О чём молчит Ласточка

Утро воскресенья ничем не отличалось от других.Володю разбудила Герда — она скулила и чего-то требовала. Он встал и, не умываясь, принялсяодеваться на пробежку. Но замер на пороге — Герда осталась на кухне, демонстративно тыкаласьносом в пустую миску и выходить из дома не спешила. — Вот попрошайка, — буркнул Володя и послушно побрёл к ней.Открыл собачий адвент-календарь — подарок Юры для Герды, — достал очередное лакомство ипротянул ей. Та, вильнув хвостом, слизнула с ладони корм, тявкнула и унеслась к входной двери. — И что, интересно, я буду делать, когда календарь закончится? — спросил в пустоту Володя. — Охуж этот Юра, собаку мне разбаловал!На улице не на шутку приморозило. Не сказать, что до этого было тепло, но сегодня градусникпоказал минус пятнадцать, и Володя, несмотря на термобелье и тёплый спортивный костюм, быстрозамёрз.Пока ждал, когда Герда сделает свои дела под деревом, написал Юре. Тот завтракал, поэтомуоткликнулся сразу. Перекинулись буквально парой слов — Юра торопился работать, а Володю ужетянула гулять в лес облегчившаяся Герда.Он прикинул план на день — во-первых, нужно обязательно съездить в город и подключить себенаконец нормальный интернет. И, во-вторых, Володя хотел купить абонемент в бассейн. Он уже и непомнил, когда плавал в последний раз, а уж коль через два месяца предстояла встреча с Юрой,очень хотелось привести себя в порядок. Пока был в Германии, ел что попало и много пил и поэтомуничуть не удивился, обнаружив, что поправился.Хорошо Юре: он от природы худой. В молодости Володя тоже не жаловался на фигуру, но лет стридцати буквально одна неделя неправильного питания вкупе с алкоголем мгновеннопревращалась в лишние сантиметры. Володя понимал, что с годами не молодеет, а толстеть не могпозволить себе ни в коем случае — это недопустимо. Ещё решил купить крем для век — вчеравечером в ярко освещённом зеркале ванной разглядел оформляющиеся мешки под глазами.Определившись с планами на день, порядком замёрзший Володя заторопился домой, но Герда будтоне чувствовала холода — рыла носом сугробы, ловила пастью снежинки и носилась междудеревьями. Ничего не предвещало беды. Но, возвращаясь в десятом часу к дому, Володя увидел усвоих ворот знакомую машину. В голову сразу пришла идея свернуть обратно в подлесок и непоказываться на глаза — авось не дождётся и уедет. Но Герда, как назло, внезапно рванула к дому.Завидев её, Игорь вышел из машины. Володя мысленно пожелал, чтобы собака бросилась на него ихотя бы немного напугала, но та, предательница, затормозила возле него и завиляла хвостом,позволяя гладить себя по ушам. Выхода не было — пришлось идти следом.Игорь не изменился за время, что они не виделись — да и не должен был, это Володе показалось,будто прошла целая вечность. Игорь ёжился на морозе в своей подбитой овчиной куртке, дёргалголовой, откидывая жидкую чёлку, лезущую в глаза.— Что ты тут забыл? — без приветствия и сразу с грубости начал Володя. Притворяться, что хотя бынемного рад его видеть, Володя не собирался. — Герда, ко мне!Собака повернулась к нему, прижала уши к голове и послушалась. — А что ты так неприветлив? — спросил Игорь максимально обыденным тоном. — А с чего я должен быть приветливым с незваными гостями?Володя прицепил поводок к ошейнику Герды, намотал его себе на запястье и спрятал руки вкарманы. Натянул шапку пониже. — Замёрз? — с явно наигранной заботой спросил Игорь. — Может, хоть в дом пригласишь? — Не приглашу. И даже не буду спрашивать, зачем ты приехал. Лучше сразу уезжай. — Ай-ай, Вов, что я тебе сделал? Почему ты так плохо со мной обходишься?Володя нахмурился ещё сильнее. — Как обхожусь? Ты приезжаешь ко мне без предупреждения и считаешь, что я тебе чем-то обязан? — Вообще-то, я предупредил, что заеду. Я же не виноват, что ты ни сообщения не читаешь, нитрубку не берёшь. — Ну? И разве это не говорит о том, что встречаться с тобой я точно не хочу? — Да ладно тебе, Вов, не будь таким жестоким! — Он посмотрел на него и нежно улыбнулся.Володя никак не отреагировал, лишь моргнул — его лицо как было, так и осталось непроницаемым.Игорь свёл брови и, мотнув головой, неожиданно зло сказал: — Что? Думаешь, съездил в Германию к этому своему... Юре? И что теперь? «Жили они долго исчастливо и умерли в один день?» Так теперь будет?