Часть 17
Проснувшись, Фрин ощутила пустоту рядом. Холод второй половины кровати напомнил ей, что она одна. Тревога колыхнулась в груди, но тут взгляд упал на силуэт, сидящий за столом. Это была Бекки, склонившаяся над чем-то, но мгновенно поднявшая голову, когда услышала как Фрин пошевелилась. На лице Бекки расцвела такая нежность, что сердце Фрин дрогнуло.
«Ты уже проснулась?» - тихо спросила Бекки, её голос был мягким, как ласковый шёпот. Фрин лишь кивнула, ещё не до конца осознавая реальность.
Бекки тихонько поднялась из-за стола, словно боясь нарушить хрупкий утренний покой. Она подошла к кровати, присела на край, и, протянув руки, нежно притянула Фрин для объятий. Фрин всем телом прильнула к ней, чувствуя тепло сильных, но невероятно ласковых рук. Она уткнулась в изгиб шеи Бекки, вдыхая её родной запах, и мир вокруг словно съёжился до размеров этой маленькой вселенной, где были только они вдвоем. В объятиях Бекки было так уютно, так безопасно, что на мгновение все страхи отступили.
***
На мостике царило напряжение. «Арсений,» - прошептал капитан, его голос был глухим. «Мне кажется, или на горизонте судно?»
Арсений подошёл ближе к иллюминатору, всматриваясь в туманную даль. «Неужели мы не одни?» - его голос был полон удивления и некоторой тревоги. «Что ты будешь с этим делать?»
«Мы должны высадиться там,» - твёрдо сказал капитан, его взгляд был сосредоточенным.
«Ты не посмеешь!» - резко ответил Арсений. «Мы не можем рисковать тобой. Я...» Арсений немного подумал. - «...и Бекки. Мы высадимся там.»
Артур посмотрел на него, и после короткого молчания кивнул. «Хорошо. Зови Бекки.»
Арсений, испытывая смешанные чувства, вышел из рубки и направился к каюте. Постучав, он услышал приглушенный голос дочери.
Он вошёл. Картина, которую он увидел, заставила его сердце сжаться от неожиданной нежности. Фрин, ещё полусонная, покоилась в объятиях Бекки, а та, с бесконечной нежностью, поглаживала её по талии, словно оберегая самый хрупкий цветок.
«Что-то хотел, папа?» - спросила Бекки, её голос был мягким, но в нём слышалась готовность действовать.
«Я...»- Арсений запнулся. Слово "папа", произнесенное Бекки, отозвалось в его груди чем-то тёплым и давно забытым. - «Ты нам нужна, дочка.»Впервые за долгое время он произнес это слово - "дочь". Бекки улыбнулась, и эта улыбка осветила каюту, словно луч солнца.
«Хорошо,»- ответила она, уже готовясь подняться. Арсений покинул каюту, оставив их наедине.
«Я тебя не пущу,» - прошептала Фрин, прижимаясь ещё сильнее. Её голос был полон мольбы, она не хотела отпускать это тепло и безопасность.
«Но мне нужно идти,»- ответила Бекки, нежно гладя её по щеке. «Я скоро вернусь, обещаю.» Её взгляд был полон бесконечной любви, которой она стремилась унять страх в глазах Фрин.
«Ну, если скоро...»- Фрин посмотрела на её губы, её взгляд был полон томления. И прежде чем Бекки успела что-то сказать, Фрин притянула её для быстрого, но невыносимо нежного поцелуя. Это был поцелуй-надежда на скорое возвращение.
«Всё, я пошла,» - сказала Бекки, поднимаясь с кровати, но её взгляд до последней секунды был прикован к Фрин, словно она хотела впитать в себя каждую черточку её лица, чтобы этот образ согревал её в предстоящем пути. В каждом их жесте, в каждом взгляде, в каждом касании сквозила эта до боли нежная связь, нить, сплетенная из любви, доверия и глубочайшей привязанности, которая не могла быть разорвана никакими опасностями.
