СТРАСТЬ
Вечером я ушла от Влада с лёгким сердцем и странным чувством, что весь мир стал немного мягче и добрее. Дома я уже переодетая лежала на кровати, перебирая в голове моменты этого дня — и обиду на Лизу, и смех с Владом.
И тут зазвонил телефон. «Лиза».
Я вздохнула. Обида уже выгорела, осталась лишь лёгкая усталость. Я приняла вызов.
— Алло, — сказала я нейтрально.
На той стороне повисла пауза, а потом раздался тихий, виноватый голос:
— Ань... Привет.
— Привет, — я устроилась поудобнее, готовясь к разговору.
— Ты... очень обиделась? — робко спросила Лиза.
— Да, — честно призналась я. — Было обидно. Я правда старалась для тебя, а получилось, что я чуть ли не лишняя.
— Я знаю! Я знаю, прости! — она затараторила. — Он правда пришёл случайно! Ну, почти случайно... написал, что проходит мимо, и... я не смогла его прогнать! Я дура, я понимаю! Но мы всего десять минут посидели! И всё это время я думала, что вот-вот придёшь!
Я слушала её оправдания и невольно улыбнулась. Она была так похожа сама на себя — такая же импульсивная и искренняя.
— Ладно, успокойся, — мягко прервала я её. — Я уже не злюсь.
— Правда? — в её голосе прозвучала надежда. — Значит, мы помирились?
— Да, мы помирились, — улыбнулась я. — Так что рассказывай, как у вас всё прошло в кофейне? Он хоть за тебя заплатил?
И Лиза, с облегчением вздохнув, пустилась в десятиминутный подробный отчёт о каждом взгляде, каждой шутке и каждой выпитой чашке кофе. Я лежала с закрытыми глазами, слушала её счастливый лепет и думала, что, наверное, Влад был прав. Нужно просто радоваться за тех, кто тебе дорог. Даже если их счастье иногда немного задевает.
На следующий день, ближе к обеду, я снова приехала к Владу. Нервы немного подрагивали, но желание увидеть его было сильнее. Я постучала в дверь.
Он открыл почти сразу. Влад стоял на пороге в простых спортивных шортах, с обнажённым торсом. Волосы были слегка влажными, будто он недавно вышел из душа.
— Привет, малыш, — улыбнулся он, широко распахнув дверь. — Заходи.
Я, смущённо опустив взгляд и почувствовав, как кровь приливает к щекам, быстро проскользнула в квартиру.
— Не стесняйся, я не кусаюсь, — он усмехнулся, заметив мою реакцию, и прошёл на кухню. Я невольно провела взглядом по его спине, по линиям мышц, и сглотнула. Быть такой близкой к нему, в его пространстве, когда он так... расслаблен и не прикрыт, было одновременно смущающе и пьяняще.
— Хочешь чаю? Или сока? — спросил он, открывая холодильник.
— Чай, пожалуйста, — прошептала я, устраиваясь на барном стуле и стараясь смотреть куда угодно, только не на него.
Он повернулся, поставил на стол две кружки, и его взгляд стал игривым.
— Что-то ты сегодня какая-то тихая, Агаповка. Вчера подушкой чуть ли не до смерти забить пыталась, а сегодня глаз поднять не можешь.
— Просто... жарко, наверное, — нашлась я, чувствуя, как горит всё лицо.
Он облокотился о столешницу напротив меня, сократив дистанцию.
— Да? А мне как раз нормально, — сказал он с лёгким намёком в голосе. Его близость была осязаемой, от него исходило тепло. — Может, тебе кофту снять? Чтобы не так жарко было?
В его глазах плясали весёлые чертики. Он прекрасно видел моё смущение и, кажется, получал от этого удовольствие. И, что самое странное, мне это начало нравиться.
Я фыркнула, стараясь вернуть себе хоть каплю уверенности, и с вызовом посмотрела на него.
— Может, и сниму. Если станет совсем невмоготу.