Володя не поддался на провокацию. Дёрнул уголками губ и спокойно сказал: — Тебя не касается, что я думаю, Игорь. И что я делаю, и что я чувствую, а тем более — куда и ккому езжу. Я сказал тебе это при прошлой встрече и никак не возьму в толк, почему ты так этого ине понял.— Да потому что ты мне дорог! — Игорь шагнул к нему и протянул руку, но Володя отстранился.Герда, чувствуя настроение хозяина, утробно зарычала на Игоря. Тот опустил руку и с укоромсказал: — Вов, ну всё же хорошо было... Мы и раньше с тобой ругались, расходились. Но потом всёравно возвращались друг к другу.Володя покачал головой. — Нет, Игорь. Нечего нам возвращать. Не было у нас с тобой никогда нормальных отношений.Но Игорь был непробиваем — снисходительно улыбнулся и фыркнул: — Да брось! Что, думаешь, теперь у тебя появились настоящие отношения? С этим твоим... Юрой?Володю покоробило от того, с каким ядом Игорь произнёс это имя. — Лучше просто заткнись, — тихо, но уже не так спокойно сказал Володя. — Тебя мои с нимотношения не касаются и не должны касаться. — Как раз таки касаются самым прямым образом! Стоило появиться этому... — Игорь проглотилкакое-то явно обидное слово, — ...Юре, как оказалось, что, — он изобразил в воздухе кавычки, — унас с тобой никогда не было нормальных отношений?Володя вздёрнул бровь. — А разве это не так? Или ты всерьёз считаешь, что встречи раз в месяц для секса — это и естьнормальные отношения?Игорь закатил глаза. — Ах, прости, не знал, что «нормальные отношения» — это отношения на расстоянии с человеком,который живёт в другой стране! На огромном, Вова, расстоянии! — Это, Игорь, не твои проблемы, — отрезал Володя. — Да, как же, конечно, не мои! Вот только когда ты всё просрешь с этим своим Юрой, первый, ккому ты пойдёшь, — это я. Потому что я тебе нужен! Потому что никто, кроме меня, не знает твоихпотребностей! — Как ты меня достал с этой чушью, Игорь! — выкрикнул Володя. Герда тявкнула, не понимая,видимо, почему хозяин вдруг повысил голос. — Слишком много чести себе делаешь, считая себясамым особенным в моей жизни!Игорь зло расхохотался. — А думаешь, твой Юра — особенный?Володя непроизвольно сжал кулаки. Вдохнул, медленно выдохнул и сквозь зубы процедил: — Да, Юра — особенный. Это тебя, Игорь, можно заменить кем угодно. Уезжай. Пожалуйста. — И,подтянув Герду за поводок, не прощаясь, прошёл мимо.Открыл ворота и скрылся в доме.Часы в прихожей показывали десять минут одиннадцатого — день только-только начался, а Володяуже устал. Вдобавок разболелась голова.Он выпил аспирин, слыша рёв мотора за окном и скрип шин по заснеженной дороге. Прилёг сноутбуком на диван, зашёл в аську. Виновато глядя на Юрин ник, Володя вспомнил обещание необщаться с Игорем. Попытался сам себя оправдать — сегодня это произошло вынужденно, он ведьне звал его, не отвечал ему, Игорь сам приехал.Через пару минут написал Юра. Володя не решился рассказать ему про утреннего гостя — не хотелдавать лишний повод для недоверия. Пожаловался на головную боль, тут же получил указаниясидеть сегодня дома, не работать и попытаться отдохнуть. Володя заверил, что постарается.Таблетки мало помогли: боль продолжала пульсировать в висках. Накатывала сонливость, а в головуто и дело лезли обрывки разговора с Игорем. Володя попытался отвлечься — нашёл чем забиватьмысли. Игорь — последнее, о чём хотелось сейчас думать. Да и не только сейчас.Володя отложил ноутбук, сполз по дивану, прикрыл рукой глаза, заслоняясь от солнца. Игорьдействительно ему никто. Притом уже давно. Может, последние лет... шесть? Володя искренне непонимал, с какой стати Игорь требует от него что-то, звонит, приезжает и чего добивается. Володюсейчас очень удивляло, что тот взаправду считал, будто между ними до сих пор были какие-тоотношения.Он давно заметил, как сильно Игорь изменился, но только теперь понял, в чём именно заключалисьэти изменения. В самом начале Игорь привлекал своей уверенностью, смелостью и, несмотря набрак, свободой. Затем — мышлением и необычными взглядами на жизнь. Теперь же он не привлекалсовершенно ничем — лишь отталкивал. И когда только Игорь стал таким жалким?