***
Зайдя в рубку, Бекки сразу почувствовала напряжение, висящее в воздухе. Арсений и Артур стояли над картой, их голоса были приглушенными, но интонации выдавали спор.
«И зачем я нужна?» - прервала она их, поставив точку в их споре.
Артур поднял голову, его взгляд был сосредоточенным. «Бекки, подойди сюда.»
Подойдя к столу, Бекки увидела в иллюминаторе, маленькое судно, гораздо меньше их собственного. Оно казалось призрачным на фоне серого неба.
«Мы хотим, чтобы ты и Арсений высадились там,»- объяснил Артур. «Возможно, там будут люди. Или, по крайней мере, какая-то информация.»
Глаза Бекки загорелись. «Да, я только за! Это лучше, чем проводить уроки.» Она даже слегка улыбнулась при мысли о приключении.
«Хорошо, тогда за дело.»- Артур кивнул.
***
Отплыв на безопасное расстояние, Арсений и Бекки спустили на воду небольшую лодку. Гребки были равномерными, прерывая тишину легкими всплесками.
«Как ты думаешь, там кто-нибудь будет?» - спросила Бекки, всматриваясь в силуэт чужого судна.
«Хм, может быть,»- ответил Арсений, его голос был задумчивым.
Когда они наконец достигли борта, они осторожно, словно боясь нарушить чьи-то сны, вышли на палубу. Их встретила звенящая тишина, такая глубокая, что казалось, время на этом судне застыло. В кают-компании стоял разрезанный, но не тронутый торт, словно праздник внезапно оборвался. Некоторые бутылки валялись на столе, но ни единой души. Никого.
«Так, я пойду туда,»- Арсений указал на рубку. «А ты осмотри корабль.»
«Хорошо,» - ответила Бекки, уже начиная свое исследование.
Она осторожно шла по коридорам, осматривая каждый уголок, открывая каждую дверь. В одной из кают, под диваном, её взгляд зацепился за что-то блестящее. Камера. Старая, но, казалось, исправная. «Опа, а это я заберу себе,» - прошептала Бекки, пряча находку в карман и направляясь в рубку к Арсению.
«Я никого не нашла,»- доложила она, войдя.
«Да и на корабле мало топлива,»- ответил Арсений, отходя от приборов. «Всё равно он бы далеко не уехал. Предлагаю забрать имеющиеся припасы и сваливать отсюда. Мне здесь не нравится.»
Собрав все припасы, которые они смогли найти, они сели обратно в лодку и направились к своему судну, оставляя за собой корабль-призрак.
***
В учебной части, Нам скучающе наблюдала за Майком, который что-то объяснял у доски. «А почему сегодня уроки не Бекки ведёт?» - спросила она, обращаясь к Фрин, сидящей рядом. «И где она вообще?»
Фрин, которая до этого момента молча рисовала что-то в своём блокноте, резко подняла голову. «Хватит на мою девушку глазеть,» - отрезала она, её голос был низким и предупреждающим. «Её утром позвали к капитану, и она так и не вернулась, хотя обещала, что быстро.»В её словах сквозила лёгкая обида и беспокойство, смешанные с такой нежностью и привязанностью к Бекки, что казалось, её сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Фрин не просто сказала, она излучала это чувство, каждый её взгляд, каждый жест был пропитан им.
Нам закатила глаза. «Да не смотрю я на твою девушку, просто Майк слишком нудный,» - пробормотала она, явно не желая продолжать тему ревности.
***
Когда Бекки и Арсений вернулись, Артур уже ждал их.
«Ну что, что-нибудь или кого-нибудь нашли?»- спросил он, сразу переходя к делу.
«Нет, ни души,»- доложил Арсений. «Мы смогли забрать лишь припасы.»
«Самое интересное, что даже трупов нет. Все как будто испарились,» - добавила Бекки, вспоминая жуткую тишину на другом корабле.
Артур нахмурился. «Здесь небезопасно,»- заключил он, и, повернувшись к команде, громко скомандовал«Полный вперёд!»