Его брови удивлённо поползли вверх, но ухмылка не сошла с лица. Видимо, он не ожидал такого ответа.
— Ну, смотри, не перегрейся, — парировал он, наливая в кружки кипяток. — А то ещё сознание потеряешь у меня на кухне. Придётся делать искусственное дыхание.
От этой фразы по моей спине пробежали мурашки, и я поняла, что проигрываю эту дурацкую игру на его поле. Чтобы скрыть смущение, я сделала глоток чая. Он был обжигающе горячим.
— Ой!
— Эй, осторожнее! — Влад тут же отставил свою кружку и сделал шаг ко мне. — Покажи.
Он аккуратно взял меня за подбородок, внимательно глядя на мои губы.
— Вроде ничего, не обожглась, — он провёл большим пальцем по моей нижней губе, и этот простой жест был на удивление нежным. — Хотя... нет, кажется, надо подуть.
Он снова сократил дистанцию, его лицо оказалось в сантиметрах от моего. Я замерла, полностью поддавшись моменту. Он сделал вид, что внимательно изучает мои губы, а потом его взгляд поднялся на мои глаза.
— Знаешь, а ты, когда смущаешься, становишься вся такая... хрупкая, — прошептал он. — Мне это нравится.
И прежде чем я что-то успела сказать, он легко, почти невесомо поцеловал меня. Это был не страстный поцелуй, а скорее вопрос, обещание и нежное заверение, что всё в порядке. Когда он отстранился, в его глазах читалась та самая уверенность, которая заставляла меня чувствовать себя в безопасности, даже когда всё внутри трепетало.
— Чай, кстати, уже остыл, — заметил он, снова делая вид, что ничего не произошло, и возвращаясь к своей кружке.
Я молча взяла свою чашку. Да, чай и правда остыл. А вот щёки горели так, будто я выпила кипятка. Но теперь это было приятное тепло
— Ты всегда так уходишь от темы, — вырвалось у меня, пока он разливал чай.
— О чём ты? — искренне удивился он.
— Забудь. Просто... дома грустно. Всем всё равно на меня.
— Не говори так, — его голос стал твёрдым. Он поставил чайник и посмотрел на меня прямо. — Мне не всё равно.
Я горько усмехнулась, отводя взгляд.
— Брось. Кому я вообще нужна?
В следующее мгновение он быстро, но без резкости взял меня за руку и поднял со стула. Я оказалась стоящей прямо перед ним, так близко, что чувствовала его дыхание. Его пальцы крепко сжимали мою руку.
— Хочешь проверить, кто кому нужен? — спросил он тихо, но так, что каждый звук отзывался во мне.
— Влад, ты сдурел? — прошептала я, уже чувствуя, как подкашиваются ноги.
— С тобой я всегда схожу с ума, — его слова прозвучали как приговор и как обещание.
Он не дал мне ничего ответить. Его губы нашли мои — не нежно, как раньше, а страстно, почти отчаянно. Это был поцелуй-утверждение, поцелуй-доказательство. Мои руки сами собой обвили его шею, я отвечала ему с той же силой, пытаясь в этом прикосновении забыть все свои сомнения.
Мы целовались так долго, что губы начали ныть, но остановиться было невозможно. Его ладонь скользнула под мою кофту, тёплое прикосновение к коже на спине заставило меня вздрогнуть. Вторая рука крепче обхватила талию, прижимая меня ещё ближе.
В конце концов, нам пришлось оторваться друг от друга, чтобы судорожно глотнуть воздух. Мы стояли, лоб в лоб, тяжело дыша. Его глаза горели, а в моей голове стоял полный шум и пустота — пустота от того, что все грустные мысли наконец испарились.
— Ещё есть сомнения? — его голос был низким и хриплым.
Я просто отрицательно покачала головой, не в силах вымолвить ни слова. Сомнений не осталось.
Он мягко прикусил мою нижнюю губу, прежде чем окончательно отпустить, и в его глазах плясали озорные искорки, смешанные с тёмной, серьёзной глубиной.