***Первый месяц разлуки с Юрой пролетел очень быстро. Подготовка к новому проекту пошла до тогоактивно, что Володя не всегда успевал к Юре на созвон. Он было порадовался, что отношения нарасстоянии даются ему легче, чем думал, но стоило работе сбавить темп, как всё освободившеесявремя заполнила тоска по Юре. Володя старался занять себя другими делами, снова пошёл вбассейн. Плавание очищало голову от мыслей — сосредоточенный на дыхании и движениях, Володяне мог думать ни о чём другом, кроме вдохов, выдохов и чередования рук. Юра, узнав о его старом новом увлечении, сыронизировал в своём стиле:«Небось чужих мужиков там разглядываешь?»«Конечно! Мне же своего мало», — обиделся Володя.«Хочешь сказать, что... иметь меня в Германии для тебя достаточно?!» — ответил Юра, дополнивсообщение тремя обиженными смайликами.«Я бы с радостью имел тебя в Харькове, но...», — давясь смехом, написал Володя, решив, что ихотношения уже достаточно близки для таких шуток.А на самом деле Володя действительно ни на кого не смотрел. Но Юра оказался недалёк от истины:раньше Володя силой заставлял себя отворачиваться от подтянутых пловцов, которых в этомбассейне всегда было немало. Но сейчас — это не раньше. Какими бы привлекательными ни былипосетители бассейна, у Володи на уме был другой, пусть худой, но свой, как выразился Юра,«мужик».Дома Володя активно читал книги по музыке. Старался научиться понимать и слышать, чтобы вконечном счёте стать Юре достойным собеседником. Ведь пока Володя был не лучше Йонаса, ведьмог сказать только: «Это мне нравится, а это — нет, но почему — не знаю». Чтобы понимать это«почему», стал слушать симфонии Прокофьева. Додумался до этого, конечно, не сам — Юраподсказал: «Они написаны специально, чтобы учиться». Юрин диск Володя не включил ни разу. В январе, опасливо поглядывая на него, брал в руки и клалобратно — Юрина музыка запросто унесла бы его в Германию, на диван в уютном кабинете. И тогдав голову могли бы лавиной хлынуть воспоминания об их сказочных каникулах, усиливая тяжестьожидания.Тоска победила в первых числах февраля. Володя поставил диск, но решил не докладывать об этомЮре до тех пор, пока не убедится, что по-настоящему понял его историю, написанную нотами.Юра записал для него четыре трека. Сперва Володе предстояло выяснить: это четыре главы иличетыре разных рассказа? Володя и так догадывался, о ком они, но о чём? Заранее решив не слушатьбездумно всё подряд, а переходить к следующему треку только тогда, когда поймёт предыдущий,Володя сосредоточился на первом.Каково было его удивление, когда вместо вступительных нот он услышал Юрин голос:«Здравствуй, Володя! Эта музыка для тебя и про тебя. Я прочитал все твои письма. Не передатьсловами, как мне жаль, что тогда ты был совсем один. Врачи, Игорь и Света не в счёт, правда? Но,знаешь, даже тогда, даже очень далеко, но у тебя был настоящий друг. Сначала он был немым, нотеперь он обрёл голос...»Зазвучало пианино, но Володя не слушал его. Он замер, где стоял, ошарашенно глядя в окно. Грудьприятно стиснуло. Володя сам не понимал, почему отреагировал столь бурно — наверное, отнеожиданности, ведь смысла Юриных слов он не уловил. Включив диск сначала, он приготовилсяснова услышать предисловие и сосредоточиться на музыке.Он лёг на диван, закрыл глаза, и музыка перенесла его в другой дом, на другой диван. Там пахлостарой мебелью и Юриным одеколоном, кружили в воздухе пылинки, а с фотографий на стенахсмотрели лица. Юра устроился рядом, положив ему на грудь ладонь, и отбивал беспокойнымипальцами ритм по коже. Володя обнимал Юру и вдыхал запах его волос. А Юра одновременно был вдвух местах: и нежился рядом, и сидел за пианино, играя звучащую в реальности мелодию.Из фантазии Володю вырвала знакомая трель телефона — Юра написал ему сообщение: «Прости, носегодня я, скорее всего, не смогу позвонить в скайпе, очень много работы. Буду работать до ночи.Отпустишь?»Володя даже не расстроился — на сегодня у него появилось очень важное и приятное занятие.Быстро ответив «Да, конечно», он отложил телефон, переключил на начало трека и снова закрылглаза. Наслаждаясь картинкой в воображении, он не смог сосредоточиться на музыке: неполучалось отпустить волшебное видение, где они вместе с Юрой в кабинете. Только к вечеруВолодя пересилил себя и прислушался, стараясь понять, какую историю рассказывал ему Юра.