Им снится эротический сон
1. Эрен
Он просыпается с резким вздохом, как от падения в бездну. Комната в предрассветных сумерках, тихая и холодная. Но всё его тело пылает. Перед глазами всё ещё стоит образ: вы, над ним, под ним, вокруг него... Ваше имя на его губах, кожа под его пальцами была не сном, а реальностью. Он садится на кровати, проводя дрожащей рукой по лицу.
«Чёрт...» — он сжимает простыни в кулаках, его сердце колотится как бешеное. Чувство вины и стыда накатывает волной — он, борец за свободу, позволил себе такую слабость, такое... отвлечение.
Он встаёт и подходит к умывальнику, плеская в лицо ледяную воду, пытаясь смыть остатки сна. Но образ не уходит. Он смотрит на своё отражение в потускневшем зеркале — глаза горят, щёки пылают.
«Нет... Это неправильно. Я не должен... так думать о тебе, — шепчет он своему отражению. — Ты... ты не для этого. Ты не для моих грязных снов».
В тот день он будет избегать вас. Его взгляд будет тянуться к вам, полный голода и стыда, а когда вы попытаетесь заговорить, он резко отвернётся, бормоча что-то о срочной тренировке. Он боится, что один взгляд выдаст всё, что творилось в его душе этой ночью.
2. Армин
Он просыпается медленно, как будто всплывая из глубины тёплого океана. Сон был настолько ярким, тактильным, реальным... Он лежит с закрытыми глазами, ещё несколько секунд ощущая призрачное тепло вашего тела, вкус вашей кожи на своих губах. Потом осознание обрушивается на него.
Его глаза широко открываются. Он лежит неподвижно, а его ум, обычно выстраивающий логические цепочки, теперь рисует перед ним самые откровенные картины. Щёки пылают огнём.
«Разум... предатель...» — тихо выдыхает он. Он прикрывает лицо руками, но это только усиливает яркость воспоминаний. Он стыдится той интенсивности, с какой его собственное воображение, обычно занятое картами и стратегиями, смогло выстроить каждую деталь.
Он весь день будет немного рассеян. Во время совещания его взгляд будет цепляться за ваши губы, и он будет вынужден с силой отводить глаза, чувствуя, как кровь приливает к лицу. Позже он принесёт вам книгу, которую вы просили, но его пальцы будут слегка дрожать, когда он будет передавать её. Он не скажет ни слова, но в его глазах вы прочитаете целую историю — историю ночи, когда его самый сокровенный внутренний мир принадлежал только вам.
3. Жан
Он просыпается с тихим стоном, ворочаясь на мокрой от пота простыне. Сон был настолько реальным, что он инстинктивно протягивает руку к другой половине кровати, ожидая найти там тепло вашего тела. Встретив лишь холодную пустоту, он с глухим ругательством поворачивается на спину.
«Вот чёрт... До чего додумался...» — бормочет он, закрывая глаза. Он пытается злиться на себя, но тело всё ещё помнит каждый миг. Он представляет ваше лицо, смущённое и прекрасное, каким оно было во сне, и его сердце сжимается от болезненного желания.
Утром он будет невыносим. Будет ворчать на всех подряд, срываться на Конни, критиковать еду в столовой. Но когда вы войдёте, его голос замрёт на полуслове. Он покраснеет, отведёт взгляд и пробормочет что-то невразумительное.
«Что с тобой?» — спросите вы.
«Ничего! Всё нормально! — он почти кричит, отворачиваясь. — Просто... снился кошмар. Ужасный, дурацкий кошмар».
И он уйдёт, оставив вас в недоумении, а сам будет весь день бороться с навязчивым образом, который и кошмаром-то назвать язык не поворачивается.
4. Конни
Конни просыпается с ощущением, что он только что выиграл в лучшую лотерею мира. Он лежит с глупой, блаженной улыбкой, пока мозг медленно просыпается и не начинает прокручивать сон. Его улыбка медленно сменяется выражением полнейшего шока.
«ОЙ!» — он громко восклицает и тут же зажимает рот рукой, озираясь, как будто его могут подслушать. Он весь красный, до кончиков ушей. «Так не бывает... Такого не бывает!»
Он зарывается лицом в подушку и несколько минут лежит так, издавая сдавленные звуки. Потом резко вскакивает и начинает делать отжимания с такой яростью, будто хочет вышибить из себя саму память.
При встрече он не сможет смотреть вам в глаза. Он будет пялиться на свои ботинки, на стену, на небо — куда угодно, только не на вас.
«Конни, ты в порядке? Ты красный как рак».
«Я? Я? Нет! Всё отлично! — он издаст неестественно громкий смешок. — Просто... вспомнил один смешной сон! Про... про картошку! Да, про огромную танцующую картошку!»
И он убежит, оставив вас в полном недоумении, а сам будет до конца дня чувствовать себя идиотом, но при этом с глупой улыбкой вспоминать отдельные... очень приятные моменты.
5. Леви
Леви просыпается мгновенно, как от сигнала тревоги. Его тело напряжено, разум ясен. Но в мышцах осталась приятная слабость, а в памяти — чёткий, как фотография, образ. Вы. Полностью от него зависимая, голая, в его постели. Ваше доверчивое выражение лица.
