Военная полиция издевается над девушкой
1. Эрен
Вы были задержаны по надуманному предлогу — «неподчинение приказу». В грязном, тускло освещенном каземате штаба военной полиции двое офицеров, Ганс и Клаус, решили «проучить» выскочку из Разведкорпуса. Первый удар дубинкой по спине сбил вас с ног.
— Нашему начальству не нравятся строптивые, — рычал Ганс, поднимая дубинку для второго удара.
Дверь в каземат открылась. На пороге, залитый яростной энергией, стоял Эрен. Тело уже окутывало паром ярости Титана.
Он издал звук, похожий на рык разъяренного зверя. Его рука, уже покрывающаяся твердой кожей Титана, метнулась вперед и сомкнулась на занесенной дубинке Ганса. Дерево раскололось с хрустом.
— Ты... — Эрен говорил тихо, но каждый слог был наполнен такой ненавистью, что офицеры отпрянули. — Ты посмел поднять на нее руку?
Он швырнул обломок дубинки в стену.
— Эрен, нет! Это спровоцирует... — начал было Армин, появившись за его спиной.
— ОНИ УЖЕ СПРОВОЦИРОВАЛИ! — рявкнул Эрен, не отрывая взгляда от офицеров, которые попятились в угол. — Они тронули её. Они били её.
Он сделал шаг вперед, и его голос стал шепотом, леденящим душу. — Знаете, что я сделаю с вами? Я не буду вас убивать. Я запомню ваши лица. И когда мы будем свободны, я найду вас. И я оторву ваши руки. Сам. Лично. Без помощи Титана. А сейчас... — он повернулся к вам, и его взгляд мгновенно смягчился, наполнившись такой болью и нежностью, что у вас перехватило дыхание. — Сейчас я уношу её отсюда. И если кто-то посмеет встать на моем пути... я сотру этого человека в пыль.
2. Армин
Вас схватили на улице, когда вы возвращались с задания. В камере предварительного заключения капитан военной полиции, считавший, что у Разведкорпуса слишком много привилегий, решил «допросить с пристрастием». Он ударил вас кулаком в живот, и вы, сложившись пополам, рухнули на колени.
Дверь открылась беззвучно. В проеме стоял Армин.
— Капитан Марлоу, — его голос был тихим, ровным. — Вы нарушаете три статьи военного устава. Применение силы к задержанному без санкции прокурора. Незаконное лишение свободы. И... — он сделал шаг внутрь, и его взгляд упал на вас, согнувшуюся на полу. В его глазах что-то надломилось, но голос не дрогнул. — И причинение тяжких телесных повреждений.
— Арлерт! Ты не имеешь здесь власти! — попытался выкрикнуть капитан, но его голос дрожал.
— Власть? — Армин мягко улыбнулся. — Я не о власти. Я о последствиях. Видите ли, у меня в руках все планы снабжения вашего гарнизона на следующую четверть. Каждая пуговица на ваших мундирах, каждая кружка эрзац-кофе... они существуют, потому что я так рассчитал. И я могу всё это обратить в пыль. Ваши люди будут мерзнуть и голодать. А ваше начальство будет спрашивать не с меня, а с вас.
Он подошел к вам, встал на колени и аккуратно помог подняться. Его прикосновение было невероятно нежным.
— А что до вас лично, капитан, — продолжил Армин, не глядя на него, — то я обещаю, что ваша карьера закончится к утру. Вы будете чистить отхожие ямы в самом дальнем форпосте. И это... это будет только начало. Потому что вы причинили боль тому, кто для меня дороже всей этой грязной политики.
Он повел вас к выходу, оставив капитана в состоянии парализующего ужаса.
3. Жан
Вас застали в «неположенном районе». Сержант военной полиции, грубый и туповатый детина, решил «проучить» разведчиков. Он толкнул вас так, что вы ударились о стену.
— Эй, мудила! Руки прочь!
Жан ворвался в переулок. Он не стал разбираться. Он видел только одно: его девушку толкнули.
Он врезался в сержанта плечом, отшвырнув того от вас.
— Кирштайн! Ты что, связываешься с военной полицией? — проревел сержант, хватая его за мундир.
