Красные метки
Он не чувствовал ног.
Не потому что долго стоял. А потому что внутри всё замерло. Выжгло. Он смотрел на экран телефона. Фотография. Размытая. Плохо освещённая. Но он бы узнал её даже с закрытыми глазами.
Маша. Испуганная. Щёки в пыли. На губе — тонкая кровь. В глазах — не просто страх. Там была та тишина, которую он видел у совсем сломленных. Он видел это выражение в своей жизни всего пару раз. Один из них — сейчас.
Он сжал телефон так сильно, что он почти хрустнул.
— Каллум, — голос Эша был низким и рваным. — Подними всех.
Тот не задал ни одного вопроса.
Через полчаса на складе в Восточном Лондоне собирался костяк команды. Стальные двери, бетон, запах масла и пороха. Всё как надо.
— Пробиваем камеры. Все, какие есть, — Каллум уже сидел за ноутбуком. — Я пробью по ближайшим улицам от её дома. И посмотрю маршрут, куда могла исчезнуть машина, если была.
— Она была, — глухо сказал Эш. — Чёрный «Рейндж Ровер». Затонированный. Без номеров. Сняли быстро. Я был у неё через двадцать минут.
Люсиан подошёл ближе:
— Уверен, что это Вейл?
— Слишком тонко. Это не просто похищение. Они знают, что она для меня значит. Они не требуют денег. Они хотят чего-то большего.
Тоби в это время раскладывал оружие: короткоствольные автоматы, пистолеты, бронежилеты.
— Это не просто давление. Это месть, — буркнул он. — Кто-то переходит черту.
Эш достал из сейфа компактный полуавтоматический «SIG Sauer» и проверил затвор.
— Черта была пересечена, когда они дотронулись до неё.
Он надел перчатки.
Они работали как единый организм. Камеры вели до старого района в промзоне. Один из дронов, который заранее запустил Тоби, засёк движение через черный вход одного из складов.
— Это оно, — сказал Каллум, приближая изображение. — Машу туда занесли. Уверен.
— Сколько их внутри? — Эш уже застёгивал бронежилет под пальто.
— Пять, может шесть. Один из них, судя по лицу — Шон Клэй, старый шакал Себастьяна. Остальные — неизвестные.
— Тогда это Вейл. — Эш посмотрел на экран. — Готовим ударную группу. Входим с юга, двое идут через крышу. Без пленных. Только если кто-то знает, где она.
— А если её уже нет там? — тихо спросил Люсиан.
Эш смотрел в одну точку. Внутри кипело. Но голос был ледяным:
— Тогда пусть отдают тела.
Они загрузились в машины. Эш вёл сам. Дорога была тёмной, ветер гнал мусор по улицам, как предвестие. Внутри — тишина. Только ровное дыхание. Только мысли.
Ты сказала, что хочешь быть подальше. Ты смеялась, говорила, что я пугаю. Но ты не знаешь, насколько я пугающий, когда у меня забирают то, что принадлежит мне.
СМС пришла, когда они уже подъезжали к цели. Снова тот же номер. Тот же мерзкий стиль:
«Не опаздывай, Ройс. Она ещё живая. Пока.»
Эш поднял взгляд. Его светлые глаза были как лезвия.
— Начинаем.
Ночь обрушилась на промзону, как саван. Ветер гонял мусор по асфальту, заброшенные здания стояли мрачными монументами давно забытого бизнеса. Где-то рядом ворон каркнул, будто предупреждая.
Но Эш уже не слышал. Его разум — чистый лёд. Его сердце — тлеющий уголь. Он стоял перед складом вместе со своей командой. У каждого — чёткие координаты. У каждого — оружие, чёрные перчатки, капли пота на висках.
Внутри была она.
— По моей команде, — тихо бросил Эш. — Входим одновременно. Без лишних слов. Без пощады.
Три... два... один.
Глухой удар ботинка Эша выбил дверь на южной стороне. Металл загрохотал, взвизгнули петли. В этот момент с крыши, с противоположной стороны, влетели Тоби и Люсиан, открыв огонь.
— Контакт! — рявкнул кто-то внутри. Пулемётная очередь рванула в сторону входа, но Эш уже двигался.
Он шёл быстро, точно, как хищник. Пули звенели по металлу, отскакивали от стен. Один из головорезов выскочил из-за угла с ножом — Эш выстрелил дважды, в грудь и в лоб. Тот упал, даже не вскрикнув.
— Слева! — крикнул Каллум, прикрывая тыл. — Трое!
Грохот. Дым. Осколки бетона.
Пахло порохом, пылью и кровью.
Тоби схватился с одним из охранников врукопашную — металлический прут и кулаки. Люсиан обошёл по флангу и вогнал нож под рёбра одному из врагов. Каллум подстрелил парня у лестницы и бросил гранату вверх, перекрыв путь отступления.
Эш не останавливался. В его голове — только одно лицо. Глаза. Те, что смотрели на него с фотографии. Напуганные, грязные. Он ворвался в дальний коридор. Там стояли двое. Один был как раз тот самый — Шон Клэй.