— Это не игра, Агаповка, — его голос был низким и вкрадчивым, он провёл большим пальцем по моей раскалённой щеке. — Это... разминка.
Он не стал ждать ответа. Его губы снова нашли мои, но на этот раз поцелуй был другим — медленным, исследующим, неотрывным. Он словно давал мне понять: каждая твоя неуверенность, каждое «кому я нужна» будет опровергнута вот так — прикосновением, дыханием, всей этой безрассудной близостью.
Игра? Нет. Это было что-то гораздо более реальное и пугающее. И я уже не хотела, чтобы оно заканчивалось.
На этот раз его ответ был мгновенным и решительным. Он буквально поглотил моё робкое начало, его руки скользнули под белую кофту. Одним уверенным движением он снял её через голову и отбросил в сторону.
Теперь мы стояли почти наравне: он — в шортах, с обнажённым торсом, а я — в джинсах и в белой кружевной лифчике, который внезапно показался мне таким же уязвимым и откровенным, как и всё, что происходило.
— Очень... классно, — выдохнул он, его взгляд скользнул по кружевам, и в нём читалось не только желание, но и искреннее восхищение.
Его пальцы медленно провели по коже у меня на талии, заставив всё тело содрогнуться от мурашек. Он не торопился, словно запоминая каждую линию, каждую реакцию.
— Ты уверена, что хочешь продолжать? — тихо спросил он, давая мне последний шанс отступить. Но в его глазах горела такая надежда, что мой ответ был предрешён.
Вместо слов я просто кивнула, притянула его к себе и нашла его губы своими. В этот раз поцелуй был не просто страстным — он был согласием. На всё.
Но, как всегда, момент обломал звонок его телефона. Настойчивая вибрация разнеслась по тишине комнаты.
— Твою ж мать... — сдавленно выругался Влад, не отпуская мою талию.
— Кто? — прошептала я, пытаясь отдышаться.
— Алло? Мам, чего тебе? — он ответил на вызов, и его голос прозвучал нарочито спокойным, хотя дыхание всё ещё было сбитым. — Да-да, я всё уже сделал... Всё в порядке... Давай, пока.
Он буквально швырнул телефон на кресло, даже не дослушав, и снова обрушился на мои губы — уже с новой силой, с лёгкой досадой и ещё большим желанием. Этот краткий перерыв лишь разжёг азарт.
Мы целовались, спотыкаясь и почти не глядя, и через пару шагов он мягко повалил меня на широкий диван. Я оказалась под ним, в полумраке комнаты, и всё, что имело значение сейчас, — это его вес, его руки, и его губы, которые не собирались останавливаться. Телефонный звонок остался в другом, забытом мире.
Мы целовались с такой силой, что мир вокруг перестал существовать. Я даже не заметила, как расстегнулась ширинка на моих джинсах — его пальцы справились с застёжкой ловко и быстро, пока я была поглощена его губами.
Он нависал надо мной, и в полумраке комнаты я поймала себя на мысли, что ещё месяц назад не могла бы и представить, что этот «козёл», который сводил меня с ума своей наглостью, теперь будет целовать меня так, что перехватывает дыхание.
Мне пришлось оторваться, чтобы судорожно глотнуть воздух.
— Малыш... — выдохнул он всего одно слово, но в нём была такая жажда, что дрожь пробежала по всему телу.
Этого было достаточно, чтобы страсть вспыхнула с новой силой. Он помог мне снять джинсы, и они бесшумно упали на пол. Мы снова слились в поцелуе — ещё глубже, ещё отчаяннее. Мои ноги сами собой обвили его торс, а руки вцепились в шею, прижимая его к себе. Его ладонь уверенно лежала на моей талии, а другой рукой он медленно, почти гипнотически поглаживал моё бедро, и каждый круговой движение его пальцев отзывался горячей волной где-то глубоко внутри.
Всё происходило стремительно, но ни капли не пугающе. Было лишь одно чёткое ощущение — правильности и полного растворения в моменте.