Первым аккордом зазвучал одинокий голос главного героя. Он был неуверенным, будтоиспуганным, захлёбывался и тонул в тишине. Вдруг грянули другие голоса, музыка стала рваной инервозной — иногда раздражающе громкая, она подавляла главного героя. Слушать было тяжело,но в середине произведения Юра смягчился — он заглушил гомон, и в тишине зазвучал ещё одинголос, высокий и нежный, но тут же замолк снова. Этот голос то появлялся, то пропадал, а когдавозвращался, главный герой замирал, будто прислушиваясь. В конце произведения второй голоспоявился опять. С каждой секундой он становился громче и увереннее, а когда раскрылся в полнуюсилу, слился с главным героем. Он переплетался с ним, будто дополняя, произнося то, что первыйне мог сказать сам. Вместе они звучали прекрасно и гармонично. Минорный мотив сменилсямажорным. А завершилось произведение на высокой ноте, где они оба пели победно ивдохновляюще.В который раз переслушивая произведение, Володя улыбался с закрытыми глазами. Только однонарушало идиллию: Герда поскуливала в такт музыке, сидя возле шкафа, в котором Володя спряталот неё адвент-календарь. Выпрашивала лакомство. Пришлось встать.Достав из календаря горстку корма, Володя показал Герде пустую коробку и заявил: — Видишь, это последняя? Больше не проси.— Но смягчился и добавил ласково: — Наш Юра —настоящее чудо, такой классный подарок тебе подарил. И мне.Если подарок для собаки был просто хорошим, то для Володи — просто удивительным. Ему никто иникогда не посвящал музыку — Володя и помыслить не мог о подобном. А Юра взял и сделал,никого ни о чём не спрашивая.Они созвонились следующим вечером. Володя собирался в бассейн, но специально задержался вофисе. В груди защемило, когда он увидел Юру в этой комнате: не только потому, что знал этоместо и помнил каждый его сантиметр, но ещё и потому, что был в этом самом кабинете буквальновчера. Пусть и только в своих мыслях. — Знаешь, я послушал первый трек на твоём диске. Юр, у меня нет слов, чтобы описать, как этоприятно. — Та-а-ак, — прищурившись, протянул Юра. — Отлично, теперь рассказывай, о чём я написал. — Экзамен мне устраиваешь? — усмехнулся Володя. Юра закинул в рот кусочек грейпфрута и, что-то неразборчиво промычав, пожал плечами. Володяпокачал головой. — Экзамена всё равно не получится, ты же всё сам рассказал перед треком. Я слушал толькопервый. Там про меня. Сначала о том, как мне было без тебя, а затем о том, как появился ты и всёизменил. — Ну, можно сказать и так, — кивнул Юра. — Молодец! Ты уже знаешь, о чём следующий? — Нет. И не рассказывай, я хочу сам выяснить. Юра ласково улыбнулся, хотел что-то сказать, но отвлёкся на телефонный звонок. Извинившисьперед Володей, он отошёл от компьютера и ответил. Несколько минут он то сердился, то смеялся,говоря, конечно же, не на русском. Володя ничего не понял. Зато ему в голову пришла мысль: а невыучить ли немецкий? В Германии, особенно в клубе и комьюнити-центре, языковой барьерподпортил Володе настроение, да и вообще хотелось знать, о чём говорит Юра с невидимымсобеседником.— Это была Анна, — доложил Юра, вернувшись. — Она передаёт тебе привет. — О, ей тоже передай как-нибудь, — искренне сказал Володя. — Знаешь, а ты ей понравился. Сказала, ты в её вкусе. — Юра расплылся в хитрой улыбке.Володя шутливо закатил глаза. — Тогда передай ей, что я занят. Кстати! Я тут подумал: надо бы выучить немецкий...— А у тебя есть на него время? — Юра нахмурился. — Ты смотри, это ведь не только уроки упреподавателя, но и как минимум час занятий дома каждый день. — Юр, говоришь так, будто я английский не учил. Я знаю, каково это, — отмахнулся Володя. — Норади такого время найду. — Ради какого «такого»? Ради меня? Тогда это очень хорошая мысль!Воодушевлённый идеей быть с Юрой на одной волне, Володя принялся искать курсы на следующийже день. Юра живо интересовался его успехами сначала в поиске, а затем в обучении. Грозился,что будет его проверять гораздо строже преподавателей.И Юра приступил к обещанному уже через неделю, когда снова созвонились в скайпе.— Давай-ка выясним, как дела с твоим немецким? — строго спросил он, оттягивая воротник кофты. — Что это? — Сейчас, минутку, — сказал Володя и потянулся к сумке, принялся там копаться. — Так. Чтоперевести?Юра указал на свою шею: — Как это называется?