Горицвет

К утру мы уже пересекаем границу Шартона и официально находимся на землях Келловера. Холодно-голубое небо навевает сонливость. Где-то через час нужно будет сделать перерыв и покормить лошадей.
Вокруг весело щебечут птички, прячась в кронах раскидистых деревьев.
Я громко зеваю, хочется спать.
Как я и хотела, останавливаемся у небольшого озера. Отцепляю двух кобыл от экипажа. Среди травы к водоему проползает витиеватая тропинка, но я все равно веду животных по мокрой от росы траве. Только сейчас замечаю на зелени россыпь ромашек. Такое себе карманное ромашковое поле.
Утро плавно переходит в день.
Умываюсь в озере и уже собираюсь наведать Марка, как тут за моей спиной негромко хлопает дверь кабины.
- Доброе утро, Ева. Собиралась меня будить?
- Доброе утро, да, но вижу, ты и сам с этим прекрасно справился. Умывайся, я придумаю что-то на завтрак.
Обычно офицер всегда улыбается или шутит, порой бывает даже смешно, но сейчас, кроме вселенской усталости и темных мешков под глазами я ничего не вижу.
- Ты хорошо себя чувствуешь?
Марк поворачивается ко мне, привычным жестом растрепывая мои волосы, улыбается.
- Не беспокойся, жить буду.
Пока мы завтракаем, я беспардонно разглядываю лицо напротив, надеясь отметить для себя хоть что-то новенькое, но кроме тихого шипения при резких движениях, ничего необычного не замечаю.
Вижу отблеск света в его, что ни на есть, летних глазах. Кажется будто все вокруг нормально и хорошо, но почему-то я все еще испытываю ощущение, похожее на затишье перед бурей.
Пушистые облака играют в салочки с солнечными лучами, хоть бы дождя не было.
- Ева, я поведу карету дальше.
- Что? Тебе разве можно?
- Ты не спала почти сутки. Тебе нужен отдых, если не хочешь свалиться спать прямо посреди дороги.
Это правда. Только за последние пару минут я уже трижды зевнула, к тому же, вчера был весьма нервный вечер.
- Тогда я поменяю тебе бинты, и только после отправимся в дорогу, хорошо?
Марк кивает, поднимаясь с травы.
Как знала, бинты загрязнились, и как раз пришло время их менять. На плечах и груди проявилась парочка крупных синяков.
- Вчерашняя кровь запеклась и прилипла к бинту...
Я уже хочу попросить офицера потерпеть, но вместо этого беру его рубашку и с трудом нахожу на ткани чистый край.
- Сиди и не двигайся, я быстро.
Я вылетаю из кабины, даже не закрыв за собой дверь. Промачиваю чистую ткань в воде озера.
- Так запекшаяся кровь отмокнет и снимать бинт будет не больно.
Марк послушно поворачивается ко мне боком, поднимая руку. Я без каких-либо препятствий меняю ему бинты, про себя отмечая, что рана затягивается даже быстрее, чем я думала.
Мы запрягаем сытых лошадей обратно в упряжь. Дорога предстоит долгая, еще около трех дней.
- Вечером сделаем небольшой перерыв, хорошо?
Я согласно киваю, отправляясь внутрь кабинки.
Мой плащ все так же лежит на полу в качестве покрывала. Мы трогаемся.
Я приземляюсь спиной на твердый пол, укрытый черной тканью. В голове навязчивым вихрем кружатся мысли. Из-за этого, уснуть мне удается только через час.
Мне снятся беспокойные сны, но отчетливо в память врезается только один.
Я в огромном светлом зале, где кроме меня и старенького пианино ничего нет. Я брожу вокруг музыкального инструмента туда-сюда, не намереваясь поднять крышку.
На улице бушует непогода, гремит. Я вздрагиваю. Несмотря на то, что ни окон, ни ламп здесь нет, помещение очень светлое.
Где-то среди бесконечных раскатов грома я слышу крикливый женский голос.
- Играй, Ева!
Мурашки прибегают от затылка до пят, но я все еще не притрагиваюсь к инструменту.
- ИГРАЙ!
Дрожащими руками поднимаю крышку пианино. Пальцы вмиг деревенеют, но все равно послушно наигрывают мрачную мелодию, в которой я узнаю Шуберта и его "Зимний путь".
Гром и страшный голос за окном затихают. Часть за частью играю "Венок жутких песен", и после каждой части все четче и четче ощущаю, как от прикосновения к клавишам горят мои кончики пальцев. Холодные льдинки слез катятся из глаз. Кажется, еще одна или две части и мои драгоценные пальчики воспламенятся, поэтому я отхожу от инструмента на два шага назад. За моей спиной раздается громкий грохот и почти что крик.
- Ева! Ева! Ева...
Сон прерывается, и я подрываюсь на месте, ударяясь обо что-то лбом. Из громкого "Ауч" делаю вывод, что этим "чем-то" оказался Марк. Он сидит напротив, поглаживая свой лоб.
- Уже вечер. Тебе, видимо, снился кошмар, ты ворочалась и всхлипывала во сне, но сейчас все хорошо, видишь? Я тут.
Я слабо улыбаюсь на его попытки меня успокоить.
- Я тебе хоть лоб не расшибла?
Марк смешливо хмыкает, вновь растрепывая остатки моей прически.
- Шутишь, значит все хорошо. Пошли пить чай с ягодами.
Наспех собираю волосы в подобие хвоста и выпрыгиваю из кабинки вслед за мужчиной.