он подошел к лесу достал свою зажигалку и поджог ткань маски бросив его в лес. Пусть сгорит так будет лучше.

Не из-за того что найдут и арестуют, вовсе нет, ведь на вечеринку явно никто звать ментов не будет. Даже если вызовут то ничего ему плевать, у него такие связи что все закроется за день. Лучший хирург страны как никак. Насчет этого он спокоен.

Но все же ему казалось что будет лучше сжечь маску. Скорее всего для принцессы чтобы она её не пугало.

Сегодня он показал перед ней свое истинное лицо.

Она ведь верила что он другой.

В каждом отражении — чужое лицо, а в чужом взгляде — твоя смерть.