Володя уставился на него. Принялся судорожно листать небольшую книжку, нашёл, что искал, инеуверенно выдал: — Hals. Юра захохотал. — Ты серьёзно? Словарь! — А что? Я только начал. И части тела мы ещё не проходили. — Ну ладно, пусть со словарём, — ответил Юра, вдруг сощурился и, закусив губу, прошептал: —Поцелуй-ка меня здесь, мой умница.Володя замер. — Прямо сейчас?Он ужасно тосковал по Юре. По его присутствию рядом и больше всего — по ласке. Володя сталскучать уже на следующий день после приезда, а спустя ещё месяц порой изнемогал так, чточасами думал только о Юре. А тот ещё и подливал масла в огонь, не единожды намекая: чтобысделать друг другу приятно, вовсе не обязательно находиться рядом. Но не так же — не на работе,где этажом ниже сидит охранник.— Целуй! — приказал Юра. — Юр, ну это несерьёзно. Юра расхохотался. — А должно быть?Володя нахмурился. — Ты меня понял. — А ты понял меня. Давай! — прикрикнул Юра, продолжая улыбаться.Володя вздохнул. Встал из-за стола и убедился, что кабинет заперт на ключ. Подключив наушники кноутбуку, наклонился и поцеловал монитор.Юра довольно хмыкнул. — А если не будешь меня слушаться, вообще ничего не покажу. — Он оттянул воротник ещёсильнее, обнажил ключицу: — А теперь здесь... — Ну хватит! Это глупо. — Мне прекратить? — Юра прищурился. — Ты уверен? — Я целую не тебя, а монитор, — простонал Володя. — Ну и что? В этом мониторе ты можешь увидеть, например, вот это. — Юра приподнял кофту,обнажая живот.Володя судорожно вздохнул — от нечёткого вида Юриного пупка перехватило дух и напряглось всётело. Юра встал, медленно расстегнул ремень, вытащил его из шлёвок. Отойдя от монитора, онполностью снял кофту и бросил себе под ноги. Володя судорожно вздохнул — он понял, к чему Юраведёт. — А дальше будет то, о чём я подумал? — просипел он. Вместо ответа Юра улыбнулся ещё шире.Решив, что в принципе не важно, где он сейчас находится, ведь главное — у него в мониторе,Володя аккуратно снял пиджак, а затем скинул и всё остальное.***Каждый вечер занятый то немецким, то плаванием, то работой, Володя никак не успевал послушатьЮрин диск. Он ни за что не стал бы включать его музыку просто фоном — для неё требоваласьсосредоточенность. Володя решился послушать второй трек, как только выдалась возможность —когда Юра в очередной раз отпросился у него поработать вместо созвона.«Как думаешь, когда в этой истории снова появился и обрёл голос второй герой? Что он хотел бырассказать тебе? И что хотел бы услышать ты? Ты помнишь лето восемьдесят шестого года? Я знаю:твой ответ "да". Я тоже помню. Всё до последней детали, до последнего утра, когда мы расстались.Ты хотел бы его вернуть?Я — нет, из-за того, что случилось после. Но мне хотелось бы возвращаться в то лето так часто, какя захочу. Поэтому я записал его так, как оно видится мне сквозь года. Послушай и ты. И вспомнисвоё лето восемьдесят шестого года».Эта композиция не была исключительно фортепианной — в ней звучали ещё и электрогитара, бас ибарабаны. Насквозь пронизанная нежной грустью, мелодия пробуждала воспоминания об ихюности. В ней слышались вкрапления какого-то очень знакомого, но давно забытого мотива —должно быть, Юра играл ему нечто подобное в «Ласточке». Володя не разбирался в психологиимузыки, но в ней разбирался Юра. В его истории чувствовался плеск реки, шелест ивовых веток, шипение радиоволн. Юрина мелодия рисовала в Володином воображении самые сладкие моментыих юности: нега в тени ивы, заводь с кувшинками, старый театр.Володя повернулся к окну и устремил взгляд на заснеженный двор — через пролесок и пересохшуюреку посмотрел на флагшток. Когда-то там было так красиво, но теперь не осталось ничего.Он вздохнул. Да, они с Юрой воссоединились спустя двадцать лет. Но как можно радоваться, есливсе эти годы упущены? Ведь уже не вернуть тех летних дней, не вернуть двух главных героевЮриной истории, не отстроить заново тот самый лагерь, даже беседку романтиков не восстановить — ещё в прошлом году Володя распорядился снести её руины.Когда он слушал первый трек, то напрягал голову и слух, заставляя себя искать голоса главныхгероев и внимательно следить за сюжетом. Но вторая композиция того не требовала — история самасобой вырисовывалась в его воображении. И сюжет — не выдумка, а одно конкретное воспоминание.