***
За обедом Бекки была сама не своя. Она сидела молча, рассеянно ковыряя вилкой в тарелке, и всем своим видом показывала, что мыслями она далеко. Её единственным желанием было поскорее вернуться в каюту и разобраться с таинственной камерой, которую она нашла.
«Бекки, чего молчишь?»- спросила Фрин, пытаясь взять её за руку, чтобы разделить, как всегда, их мысли и чувства. Но Бекки, словно не замечая её, отстранила руку. Сердце Фрин сжалось, пропустив удар. Что-то не так?
«Бекки, что-то не так?» - её голос звучал тихо, с ноткой тревоги.
«Всё хорошо,»- быстро ответила Бекки, не глядя на неё. «Я просто хочу скорее доесть. Мне нужно в каюту.»Она быстро положила последнюю ложку в рот, собрала свою тарелку и, бросив на Фрин лишь мимолетное обещание, оставила её одну со всеми её волнениями.
Вернувшись в каюту, Бекки сразу же достала камеру. Она вертела её в руках, нажимала на кнопки, но ничего не происходило. Поняв, что просто так ей не разобраться, она начала осторожно разбирать её, надеясь найти причину её неисправности.
Спустя какое-то время дверь каюты тихонько отворилась. На пороге стояла Фрин. Её лицо выражало смесь обиды и беспокойства. Она видела, что Бекки её избегает, и это ранило её.Но подойдя ближе ,Фрин увидела в руках Бекки камеру ,и ее беспокойство сменилось любопытством.Фрин наблюдала за Бекки, которая с сосредоточенным видом разбирала камеру. В ней боролись любопытство и желание понять, что же скрывается внутри этой странной находки.
«Что это?»- спросила Фрин, её взгляд упал на разобранные части камеры. Она подошла ближе, её интерес к находке перевешивал обиду.
«Камера,»- ответила Бекки, не отрываясь от своего занятия. «Я хочу посмотреть её записи и показать капитану, если там будет что-то важное.»
В этот момент Фрин почувствовала, как её охватывает волна желания,которую она так давно сдерживала. Она посмотрела на Бекки, и в её глазах мелькнула озорная искорка. «Я думаю, сейчас есть кое-что важнее этой камеры,» - прошептала Фрин, и её голос звучал так соблазнительно, что Бекки невольно повернула голову.
Фрин стояла перед ней, её тело было окутано лишь тонким кружевом лифа, обнажая линии её плеч и изгиб груди. Её кожа казалась бархатной, а взгляд - таким манящим, таким притягательным, что в нем отражалось пламя желания, которое мгновенно перекинулось на Бекки, разжигая в ней ответную страсть.
Мир вокруг словно перестал существовать. В глазах Бекки отразилось то же пламя, что и в глазах Фрин. Она отложила инструменты, забыв о камере, о записях, обо всём. Её взгляд скользнул по телу Фрин, задерживаясь на каждом изгибе, каждом движении. По всему телу Бекки пробежала волна жара. Она медленно подошла к Фрин, словно завороженная.
«Ты уверена?»- прошептала Бекки, её голос был хриплым от внезапно нахлынувшей страсти.
Фрин лишь кивнула, притягивая Бекки ближе. Их тела соприкоснулись, и по телу пробежала дрожь. В этот момент ничто не имело значения, кроме друг друга, их желания, их страсти, которая теперь горела ярким пламенем, готовая поглотить их целиком.
***
Майк, стоявший на палубе вместе с остальными, вдруг заметил движение на воде. «Смотрите, шлюпка!»- крикнул он, указывая пальцем вдаль. Все головы повернулись в том направлении.
«И вправду,» - подтвердил Хенг, всматриваясь в приближающийся объект.
«Я за капитаном!» - Айрин, не дожидаясь никаких распоряжений, сорвалась с места и побежала прочь, её шаги отдавались эхом в нарастающем гуле.