— Ройс. — Шон усмехнулся, поднимая дробовик. — Опоздал, дружок. Её уже нет...
Он не успел выстрелить.
Пуля вошла в его горло, кровь брызнула на стену. Второго Эш ударил прикладом в висок и добил — без сожаления. Он прошёлся по трупам взглядом, как по помехам.
— Где она? — прошипел он, подходя к полузадушенному Шону. Тот хрипел, кашлял кровью.
— Внизу... подвал... комната с цепями...
Эш не поблагодарил. Просто встал и пошёл дальше.
Подвал встретил их вонью, ржавчиной и звоном собственных шагов. Дверь была тяжёлой, с амбарным замком. Каллум взломал её за тридцать секунд. Но Эш уже чувствовал.
Он чувствовал её страх — через металл, через стены. Она была здесь. Она была его.
Внутри царила тьма. Один из бойцов включил фонарь. Комната была пуста — но на полу была кровь. Тонкий свёрток одежды, будто кто-то вырвался и пытался сопротивляться. Открытая дверь в смежное помещение.
— Она тут! — рявкнул Тоби.
Эш уже шёл туда. Уже в следующий момент увидит её.
Машу он нашёл на полу — в дальнем помещении, в углу, подломанная, будто брошенная кукла. Грязная, в порванной одежде, ссадины на лице, на губах — кровь. Она была без сознания. И всё равно — живая.
— Маша... — голос Эша дрогнул впервые за много лет.
Он опустился на колени рядом. Осторожно, почти с трепетом, коснулся её щеки.
— Это я... я здесь... всё хорошо...
Глупая, почти детская фраза. Но он не знал, что ещё сказать, когда в груди всё сжалось. Она пошевелилась. Повернула голову. Её ресницы дрогнули. Полуоткрытые глаза нашли его — и затрепетали.
— Эш... — прошептала она. Голос был едва слышным, как шорох.
— Я здесь, — он провёл пальцами по её волосам. — Всё кончено. Ты в безопасности.
Он прижал её к себе, как не прижимал никого никогда. Как будто она была единственным живым, настоящим существом во всей этой гниющей реальности.
— Извините, — выдохнула она. — Я пыталась... я правда... не сказала им ничего...
Он сжал её крепче. — Ты всё сделала правильно. Это я должен извиниться. Я должен был защитить тебя.
Он поднял её на руки. Её голова опустилась ему на плечо. Она была лёгкая. Слишком лёгкая. Как призрак.
— Тоби, Каллум! — рявкнул Эш. — Уходим. Быстро.
— Проблема, — подал голос Тоби с рации. — Люди Себастьяна. Они перекрыли восточный выход. Пятеро, с бронёй.
— Удержите их, — Эш шёл уже к чёрному ходу. — Я заберу Машу и выведу её. Остановите их любой ценой.
— Принято.
Снаружи завыли сирены. Машина Эша стояла у ограды, заведённая, с открытой задней дверцей. Он вложил Машу внутрь, укутал в плед, проверил, как она дышит.
— Ты молодец. Ты — сильнее, чем кто бы то ни было, — прошептал он. — Я с тобой. Всегда.
Маша смотрела на него. Её глаза были мутными, но в них что-то было. Надежда? Или просто тепло?
— Ты... здесь, — сказала она слабо. — Я думала... ты не придёшь.
— Я бы сжёг весь этот город, если бы они тебя не отдали.
За спиной — взрывы.
— Чёрт, — Эш выругался, захлопнул дверь и метнулся обратно.
На въезде в переулок — пять чёрных внедорожников. Люди Себастьяна. Броня. Автоматы. Один уже стрелял — осколки летели в стены.
— ДЕРЖАТЬ ЛИНИЮ! — кричал Каллум.
— ЗА ЭША! — рявкнул Люсиан и метнул гранату.
Пыль, крики, грохот. Двое наемников упали. Один из людей Себастьяна попытался обойти с фланга — Тоби снес его выстрелом в грудь.
— Уводите Эша! — орал Каллум. — У него она!
Эш, как буря, ворвался обратно, сел за руль. Пальцы дрожали. Он посмотрел на Машу — она была полусознательна, прижималась к пледу, как будто в безопасности.
— Сейчас будет резко, — сказал он. — Потерпи ещё чуть-чуть.
Он ударил по газу.
Машина с ревом вылетела с заднего проезда, проскочила сквозь узкий проём между стенами. Пули свистели по кузову. Люсиан стрелял на ходу, прикрывая отход. Один из врагов подорвался на мине — остаток сюрприза от Тоби.
Когда они выехали за территорию, сердце Эша билось, как у зверя. Он гнал по пустой дороге, дыхание — тяжёлое, губы — сжаты. Только одна мысль:
Живая. Она жива.
Он бросил взгляд на неё. Она смотрела на него. Слабая, но в её глазах было что-то сильное. Её пальцы потянулись к его руке.
— Спасибо, — сказала она едва слышно.
Он ничего не ответил. Только сжал её пальцы.
И тогда впервые за всю ночь его глаза затопил гнев — не на врагов. А на самого себя. Потому что он допустил это.
Он поклялся — больше никогда.