Глава 1
Несколько лет назад
Как бы это громко не прозвучало, но после знакомства с Андреем моя жизнь заиграла совсем другими красками, пусть потом и разбилась вдребезги на мелкие осколки. До него я звезд с неба не хватал и был самым обычным парнем из глубинки, каких в нашей стране тысячи.
После армии, имея на руках диплом столяра-станочника, а за плечами полное отсутствие опыта, я два года проболтался, как дерьмо в проруби, пытаясь найти менее пыльную, но в то же время более оплачиваемую работу. Правда, без особых успехов. И когда мне надоело клянчить у родителей деньги на пиво или поход в кафе с телочкой, я плюнул на всё и пошел работать по своей специальности – столяром в «СибЛесСтрой».
Собеседование я прошел успешно, и меня взяли на самую неблагодарную должность, какая только может быть в столярном цехе – распиловщиком, причем с испытательным сроком в один месяц. Целыми днями мне приходилось таскать, перебирать и перекидывать доски, затем распиливать их на ламели, которые после сортировки мы с напарниками передавали мужикам в заготовительный участок. Моя работа была тяжелой, однообразной и до безумия скучной. И в цехе не было грязней работников, чем шлифовщики и распиловщики, поэтому каждый вечер в конце рабочего дня я был больше похож на какого-то бомжа, чем на работника крупного лесоперерабатывающего предприятия, и в обязательном порядке топал в душ.
Нужно заметить, что столярный цех в «СибЛесСтрое» был одним из самых лучших в нашем регионе – большим и благоустроенным. Первый этаж занимали производственные помещения и склады, кабинеты начальника цеха, снабженца, уборщиц. На втором этаж располагались актовый зал, где проводились различные мероприятия, столовая, раздевалки с душевыми комнатами, туалеты, а также комнаты отдыха, где можно было посидеть или полежать на диванах во время обеденного перерыва, посмотреть телек или выпить чаю. С учетом того, что наш коллектив не был чисто мужским, и шлифовщиками и малярами чаще всего работали девушки, то и раздевалки с душевыми имелись мужские и женские. Как говорится, девочки налево, мальчики направо. Ну а комнаты отдыха, разумеется, были общими.
Каким бы ни был охрененным цех, я, отработав положенный месяц, надумал уволиться. Зачем вкалывать, как проклятому, если можно продавать телефоны или бытовую технику примерно за те же деньги и с меньшими физическими усилиями? Тем более я был далеко не страшным, улыбаться умел, разговаривать с людьми тоже.
Михалыч, начальник цеха, стал уговаривать меня остаться и пообещал похлопотать насчет моей зарплаты и более интересной должности, если продержусь хотя бы полгода.
- Зачем ждать полгода, если мне не нравится работа? – удивленно спрашивал я.
- А ты как хотел? Сразу из грязи в князи? Так не бывает! – качал головой Михалыч. – Если хочешь стать профессиональным столяром, то должен изучить весь процесс от начала и до конца.
Я-то понимал, что он прав, и мне нравилось работать с древесиной и делать что-то своими руками, но, честно признаюсь, никогда не мечтал работать распиловщиком. Михалыч умел уговаривать, и, с учетом того, что зарплата была не самой плохой, а платили стабильно два раза в месяц, без урезаний и задержек, я поддался уговорам и остался. В то время я всё ещё жил с родителями, соответственно, не платил за квартиру, разве что давал матери деньги на продукты и всякие мелочи, поэтому оставшегося заработка мне вполне хватало.
Я продолжал работать в «СибЛесСтрое» и каждый вечер приходил домой уставшим, как собака. Правда, после ужина и получаса времени, проведенного на диване в горизонтальном положении, мою усталость как рукой снимало, и я, задрав хвост пистолетом, был готов к всевозможным подвигам и приключениям.
Ловеласом я не был и не умел заигрывать с телочками, но те велись на мою внешность и сами липли ко мне. Мои ухаживания заключались лишь в том, чтобы угостить телочку пивом, сидя во дворе на лавочке, или сводить ее в кафешку с дешевой жрачкой, громкой музыкой и танцполом. Так делали все мои знакомые пацаны, и я тоже не пытался изобрести велосипед. Да и «кавалером», если честно, я был тем ещё – на большее, чем затащить телочку в постель, трахнуть ее и, отвернувшись, завалиться спать, меня не хватало, и я старался не встречаться с одной и той же чаще двух раз. Чтобы она ненароком не сочла меня своим парнем, ведь я на полном серьезе строил из себя эдакого одинокого волка, которому никто не нужен.
Но однажды одна из моих пассий залетела, о чем с радостью сообщила мне, и я понял, что попал. Становиться мужем и отцом я не собирался, поэтому сдуру сообщил о беременности подружки своим родителям, надеясь, что они помогут разрулить ситуацию. Но те, как ни странно, принялись настаивать на свадьбе.