Его губы сползли с моих губ на шею, оставляя горячие, влажные следы, а пальцы всё так же медленно и уверенно скользили по коже моего бедра, приближаясь к самой интимной точке. Всё тело напряглось в ожидании, сердце колотилось где-то в горле.
— Влад... — вырвался у меня сдавленный шёпот, больше похожий на стон.
Он поднял на меня взгляд — тёмный, полный такого желания, что у меня перехватило дыхание.
— Ты уверена? — его голос был низким и хриплым. — Скажи «стоп», и всё остановится.
Я знала, что это мой последний шанс отступить. Но отступать не хотелось. Хотелось только этого — его прикосновений, его дыхания, его самого.
Вместо слов я лишь потянула его к себе и нашла его губы в новом, ещё более глубоком поцелуе. Этого было достаточно. Он понял меня без слов.
Его пальцы наконец коснулись кружевной ткани моих трусиков, и я вздрогнула. Прикосновение было лёгким, почти невесомым, но оно отозвалось огненной волной во всём теле. Он не торопился, давая мне привыкнуть, изучая мою реакцию. А потом его губы снова оказались на моей коже — на ключице, на груди, чуть выше края лифчика.
Он был удивительно нежен, хотя в каждом его движении читалась сдерживаемая сила. Казалось, он боялся сделать мне больно или напугать. И эта забота, смешанная со страстью, заставляла меня таять ещё сильнее.
Мир сузился до ощущений: шероховатость его ладоней, тепло его кожи, запах его парфюма, смешанный с запахом моего шампуня. Ничего больше не существовало — ни семейных ссор, ни школьных проблем. Была только эта комната, полумрак и он.
Когда он наконец вошёл в меня, я зажмурилась от смеси боли и наслаждения. Боль была острой, но быстротечной, а на смену ей пришло новое, незнакомое, но безумно приятное чувство наполненности и близости. Он замер, давая мне привыкнуть, и снова поцеловал меня — долго и глубоко, словно пытаясь забрать всю боль себе.
— Всё хорошо? — тихо спросил он, и в его голосе слышалась тревога.
Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова, и обняла его крепче. Это был ответ. И тогда он начал двигаться — сначала медленно, осторожно, а потом всё увереннее, находя свой ритм и мой.
Спустя какое-то время мы лежали рядом, тяжело дыша, прижавшись друг к другу. Его рука лежала у меня на животе, а я смотрела в потолок, пытаясь осознать, что только что произошло.
— Никаких сожалений? — снова спросил он, поворачиваясь ко мне.
Я покачала головой и уткнулась лицом в его плечо. Никаких. Только странное, спокойное чувство, что всё идёт так, как должно было идти.
Мы лежали рядом, и тишину нарушало только наше ровное дыхание. Кажется, он заснул. Я лежала, прикрывшись одеялом до подбородка, и прислушивалась к его спокойному дыханию.
Обалдеть... Я только что переспала с Владом. С тем самым «козлиной», который месяц назад доводил меня до слёз.
Мысль пронеслась с иронией, но тут же нахлынула новая, тёплая и ясная.
Какой же он козлина? Он мой парень. Мой любимый парень. Аня, ну ты и чушь несёшь.
Я вспомнила сами ощущения. Да, боль была. Но не резкая, не как от раны. А какая-то... другая. Внутренняя, глубокая, и, как ни странно, к ней хотелось привыкнуть. Она была частью чего-то большего — частицей той близости, что осталась после, в тишине и в тепле его тела рядом.
Всё тело приятно ломило, как после долгой прогулки, и каждая мышца напоминала о недавней страсти. Я повернулась на бок, лицом к нему. Он спал спокойно, его черты наконец-то были полностью расслаблены.
Усталость накатила волной, тяжёлой и приятной. Я не стала ей сопротивляться. Пододвинулась к нему ближе, чувствуя исходящее от него тепло, закрыла глаза и погрузилась в глубокий, заслуженный сон.