— Я связываюсь с мразью, которая трогает моих! — Жан вырвался, его кулак со всей силы врезался в челюсть сержанта. Тот рухнул с глухим стуком.
Жан, тяжело дыша, повернулся к вам. Его гнев сменился на панику.
— Ты в порядке? Он тебя ранил? Чёрт, чёрт, чёрт... — он взял ваше лицо в ладони, его пальцы дрожали. — Я его убью. Я сейчас вернусь и...
— Жан, нет, всё кончено.
— Нет, не кончено! — его голос сорвался. — Они не имеют права! Никто не имеет права тебя трогать! Никто!
Он обнял вас, крепко-крепко, прижимая к себе, словно боясь, что вас снова отнимут.
4. Конни
Небольшая стычка на рынке. Офицер военной полиции, задев вас, начал обвинять вас в грубости и, разозлившись, ударил по лицу.
— НЕ ТРОГАЙ ЕЁ!
Крик Конни прозвучал на всю улицу. Его лицо, обычно глуповатое и доброе, было перекошено такой яростью, что офицер отступил.
Конни врезался в него, как таран, повалив на землю. Он схватил за мундир и, тряся, рычал ему в лицо:
— Ты ударил её! Ты ударил её! Я тебя убью! Я тебя разорву!
Его глаза были полны слез гнева и беспомощности. Вокруг собралась толпа. Подбежали другие разведчики и оттащили его.
— Конни, успокойся! Его отдадут под трибунал!
— Мне плевать на трибунал! — ревел Конни, пытаясь вырваться. — Он бил её! Вы видели? Он бил её!
Он вырвался на секунду и плюнул в лицо лежащему офицеру.
— Ты никто! Червяк! И если ты когда-нибудь посмотришь на нее, я вырву тебе глаза!
Для него мир делился на тех, кто любит вас, и тех, кто вам вредит. И со вторыми он был беспощаден.
5. Леви
Вас доставили в кабинет к майору военной полиции для «беседы». Когда вы отказались отвечать на провокационные вопросы, майор встал и отвесил вам пощечину.
— Это чтобы улучшить твою память, солдат.
В этот момент окно кабинета с тихим звоном распалось на тысячи осколков. В проеме стоял Леви. Его серый плащ вздымался от порыва ветра с улицы.
Он спрыгнул на пол, его шаги были беззвучны. Его взгляд был прикован к майору.
— Майор Рост, — произнес Леви. Его голос был тихим, плоским. — Вы только что совершили последнюю ошибку в своей карьере.
— Аккерман! Это вторжение! Я...
— Заткнись, — Леви подошел так близко, что их носы почти соприкоснулись. — Вы подняли руку на одного из моих солдат. Вы знаете, что я делаю с мусором?
Его рука метнулась вперед с молниеносной скоростью. Он схватил майора за горло и с силой пригнул его головой к столу, рядом с которым вы стояли.
— Вы будете немедленно отстранены от должности, — прошипел Леви прямо ему в ухо. — Ваше дело передадут в трибунал. И я лично прослежу, чтобы вас разжаловали и отправили чистить выгребные ямы на самой дальней заставе. А если вы когда-нибудь... когда-нибудь приблизитесь к ней... — он усилил хватку, и майор захрипел, — я использую не устав. Я использую клинки. Понял?
Он отшвырнул майора прочь, с отвращением вытирая ладонь о плащ. Затем повернулся к вам.
— Идем. Ты ранена?
6. Эрвин
Вас задержали по ложному обвинению в шпионаже. В кабинете высокопоставленного чиновника военной полиции, пока вы стояли по стойке «смирно», он с силой ткнул вас тростью в грудь, пытаясь выбить признание.
Дверь в кабинет открылась без стука. В проеме стоял Эрвин.
— Генерал, — его голос был спокоен, но в нем вибрировала сталь. — Я получил тревожные сведения о незаконном задержании офицера моего корпуса.
— Эрвин! Ваш солдат подозревается в...
— Я не интересуюсь подозрениями, — Эрвин перебил его, подходя. Его голубые глаза упали на трость, все еще направленную в вашу сторону. Его лицо оставалось невозмутимым, но в глазах вспыхнул опасный огонь. — Я вижу применение силы. И я вижу, что вы нарушаете собственные процедуры.