Сколько раз Володя мечтал о том, чтобы это воспоминание ему приснилось. Потому что во сне всёкажется настоящим и реальным, и Володя хотел заново пережить тот момент.Последние дни в «Ласточке», ещё до того, как их застукала Маша. Безлюдная дорога к лодочнойстанции. Влажный запах дубового леса, терпкий и грибной.Солнечные лучи, рваными кляксами пробивающиеся сквозь листву, пятнами устилали каменныеступени, ведущие к реке. У Володи в кармане шорт позвякивали ключи от станции. Юрка бежалвпереди — он так спешил скорее добраться до лодки, подгонял Володю, чтобы поторопился, ведьдневной отбой такой недолгий, а они хотели успеть так много.Сквозь года Володя помнил лишь Юркину широкую улыбку и звонкий смех, но лицо было нечётким,будто подёрнутое дымкой. Зато Володя отчётливо слышал зовущий голос: — Ну что ты там застрял?! Давай быстрее! — подгонял Юрка, протягивая ему руку.А Володя стоял на верхней ступеньке и просто смотрел. Юрка снова криво повязал красный галстуки не заправил футболку в шорты. На предплечье — синяк, на колене — новая ссадина. Когда толькоуспел?И именно этот момент так ярко отпечатался в памяти, ведь именно в ту секунду Володя понял, чтопоселившееся в нём чувство — бесповоротно. Что его невозможно отрицать, что от него никуда недеться. Что оно — навсегда и будет с ним до конца жизни. Он отчётливо помнил, как испугался, нотут же понял, что на самом деле его страх — ничтожный, а любовь — огромная. И сокрушительная.А сокрушить она могла не только страх, но и его самого. Но сейчас Володя отказывался думать обопасности, ведь он слышал звонкий смех и смотрел на такого Юрку. На своего Юрочку — лучшего,талантливого, красивого. Любимого.Володя написал Юре в офлайн: «Твоя вторая композиция невероятно красивая. Не представляю,каково тебе было её писать, но слушать её очень больно».Юра ответил ему заполночь:«Я не понял, так она тебе понравилась или нет?»«Очень, Юрочка, она мне очень понравилась».«Когда я приеду, мы послушаем её вместе, и ты расскажешь, почему тебе стало больно».«Я и так скажу: потому что мы потеряли много времени. И продолжаем его терять. Когда тыприедешь? Прошло почти два месяца, я понимаю, что осталось уже не так много времени — меньшемесяца. Но я безумно устал ждать».«Я тоже очень устал. И соскучился». Юра прислал грустный смайлик и продолжил что-то печатать:«Но придётся подождать ещё месяц или дольше...»Нахмурившись, Володя перечитал последнее сообщение два раза.«В смысле, дольше?!»«Давай позвоню».Володя запустил скайп и сам набрал Юру. — Почему без видео? — спросил Володя, глядя в чёрный экран ноутбука. — У меня интернет весь день барахлит, если включу видео, вообще всё отвалится. — Ладно, — протянул Володя, но в голову закрались сомнения: все предыдущие разы интернетсоединение было нормальным — и тут вдруг плохое. Но Володя не стал спорить и выспрашивать —не хотел выглядеть параноиком. Тем более что возник куда более важный вопрос: — Когда ты приедешь? — Сегодня я должен был сдать заказ, но заказчик запорол половину работы. Придётсяпеределывать, а это, — Юра вздохнул, — небыстро. — И сколько? — Я постараюсь побыстрее, но не факт, что успею к марту. — Юра...— Что, «Юра»? Что я могу сделать? — раздражённо воскликнул Юра. — Володя, у меня и так стресс,а тут ещё ты давишь. — Я не хотел давить, извини. Просто... Ты знаешь... — Знаю, — резко ответил Юра, но потом смягчился: — Ты тоже прости, я не хотел ругаться. Тыпросто не представляешь, насколько я злой.Но Володя очень даже представлял, только главной его эмоцией была не злость, а досада. Отпонимания, что придётся ждать ещё несколько недель, опускались руки. И всё бы ничего, затянисьтолько время ожидания, но, начиная со следующего дня, изменилось поведение Юры.Он, всегда живущий по чёткому графику, вдруг начал раз от раза отступать от него и пропускатьсообщения. Володя молча терпел две недели, но в итоге всё же не выдержал.Войдя в офис как всегда в девять, Володя ожидал, что Юра привычно пожелает ему доброго утра, ноего не было в ICQ. Володя написал ему в офлайн, но спустя полчаса ответа не последовало.Проверил, не вышел ли Юра в сеть — не вышел. Беспокоясь, всё ли с ним в порядке, ведь по утрамон всегда бывал онлайн, Володя написал ему сообщение:«Доброе утро. У тебя всё в порядке? Почему не пишешь?»