7
7
Следующую пару Хенджин без озарения совести пропустил мимо ушей. В ладони мелко дрожала ручка, а в мыслях была совсем не история рисунка. Джисон периодически пихал Хвана под партой , возвращая в реальный мир, на третий раз махнул на него рукой, забрал тетрадь и начал вырисовывать на полях сочные, детально прорисованные члены.
На последнюю пару Хенджин шёл с тяжёлым сердцем. Хотелось позорно сбежать, но ещё сильнее- увидеть Ликса.
- Да не парься, может тебе понравится. Ещё втянешься, -подмечал Хан, но сталкиваясь с тяжёлым взглядом Хвана, юморить переставал, - да ладно тебе, не заставит же он тебя силой сасать. Ну предъявит за подкат, ну разболтает всем, что ты главный любитель членов на районе, ну будут над тобой смеяться весь первый год в нашей новой классной студенческой жизни, подумаешь. (Хенджин окинул его хмурый взглядом). Ладно, я тоже буду смеяться, но не так сильно, признаюсь! Забей! Давай, лучше, ебнем по баночке светлого и все будет ЗА-Е-БИСЬ.
-Ебнули уже, - кисло ответил Хван, раскладывая карандаши перед мольбертом , -только вот хуйню другому человеку написал я, а не ты.
- У меня телефон разрядился, -хмыкнул Хан, забирая у Хенджина из под носа мягкий карандаш. Тот махнул на него рукой и достал из заднего кармана пенала запосной,-а вообще ,учись мыслить позитивнопозитивно. Тебе заедут по морде- авось мозги на место встанут!
-Ага, или не встанут, и я окончательно отупею.
- А разве не уже? - усмехнулся Хан.
Хенджин развернулся, что бы вставить другу личебно-воспитательный подзатыльник в воспитательных целях, но застыл, пораженный увиденным. Он при открыл рот от удивления и как-то жалобно протянул:
-А мы разве не дыню со стаканчиками рисовать будем?
Джисон, обернувшись, шумно прыснул. Хенджин от всей души наступил ему на кросовок.
-Будет тебе и дынька, -Хан красноречивым взглядом осмотрел девочку-пятикурсницу с пышными формами, - и стаканчик, -он посмотрел вниз ,указывая на свой ремень.
Хенджин вдруг вспомнил, что забыл зделать кое что важное- удушить себя подушкой от позора. Ведь на паре по рисунку с обнажённой натуры, первокурсникам позировали ребята со старших курсов: парень и девушка, что вызывались помочь начинающим художникам. У девушки были длинные, очень красивые цвета пшеницы волосы, пухлые губы и широко распахнутые глаза с пышными ресницами. Она притягивала взгляды не только двух с половиной парней (Хван на целую единицу по собственному мнению временно не дотягивал), но и девушек , что весело прешептывались и преглядывались между собой.
Лох - это призвание , на ряду с общей профессией художника. Рисовать и быть лохом- две вещи,которые получались у Хенджина лучше всего. Ведь из-за спины красивой и высокой девушки выглядывала веснушчатая морда с самодовольным выражением лица. Чертов Ли Феликс, главный придурок университета (по частному мнению Хвана), и личной головной болью Хенджина, должен был позировать перед всей группой обнажённым.
Хенджин вдруг заскучал по дынькам и ромашка в стаканчиках с новой силой.
Хенджин решил для себя твердо- в ближайшие полтора часа он будет пялится на грудь обнажённой пятикурсници и рисовать её силуэт, а в сторону щуплого карлика смотреть не будет. Ни за что. Ни за какие ковришки. Хотя, может быть, одним глазком...
-Чел ,у тебя на эскизе три кривые сиськи, - громким шепотом вернул его в реальность Хан. Одногруппници рядом тихо засмеялись.
-Отвали, я экспериментирую,-отмохнулся от него Хван и стер ластиком третий, сползший вниз сосок.
-Три сиськи горячо, конечно, но не в твоем исполнении, - заключил Хан, ласково выводя штрихи на волосах. Хенджин бросил на набросок Джисона быстрый взгляд - набросок Хана выглядел лёгким и живым. Он вновь посмотрел на свой- он был вымученным и кривым.
- Нарисуй его, - как бы невзначай бросил Хан.
- Не хочу, - хмуро отмахнулся Хенджин, раздроженно стирая яркие края груди.
-Девочки это не твое, смерись,- просто заключил Джисон, - если не хочешь вылететь из универа, рисуй стаканчик.
Хенджин глянул на часы- пятнадцать минут да конца пары, - затем на жалкое подобие женской груди , что даже не натягивает на позорную троечку с минусом, а потом на того-кого нельзя называть.
Феликс, в отличии от девушки , что сидела на стуле , закинув ногу на ногу , полулежал на кушетке, опираясь на руку. Мышцы красиво выступали, оброзовывая притягательный рельеф. Он смотрел куда-то в даль , поверх студентов, думая о чем-то своём. Черные пряди лежали у него на голове в творческом беспорядке , будто он только проснулся. "Стаканчик"и бедра были прикрыты светлой, кремового цвета простыней. Он размеренно дышал. Светлые, цвета спелого персика ореолы сосков, притягивала взгляд.
Черт с ним!
У Хвана во рту стало совсем сухо. Он шумно сглотнул, поставил новый лист на мольберт, поднес карандаш к бумаге и... Рука сама запорхала, выводя точные, правильные линии, обозначая каждый изгиб силуэта. Хенджин бросал редкие короткие взгляды в сторону Феликса. Его сердце быстро-быстро стучало. Он увлечённо кусал губу и с наслаждением вырисовывал соски на подтянутой груди. Добавить несколько штрихов на волосы, любовно оградить спрятанное от чужих глаз бедро и... готово.
Хван понял , что почти не дышал пока рисовал наспех этот набросок. Пропорции были идеальными: осталось стереть лишние линии, и дорисовать лицо, ведь в глаза Феликсу он так и не осмелился посмотреть.
-Иии...!Закончили! -объявил препод. Девушка-натуршица шумно выдохнула и улыбнулась, ссутелив плечи и закутавшись в предложенную простынь, - всем спасибо, закончим набросок на следующем занятии, - все свободны.