Глава 2
Секретарь из соседнего отдела кидает на мой стол свежий выпуск городской газеты, поступивший в наш центр прямо из редакции. От него пахнет свежей бумагой и чернилами, напоминая дешевый книжный магазин. Моя зарплата не позволяет посещать дорогие бутики литературы, где продаются напечатанные на хорошей бумаге качественными чернилами в твердом переплете любимые произведения. Мои финансы диктуют мне правила. Забирают комфорт.
Закинув демонстративно ноги на стол, я открываю газету сразу на седьмой странице. На странице, которая посвященная важным событиям, поздравлениям и скорби. Некролог. Свежий. Роман Скворцов, 35 лет, суицид – застрелился.
Значит, вот чей голос я слушал вчера в одиннадцать ночи во время ужина. Не впечатлил, как и все остальные.
Рабочий телефон безостановочно разрывается от звонков, которые я железобетонно игнорирую. Очередная морально подавленная особь ищет подушку и поддержку. Не сейчас. У будущего покойника есть еще пара-тройка минут жизни. Я отодвигаю мобильник дальше, выключаю звук, продолжаю читать.
Скрыт, замкнут, не разговорчив. – все, что было сказано об этом человеке, все, что он заслужил за всю свою никчемную жизнь.
На самом деле мне его жаль. Мне действительно жаль человека, который даже не запомнился.
Недели две назад мне позвонила девушка, желая совершить суицид. Она его совершила. Но прежде позабавила предысторией своего отчаянного поступка. Модель узнала, что ее заразили СПИДом. Точнее незащищенная связь в туалете ночного клуба со случайным его посетителем под воздействием крепкого алкоголя сделали из нее ВИЧ-инфицированную. Жить с этим она не могла, решение проблемы пришло незамедлительно. И прежде, чем завязать на шее петлю, жертва обстоятельств, пользуясь привлекательной внешностью, вступила в половую связь с известными людьми. Она повесилась, но оставила после себя след.
Телефон продолжает звонить, пока я перечитываю краткую биографию слабоумного мужчины из вчерашнего дня.
Выпуск газеты 763. 3. Любимое число. Оно отправляет меня каждые десять выпусков на могилу к человеку, которому я велел убить себя.
Я стою у номера 753. Я стою у номера 743. Я рассматриваю крест номера 733. Я ставлю две гвоздики номеру 723. Я стою рядом с бессознательной матерью номера 713. Я не чувствую ничего. Мне все равно.
Я овощ? Нет. Я человек. У меня нет сердца? Пульс 65 ударов в минуту. Возможно, нет души? Я все еще в сознании.
Я покупаю новую пачку сигарет. На этот раз вкус черешни. Я покупаю шот и Егермейстер. Я сажусь в парке, посылая весь мир к черту, и отправляю в себя парочку глотков спиртного.
Мне легче. Нервное напряжение плавно спадает, отпуская пагубные мысли из моей головы.
Мой взгляд падает на женщину с маленьким ребенком. Он обнимает ее своими маленькими ручками, демонстрируя всю свою любовь. Ее наверняка много. Мать и ребенок. Они связаны в единое целое. Я пытаюсь вызвать в себе жалость, представив, как младенец остается в полном одиночестве рядом с мертвым телом женщиной в случае ее суицида. Напрасно. По-прежнему пусто.
Я открываю собственный дневник и отыскиваю сегодняшнее число. Что я нового хочу там увидеть, не знаю. Но привычка, выработанная за пять лет, живет в моем теле. Много чего, приобретенного за последние пять лет, живет во мне – записывать мысли в дневник, следить за временем, избегать острых предметов, бороться с паранойей. Люди помешали мне совершить то, чего просила моя душа. Они меня не спасли. Я не услышал на тот момент такое необходимое «сделай это, давай же, убей себя». Все, что мне пришлось услышать – грубую брань, все, что разрешили сделать – посетить психолога, все, что из меня получили – бесчувственного паразита. Все, что умею – спасать жизнь смертью.
Слишком насыщен парадоксами.
Месть? Не сегодня. Убийство? Парочку, пожалуйста.
Я отвечаю на очередной звонок с целью уничтожить абонента. Слишком приятный голос для данных мыслей вызывает у меня особую ухмылку.