Шлюпка, медленно, но уверенно, приближалась к их кораблю. Через несколько минут, когда она уже была совсем близко, из рубки выбежали Арсений и капитан.
Как только шлюпка была поднята на борт, они увидели его. Сенг. Он был без сознания, его лицо бледно, почти безжизненно, а грудь едва заметно вздымалась и опускалась. Из толпы раздался нервный, сдавленный смешок, словно от шока или неверия.
Арсений, не раздумывая, подхватил Сенга на руки и, придерживая его, бросился к Майку.
«Все по своим каютам, живо!»- громко скомандовал Артур, его голос звучал как удар. Напряжение на палубе достигло предела, и каждый знал, что сейчас не время для вопросов.
***
Тихие стоны, которые доносились из каюты, теперь стали глубже, наполняясь влажным, хлюпаньем. Это было не просто наслаждение, это была чистая, необузданная жажда, вырвавшаяся на свободу. Бекки нежно, но решительно вошла, и в тот же миг ее язык, горячий и умелый, нашел самую чувствительную точку, прижимаясь, лаская, вызывая острую, почти невыносимую дрожь, что пронзила Фрин до самых костей, заставляя ее тело вибрировать.
Фрин выгнулась в спине, ее тело стало напряженным, словно струна, натянутая до предела, ее пальцы впились в волосы Бекки, тянули их, моля о большем, о полном слиянии. Из ее горла вырвался стон - дикий, неприкрытый, полный отчаяния и наслаждения, имя Бекки, произнесенное с такой мольбой, что оно эхом отозвалось в самой глубине души, сгорая от желания. Фрин начала насаживаться на пальцы Бекки, ее бедра двигались в голодном, отчаянном ритме, требуя большего, глубже, сильнее, стремясь слиться воедино, раствориться в этом неистовом танце желаний. Воздух в каюте наэлектризовался, каждая клеточка их тел горела, вибрировала на грани обморока от переполняющих ощущений.
Это было настолько интимно, настолько *страстно*, что казалось, сам воздух дрожит от их сокровенных звуков и движений, настолько всепоглощающе, что грань между болью и наслаждением стиралась, оставляя лишь чистое, ошеломляющее чувство, которое захлестывало их с головой. Их тела двигались в унисон, теряя границы, сливаясь в единый, пульсирующий центр удовольствия, где не существовало ничего, кроме них двоих и этой безумной, всепоглощающей страсти.
В тот момент, когда страсть между Фрин и Бекки достигла апогея, внезапно раздался громкий, настойчивый стук в дверь. Прежде чем кто-либо успел отреагировать, дверь резко распахнулась, и на пороге появился отец Бекки.
Бекки, которая, к счастью, была одета, в отличие от Фрин, мгновенно среагировала. В её глазах мелькнула паника, и она бросилась на Фрин, пытаясь своим телом полностью закрыть её обнаженное, пылающее от желания тело от посторонних глаз. Это было не просто движение, это был порыв инстинкта, защитный жест, продиктованный любовью и желанием уберечь возлюбленную от незваного вторжения.
Фрин, всё ещё охваченная жаром, почувствовала, как тело Бекки прижимается к её собственному. Это прикосновение, полное тревоги и страсти, заставило её сердце биться ещё сильнее. Она ощутила, как сильные руки Бекки обнимают её, крепко прижимая, словно пытаясь скрыть её от всего мира. В этот момент, несмотря на неловкую ситуацию, они ощутили ещё более глубокую связь, их тела, ещё тёплые от близости, соприкасались, создавая невидимый барьер между ними и внешним миром.
«Извините!» - произнес отец Бекки, его голос был полон смущения. Он тут же отвернулся, его лицо мгновенно покраснело до корней волос, словно он попал в самую неловкую ситуацию в своей жизни. - «Бекки, к Капитану срочно! Тебе это не понравится.»С этими словами он быстро, почти бегом, покинул каюту, оставляя за собой лишь шлейф неловкости и недосказанности, но также и усиливая ту магию, которая ещё витала в воздухе между Фрин и Бекки. Даже после ухода отца, их близость казалась ещё более ощутимой, ещё более интимной, словно пережитое вместе мгновение страсти стало их общим секретом, ещё сильнее связавшим их.