- Оксанка нормальная деваха, - сказала мне мама, - не пьющая и не гулящая, мы с ее матерью раньше вместе работали, та тоже неплохая баба! И вообще, погулял после армии, пора бы уже жениться. Мы с отцом внуков когда будем нянчить? Когда ногами не сможем шевелить?
- Мам, не люблю я ее, - выдал я самый главный, по моему мнению, аргумент, думая, что она тут же обнимет меня и скажет, что всё уладит.
- А зачем тогда спал, раз не любишь? – накинулась на меня мать, как коршун. - Мы с твоим отцом в первый раз только после свадьбы, а вам, молодым, сразу секс подавай!
- Ты еще всем соседям разболтай, когда мы с тобой переспали! – проворчал отец.
Мать прикусила язык, сверкнув в его сторону глазами, а я покраснел, как рак, потому что никогда не разговаривал на такие откровенные темы ни с ней, ни с отцом.
Родители были солидарны в своем мнении и буквально на следующий день пошли знакомиться со сватами. Разумеется, не с пустыми руками. Я там напился до усрачки, прощаясь со своей пусть и не очень бурной, но тем не менее свободной жизнью.
Затем сваты пришли к нам. Оксана вела себя скромно, как девочка, а я, глядя на нее, вспоминал, как она подмахивала мне, держась руками за березу, и думал о том, сколько парней было у нее до меня. Впрочем, какая теперь уже разница?
Пацаны во дворе «поздравили» меня со столь знаменательным событием и, переглянувшись между собой, заметили, что Оксанка нормальная телочка. Никто из них не сказал мне в лицо, что чпокался с ней. И на том спасибо. Хотя я точно знал, что до меня она мутила с Димычем, который жил через два подъезда от меня.
В какой-то момент я был готов сорваться и сбежать в другой город и продолжить жить так, как привык, но батины слова о том, что мужик должен нести ответственность за свои деяния, не позволили мне совершить глупость. Я подумал, что если на свет появится еще одна такая балбесина, как я, неважно пацан или девчонка, то этому миру хуже не станет.
Пусть ни о какой любви между мной и Оксаной речи не шло, но она была не самым плохим вариантом для семейной жизни – спокойная, миловидная, приветливая, с хорошей задницей, хоть и с маленькой грудью. Мне хотелось, чтобы на её буфера пялились другие мужики и умирали от зависти, поэтому я надеялся, что после родов ее сиськи станут больше. Не стали, потому что и родов не было. Через два месяца после свадьбы у Оксаны случился выкидыш, и больше она не смогла забеременеть, как мы ни старалась. А старались мы не так уж и часто. Сперва она была в депрессии и не подпускала меня к себе, я уходил на диван в зал и спал там один. Пойти налево у меня даже мысли не возникало, и, если уж совсем было невмоготу, я всегда мог передернуть в ванной. Когда жена отошла от выкидыша, наша половая жизнь возобновилась, но перестала быть такой регулярной, как раньше. Иногда мы занимались сексом несколько раз в неделю, иногда – несколько раз в месяц.
А потом мое половое влечение к жене неожиданно стало снижаться. Я не понимал, что происходит. Мне не было противно спать с ней в одной кровати или заниматься сексом, но порой мой младший наотрез отказывался поднимать голову в самый ответственный момент. Это происходило не всегда, но с каждым разом всё чаще и чаще, и я сильно переживал, думая, что импотенция настигла меня в самый разгар молодости. Поделиться этой проблемой было не с кем. Кому расскажешь о своем половом бессилии? Родителям? Пацанам со двора? Или мужикам на работе? Засмеют ведь, будешь потом в их глазах долбоёбиком до конца жизни. Обратиться к врачам тоже было стыдно, и я, пытаясь решить проблему самостоятельно, перед сексом старался посмотреть какую-нибудь порнуху тайком от жены, чтобы возбудиться. Сперва помогало, причем неплохо, а потом перестало действовать и это.
Примерно в то же время я стал замечать за собой, что заглядываюсь на мужские задницы в цеховой душевой. При этом никаких пошлых мыслей в мою голову не лезло, я просто смотрел, сравнивал и оценивал. Какие-то задницы не нравились, а какие-то приковывали пристальное внимание. Например, у Михалыча жопа была большая и рыхлая, он, наверно, и трусы носил шестидесятого размера. У Витьки Карнаухова, наоборот, зад был тощим и плоским, как доска, которую я распиливал каждый день. А вот у Сани из заготовительного участка задница была, как орех – вся такая выпуклая, рельефная, покрытая мелкими светлыми волосками, по которым хотелось провести рукой, чтобы проверить, жесткие они или мягкие. Некрасивых жоп было больше, чем красивых, тем не менее я всегда находил ту, которой можно было полюбоваться втайне от других. Как ни странно, мне не хватило мозгов связать между собой падение влечения к жене с интересом к мужским задницам, я думал, что в этом нет ничего необычного.