«Работаю. Некогда. Вечером позвоню», — был ответ, и он взбесил Володю. Тот написал:«Ты сам установил такой график, так следуй ему!»Не получив в ответ ни слова, Володя было решил больше не писать Юре, но к вечеру оттаял инапомнил, что ждёт его в скайпе через час.Юра позвонил через два.Чего только Володя себе не напридумывал, пока ждал, и всё сводилось к одному: не скрывал ли чегоЮра? Ведь он мог и попросту врать насчёт работы. Володя не столько ревновал, сколько свирепел отбессилия. Казалось, что от него ничего не зависит и он не контролирует Юру. Фактически Володя —половина этих отношений, но он бесполезен, потому что вокруг них царит хаос. И этот хаос черезчужих людей встаёт между ним и Юрой и грозит уничтожить всё. А Володя далеко и не может ни начто повлиять, не может защитить Юру. Но единственная правильная мысль всё же посетила егоголову: если Володя продолжит в том же духе, то не хаос и не другие люди, а он сам разрушит этиотношения. Чтобы этого не случилось, пришлось побороть страх и взять себя в руки. — Объясни мне, что происходит, — вместо приветствия начал он. — Ты почти полмесяца избегаешьи игнорируешь меня. Почему?Юра вздохнул и опустил взгляд. Он выглядел болезненно — под глазами пролегли тени, небритоелицо похудело и осунулось, движения были заторможенными. Володе показалось, что Юра пьян. — Я устал. — От чего или от кого? От меня? — Ой, ну что ты говоришь. — Юра хмуро уставился на Володю. — Устал от этого дурацкого заказа.Днями и ночами пишу — и всё не то. — Бракуют? — спросил Володя, а Юра кивнул.Он молча отошёл от компьютера, видимо, на кухню, потому что вскоре вернулся с бокалом в руке. — Юр, разве это нормально? — Нет. Я сам тороплюсь закончить, чтобы быстрее приехать к тебе.Володе стало неловко — Юра убивался на работе, а он вдобавок мучил его своими подозрениями. НоЮра ни о чём толком ему не рассказывал. — Ну и пошли этого заказчика! — воскликнул Володя. — Плевать на деньги, ещё заработаешь. — На деньги, может, и плевать, а вот на репутацию — нет, — устало протянул Юра. — Господи... ещё и это. — А ты как думал? Конечно. — Да уж... Это, наверное, не совсем то, о чём ты мечтал... — Да ладно, бывает и хуже. Если бы не торопился к тебе, относился бы к этому проще.Они проговорили час. Во время разговора связь постоянно прерывалась — Юра делал что-то ещё накомпьютере. Устав постоянно перезванивать, Володя отпустил его дальше заниматься своимиделами, а сам отправился учить немецкий. Юра его успокоил, но на душе стало ещё тяжелее: он вкладывал душу в свою музыку, творил суткинапролёт, опустошая себя, и что получал взамен? Критику от заказчиков и подозрения от Володи.«Так дело не пойдёт, — решил тот. — Я не должен его подводить. Пусть кто угодно подводит, нотолько не я».С того дня Юра не получил от него ни одной претензии, даже наоборот — Володя говорил емутолько слова поддержки, уточняя, что ждёт его сообщений и звонков всегда, хоть посреди ночи. НоЮра ни разу не написал ему вне графика. Впрочем, и в отведённое им самим для Володи времяпоявлялся всё реже и реже. Юры стало отчаянно не хватать. Весь оставшийся февраль и начало марта Володя посвятил,разумеется, работе, а ещё бассейну и интенсивному изучению немецкого, чтобы как можно режеоставаться один на один со своими тревогами. Спасительной соломинкой в выходные стала Юринамузыка. Он переслушивал две старые композиции, отчего-то боясь ставить новую. И напрасно — онубедился в этом, когда всё же решился её включить.Снова в выходной, когда вернулся с пробежки весь в снегу, Володя лёг на диван, представляя, чтоон в Юрином кабинете, и включил трек номер три.«Ты задумывался о том, что будет дальше? Есть ли вообще будущее или достаточно толькопрошлого? Ведь до чего сильной и светлой была любовь тогда! Реалисты скажут, что такое неповторяется, и с ними трудно поспорить. А ты реалист? Или романтик? Неважно. В любом случае,кроме этой святой любви, есть и другие достойные крепкие чувства. В конце концов, есть другаялюбовь — её называют дружбой. Спросишь меня, а что думаю я? А я ничего не знаю — могу тольконемножко помечтать».