Бекки не могла уйти. Не сейчас. Не так.
Она услышала топот шагов отца, удаляющихся по коридору. Он ушел. Но оставить Фрин такой... было бы пыткой. Нутро Бекки горело, и не только от недавнего перерыва. Она видела Фрин, ее широко распахнутые, затуманенные желанием глаза, дрожащие губы, влажную кожу, покрытую мурашками. Бекки почувствовала, как её собственное тело наливается жаром, подчиняясь более древним, первобытным инстинктам, чем любой приказ капитана.
«Ну нет, Бекки...»- простонала Фрин, ее голос был полным отчаяния, и невыносимой, жгучей мольбы.
«Тише...»- прошептала Бекки, прижимаясь к ней ближе, чувствуя, как влага между ними разгорается до обжигающего огня. Она не могла отказать. Не после того, как они зашли так далеко, как обнажили друг перед другом самые сокровенные желания.
Бекки снова опустилась, нежно, но решительно. Ее язык вновь нашел то самое место, надавил, лаская, дразня, а пальцы, уже влажные и скользкие, проскользнули внутрь, нащупывая знакомый, теперь такой родной путь. Одновременное воздействие - глубокое, проникающее ощущение пальцев и влажное, пульсирующее давление языка - стало невыносимым. Фрин издала надрывный, хриплый крик, который был почти звериным стоном. Она выгнулась в спине, ее тело вытянулось, напряглось, словно пытаясь вырваться из собственной кожи. Ее пальцы, судорожно вцепившись в волосы Бекки, тянули их с неистовой силой, моля о спасении, о конце этой сладкой агонии.
Фрин начала насаживаться на пальцы Бекки, ее бедра двигались в голодном, неистовом ритме, каждый толчок был мольбой, требованием, покорностью. Она дрожала всем телом, ее мышцы сводило судорогой, дыхание стало прерывистым, почти невозможным. Имя Бекки слетало с ее губ снова и снова, нежным шепотом и яростным криком, полным боли и удовольствия, отчаяния и чистой, необузданной страсти.
Это было настолько страшно в своей интенсивности, настолько первобытно и глубоко интимно, что казалось, сами стены каюты вибрируют от этого неистового танца. Чувства обострились до предела: обжигающий жар, влажный, скользкий звук, сладковатый запах их разгоряченных тел, пульсация, которая отдавалась в каждом нерве. Фрин стонала, ее тело бесконтрольно дергалось, и вдруг, с последним, долгим, глубоким выдохом, она взорвалась. Волны наслаждения захлестнули ее, одна за другой, сотрясая до самых глубин. Ее тело замерло в судорожном спазме, затем обмякло, тяжелое и расслабленное, накрывая Бекки всей своей тяжестью.
Они обе тяжело дышали, их сердца колотились в унисон, заглушая все остальные звуки. Краткий, но невероятно глубокий момент чистого, безраздельного блаженства наступил в каюте, наполненной запахом их страсти.
Бекки провела рукой по вспотевшему лбу Фрин, нежно поцеловала ее, чувствуя влагу на ее коже. Ей совершенно не хотелось отрываться от этого занимательного, всепоглощающего занятия, но долг звал. С нескрываемым сожалением она высвободилась из ослабевших, но все еще цепких объятий Фрин. Ее тело сопротивлялось, желая остаться, желая утонуть в этой истоме. Она нехотя надела майку, чувствуя, как ткань прилипает к разгоряченной коже. Последний, долгий, чувственный поцелуй она оставила на губах Фрин, еще дрожащих от недавних стонов, и, полная неудовлетворенного желания, выбежала из каюты, оставляя Фрин наедине со своими мыслями, догорающим пламенем и незабываемыми ощущениями.