Как и обещал Михалыч, на работе меня повысили, правда, не через полгода, а через год, зато сразу же дали пятый разряд. Зарплата от этого выросла не сильно, зато уставать я стал меньше. Правда, бабы в цехе говорили, что тяжелая работа пошла мне на пользу – я неплохо подкачался без всяких модных тренажерных залов. Я смотрелся в зеркало и понимал, что они правы. Мне нравилась моя фигура. И собственная задница, кстати, тоже - сравнив с десятками других, я понимал, что она у меня очень даже ничего.
Еще года через три я получил шестой разряд и встал в пару с одним из самых опытных и крутых столяров в нашем цехе – Володей Стуковым. Тот сопротивлялся, как мог, и говорил, что он одиночка и не любит работать с напарниками, но начальство было непреклонно – повышение квалификации существующих работников являлось одной из самых приоритетных задач предприятия. Да я и сам мечтал подучиться у такого мастера, как Стуков.
Чем хуже становились отношения с Оксаной, тем больше времени я проводил на работе. Начальство ценило мои рвение и инициативность и подкидывало неплохие премии, поэтому недостатка в деньгах мы с женой не испытывали, даже купили машину, о чем уже давно мечтали, и несколько раз съездили в отпуск на море, при этом наш брак трещал по швам. Оксана пыталась спасти его, причем, гораздо старательнее, чем я. То она перед сном голая по дому дефилирует, то какое-нибудь красивое эротическое белье наденет, то предложит попробовать новую позу. Или, наоборот, проигнорирует меня и выгонит на диван в зале, мол, если я не мужик, то зачем ей со мной спать? Методы были разными, но эффект оставался один и тот же – я не хотел свою жену ни под какими предлогами, и любые шалости в нашей постели происходили редко. Я не знал, что со мной, и это всерьез угнетало меня.
В результате через семь лет брака мы разошлись. К моменту развода мы слишком устали, поэтому ни скандалов, ни выяснений отношений уже не было. Нам обоим было пофиг друг на друга. С учетом того, что мы жили в Оксаниной квартире, я собрал вещи и переехал в бабушкину однушку, которую родители после смерти бабули сдавали. Слава богу, что была эта квартира, потому что снова жить с предками я бы уже не смог. Машину, кстати, пришлось продать, а деньги поделить, как и половину остального совместно нажитого имущества. Но в тот период я был готов на всё, лишь бы остаться одному. Я всё ещё думал, что во всех бедах виноваты бабы, и они вечно делают что-то не так, раз у хороших мужиков, примерно таких, как я, не встает на них.
Получив развод, я в тот же вечер напился до чертиков с мужиками с работы. Я не помню, как попал домой, но рано утром проснулся лежащим поперек кровати. С одной стороны от меня лежал Костян, столяр из соседней бригады, а с другой Саня, тот самый, у которого задница, как орех. Моя ладонь находилась под чужими спортивными штанами и сжимала этот самый «орех», а в моих трусах была сильнейшая эрекция. Продрав глаза, я вытащил руку из штанов Сани, испугавшись, что он заметит мои случайные поползновения в его сторону. Но он дрых, как сурок, и даже не пошевелился. По всей видимости, до беспамятства напились мы все, потому что у нас даже не хватило сил раздеться – все трое валялись на кровати полностью одетыми. Что явно было к лучшему – таким стояком, что у меня был тем утром, можно было запросто забивать гвозди!
Встав с кровати, я чуть не споткнулся об Серегу с Колькой, которые кое-как ютились вдвоем на узком матрасе на полу. Переступив через них, я дошел до кухни, чтобы выпить холодной воды, и увидел спящего на коврике Олежу, молоденького паренька, пришедшего к нам в цех чуть меньше года назад. Блять, я что, весь цех собрал у себя дома? Надеюсь, в ванной никто не кемарит?
Но ванная была пуста, я включил душ, встал под прохладные струи и обхватил ладонью свой член, который даже не думал падать. Я всё еще помнил прикосновения к Саниной теплой и крепкой заднице, и от этого мой ствол чуть ли не разрывался от напряжения. Именно тогда я впервые подумал о том, что хотел бы трахнуть парня, и моментально разрядился, мощно и бурно, забрызгав всю стену в ванной.
Протрезвев, я откинул мысли о сексе с парнем в сторону. Что я, пидор, что ли? Всегда спал с телками, а теперь потянуло в сторону голубого братства? Во всем виноват сам Саня! У него жопа такая охрененная, что у любого мужика встанет, если он просто потрогает её! Я успокаивал себя, как мог, но неизбежно возбуждался, вспоминая о том, как мацал мужскую задницу, при этом никаких особенных чувств к обладателю «ореха» не испытывал – мужик как мужик, ничего особенного. В цеховую душевую я старался зайти одним из последних, чтобы случайно не наткнуться взглядом на чей-нибудь симпатичный зад, а то и вовсе переодевался и уходил, а душ принимал уже дома. Это было неудобно, на теле непременно оставались опилки, которые чесались под одеждой, да и запах пота никуда не денется, пока не помоешься, но таким образом я пытался избежать соблазна, даже не осознавая его природу.
А однажды я встретил Андрея, и моя жизнь в считанные дни перевернулась с ног на голову.