И после его слов воздух наполнился звоном колокольчиков. Полная предчувствия мелодияпереливалась трелями, закручивалась и плыла под ногами и потолком. Звон бликами светавспыхивал и угасал. У Володи возникло удивительное ощущение лёгкости и движения —колокольчики, словно снежинки, кружились над ним. Точно снежинки. Должно быть, Юра писал этотогда, когда они договорились о приезде Володи под Новый год. Вот что такое колокольчики — снеги гирлянды. Затем зазвучало пианино. Юра не стал усложнять — снова два голоса. Весёлые, онибудто спорили друг с другом. Один голос переходил в другой, их окружали колокольчики, и в концевсе звуки слились воедино — в одну нежную мелодию.Володя гадал, как именно Юра закончит эту историю. Но Юра её не закончил, он не стал ставитьточку — легкомысленная мелодия становилась всё тише и тише, будто отдаляясь, пока не угасласовсем.Чтобы догадаться, в чём именно состоял Юрин замысел, Володе не пришлось переслушивать этоттрек несколько раз. Да, он поставил его на повтор, но вовсе не потому, что не понял. Эта мелодияему очень понравилась — она вызвала улыбку, подбодрила, сбросила тяжесть с сердца.Володя потянулся к телефону, написал Юре:«Я послушал твоё третье произведение. Так ты, оказывается, всё знал и ничего мне не сказал! А я вГермании голову сломал, гадая, как к тебе подступиться!» Юра ответил на удивление быстро:«Что знал? Что ты не сможешь передо мной устоять? Конечно знал!»Володя хмыкнул — с самооценкой у Юры определённо не было никаких проблем.«Я думал, ты сомневался».«Сомневался, но, знаешь... чёрт, у тебя были такие красивые очки».Володя невольно рассмеялся.«Я смотрю, у тебя хорошее настроение».«Сейчас у тебя тоже будет! — Юра прислал смайлик в тёмных очках. — У меня приняли заказ!Через две, максимум три недели я приеду!»От такой новости Володя резко сел.«Да ладно?! Пошли в скайп?»«Не могу, я в студии. Сегодня вечером хотим с ребятами отметить это дело, дома буду поздно».«Трезвый и один, я надеюсь?»«Чего?» — не понял Юра.«Веди себя хорошо», — написал Володя и, продолжая улыбаться, поехал в бассейн.Юра вернулся в полвторого. Володя прочитал его сообщение уже утром: «Я дома. Пошёл спать.Сладких снов!»А объявившись ближе к обеду, Юра написал:«Впервые за последние два месяца выбрался отдохнуть. Ну и начало года...»Володя питал надежду, что ближе к приезду у Юры появится больше времени. Но как бы не так. Впоследние две недели они переписывались раз в день, чаще всего перед сном, а созванивались итого реже.Не имея возможности видеть его даже в скайпе и изнемогая от тоски, Володя стал частопересматривать их фотографии. Он распечатал и поставил в рамку на прикроватную тумбочку своюлюбимую. Одну из первых, что сделал Юра на новый фотоаппарат — где они лежали на кровати иВолодя целовал его в щёку. Смотреть на их счастливые лица было приятно и грустно одновременно — Германия и всё, что происходило с ним там, теперь казалось сном.В начале апреля, за день до Юриного приезда, воздух запах весной. Наслаждаясь им, пьянящим исладким, Володя сел в машину и поехал из офиса домой. Глядя на дорогу, он смаковал мысль о том,что осталась всего одна ночь — и уже завтра в это же время рядом с ним будет Юра.Вечером Володя решился послушать последнюю Юрину композицию. Ведь по приезде тотнаверняка спросит: послушал ли, понял ли? И нужно будет что-то ответить.«Я хотел завершить цикл произведений предыдущим. Но вспомнил о жизни второго главного героябез тебя. Быть может, ты хотел бы послушать рассказ о нём? Ведь за два десятилетия разлукимногое произошло, многое, как и сам герой, изменилось. Не изменилось, пожалуй, только одно:память о тебе и те чувства, что он бережно хранил все эти годы».После столь трогательного вступления Володя ожидал услышать нежные фортепианные звуки, икаково было его удивление, когда из динамиков на весь дом громыхнула электронная музыка. Есликлассическую он научился худо-бедно понимать, то электронную не получилось ни с первого, ни совторого раза. Володя скорее воспринимал её, чем понимал, и прислушивался к своим ощущениям. Музыка, то импульсивная, то спокойная, ассоциировалась у него с полётом в космосе. ГеройЮриной истории парил среди звёзд в невесомости, окружённый вспышками света — звуками иголосами. Казалось, Володя слышал там и свой голос, но его постоянно заглушал другой, куда болеегромкий.Володя выключил диск. Как ни старался, не понял этот трек, да и думать о нём не хотел — ужезавтра его ждало нечто более важное, более дорогое, чем Юрина музыка. Сам Юра.