Он подошел так близко, что генерал невольно опустил трость.
— Вы забываетесь, генерал, — сказал Эрвин тихо. — Вы подняли руку не на рядового. Вы подняли руку на Разведкорпус. И, что важнее... — он бросил на вас быстрый взгляд, полный чего-то личного, скрытого, — ...на человека, находящегося под моей личной защитой. Ваша карьера окончена. Я сделаю так, что ваше имя станет синонимом позора. А сейчас... — он повернулся к вам, и его осанка смягчилась. — Солдат, вы свободны. Пройдемте.
Он использовал всю свою власть и влияние, чтобы раздавить обидчика, как насекомое.
7. Райнер
Патруль военной полиции остановил вас для проверки. Один из них, решив проявить власть, начал вас оскорблять, а затем толкнул так, что вы упали.
— Руки прочь от неё.
Райнер шел медленно, тяжело, его массивная фигура заслоняла свет.
— Браун, это не твое дело. Она проявила неуважение.
— Неуважение проявляете вы, — голос Райнера был низким и спокойным. Он подошел к тому, кто толкнул вас, и встал перед ним. — Уходите.
— Или что? — солдат попытался сохранить браваду, но его голос дрогнул.
— Или я заставлю вас, — Райнер посмотрел на него, и в его взгляде была вся мощь и опыт воина. — И это будет не так приятно.
Солдат, под давлением этого взгляда, пробормотал что-то похожее на извинение.
Райнер не удовлетворился этим. Он повернулся к сержанту патруля.
— Ваш человек применил силу к офицеру Разведкорпуса без оснований. Я требую его немедленного отстранения и проведения служебного расследования. В противном случае, я буду вынужден довести этот инцидент до сведения Командира Эрвина.
Он помог вам подняться, его прикосновение было бережным.
— Всё в порядке? — спросил он тихо, и в его глазах читались облегчение и мягкость.
8. Бертольд
Вас окружила группа кадетов военной полиции, которые решили «пошутить» над разведчиками. Один из них, самый наглый, схватил вас за руку и дернул на себя.
Вдруг самый наглый кадет издал внезапный вопль и отпрыгнул, как ошпаренный. Его запястье было сжато в тисках руки Бертольда.
Бертольд стоял там, словно появившись из ниоткуда. Его лицо было как всегда апатичным, но его пальцы впивались в руку кадета с такой силой, что тот застонал.
— Отпусти... — просипел кадет.
Он смотрел на вас. Потом его взгляд медленно вернулся к кадету.
— Больно? — тихо спросил Бертольд.
— Да!
— Хорошо, — еще тише произнес он. — Теперь ты знаешь, что она чувствовала.
Он разжал пальцы. Кадет схватился за запястье. Бертольд подошел к вам.
— Идем, — сказал он, и его голос был непривычно твердым. — Если они еще раз... я не буду предупреждать.
9. Мик
Вас заперли в кладовой на территории военной полиции в качестве «воспитательной меры». Охранник, проходя мимо, решил «поучить» вас и ударил ногой по двери, едва не попав в вас, и грубо схватил за плечо.
Из темного конца коридора послышалось тихое шарканье. Мик вышел на свет, его глаза сверкали в полумраке.
— Ты... — прохрипел он, подходя к охраннику. — Пахнешь страхом. И глупостью. И... жестокостью.
Охранник отпрянул. — Закариос? Убирайся!
Мик подошел ближе, принюхиваясь к нему, как к испорченному мясу.
— Ты тронул её... — он сказал это с таким отвращением, будто говорил о чем-то мерзком и ядовитом. — Твои пальцы... оставили на ней запах.
Он внезапно двинулся вперед. Он встал так близко, что охранник вжался в стену.
— Если ты еще раз... тронешь её... — Мик говорил тихо, почти на ухо, — я отрежу тебе руки. И заставлю тебя... их съесть. Понял?
Охранник, бледный и дрожащий, мог только кивать.
Мик развернулся, открыл дверь кладовой и вошел внутрь.
— Ты... пахнешь испугом, — сказал он вам, и его голос странным образом смягчился. — Но... не болью. Хорошо. Идем. Здесь... воняет.
Он увел вас, оставив охранника в состоянии парализующего ужаса.