Он неподвижно лежит несколько минут, анализируя случившееся. Но его собственное предательское тело выдаёт его — учащённый пульс, сухость во рту.
«Досада, — тихо произносит он в тишину комнаты. Он потерял контроль. Над собой.
Он встаёт и проводит свой утренний ритуал с удвоенной тщательностью, как будто пытается смыть следы своей слабости. Но когда он бреется, его взгляд на секунду затуманивается, и бритва замирает на полпути.
В тот день он будет к вам беспощадно строг. Будет критиковать вашу стойку, чистку оружия, всё. Но его взгляд будет цепляться за вас с новой, хищной интенсивностью. Он не скажет ни слова. Но вы почувствуете тяжесть его внимания — внимания человека, который уже мысленно обладал вами и теперь с ещё большей яростью будет защищать то, что его разум уже посчитал своим.
6. Эрвин
Эрвин просыпается до будильника. Он лежит, глядя в потолок, его разум, обычно занятый глобальными стратегиями, полностью захвачен одним-единственным, шокирующим откровенным воспоминанием. Он, Командир Разведкорпуса, человек железной воли, во сне был... мужчиной. Охваченным страстью.
Он медленно садится, его лицо непроницаемо. Он позволил себе такую роскошь, как потаённая, плотская фантазия.
«Интересно, — тихо произнес он в тишину. — Так вот как выглядит твое лицо, когда ты теряешь контроль».
На утреннем совещании он будет так же собран и властен. Но когда вы войдёте с докладом, его взгляд, всего на долю секунды, упадёт на вашу шею, и он вспомнит, какой она была на ощупь во сне. Его пальцы слегка сожмут край стола.
«Спасибо, солдат. Вы свободны», — скажет он своим ровным, командирским голосом, но когда вы повернётесь к выходу, его взгляд будет провожать вас с таким голодом и такой нежностью, что, узнай вы о ней, у вас бы перехватило дыхание.
7. Райнер
Райнер просыпается от собственного тяжёлого дыхания. Он лежит, глядя в темноту, его мощное тело всё ещё в плену у призрачных ощущений. Сон был не просто эротическим. Он был... обладающим. И вы были его трофеем. Добровольным и страстным.
Он сжимает кулаки. Солдат в нём кричит о нарушении субординации, о неподобающих мыслях о товарище по оружию. Но Воин... Воин рычит от одобрения. Это было правильно. Это было естественно.
«Сила... должна контролироваться», — говорит он себе хриплым шёпотом.
Утром он будет держаться с вами с подчёркнутой, почти холодной официальностью. Его осанка будет безупречной, его приказы — чёткими. Но если вы случайно окажетесь рядом в коридоре, его рука непроизвольно дотронется до вашей спины, чтобы проводить, и это прикосновение будет обжигающе тёплым и чуть более долгим, чем того требует вежливость. Он просто посмотрит на вас, и в его глазах вы прочитаете немой вопрос и обещание: «Я могу быть таким. Если ты захочешь».
8. Бертольд
Бертольд просыпается с чувством, будто его ударили током. Он лежит, не двигаясь, боясь, что любое движение разрушит хрупкие, стыдные обрывки сна, которые крутятся в его голове. Ваши руки... Ваши губы... Ваш голос, зовущий его имя...
«...Нет...» — это тихий, отчаянный стон. Он натягивает одеяло на голову, как будто может спрятаться от самого себя. Его сердце колотится так, что, кажется, вот-вот выпрыгнет из груди. Он чувствует себя ужасно виноватым. Он осквернил вас своими мыслями.
Он не придёт на завтрак. Он будет избегать вас весь день, как чумы. Если вы попытаетесь с ним заговорить, он пробормочет что-то невнятное и ретируется с невероятной для его комплекции скоростью. Но поздно вечером вы найдёте у своей двери его скромный подарок — кружку или книгу. Молчаливое извинение за ту дерзость, на которую он осмелился только в самых тёмных уголках своего сна.
9. Мик
Он вернулся к реальности с чувством, будто его лишили самого важного эксперимента. Его нос бессознательно искал в воздухе тот самый, концентрированный запах, что был в его сне — смесь естественного аромата, пота и страсти.
«...Исчез, — хрипло констатировал он. — Запах... Стал снова... обычным».
Он сел на кровати и принюхался к своей собственной коже, пытаясь поймать остаточные ноты. Не получилось.
Когда он увидел тебя утром, он подошел так близко, что ты отшатнулась. Он пристально вглядывался в твое лицо, его ноздри трепетали.
«Ты... ночью... пахла иначе, — прохрипел он, его безумные глаза сверлили тебя. — Горячее. Резче. Настоящее. А сейчас... снова маскировка. — Он отвернулся с разочарованным видом. — Нужно... воссоздать условия. Для чистоты эксперимента».
Для него это было явление природы, которое нужно изучить и, в идеале, повторить. И эта абсолютная, лишенная морали одержимость была самой пугающей из всех.