7
Люков стоит рядом с парнем – Стасом, кажется, и вновь смотрит в толпу. Его талию обвивают руки блондинки и это обстоятельство, похоже, совсем не смущает его. Он то поднимает телефон, то опускает, то хмуро оглядывается на дверь... Отвечает коротко на чей-то звонок... И вдруг, словно в каком-то неожиданном порыве пишет мне:
«Воробышек, ты где?»
Я опираюсь спиной об откос окна и замираю. Странный вопрос для Люкова. Какая ему разница «где»? Он так же неожидан для меня, как незнакомое раздражение, появившееся в груди при взгляде на парня. И какая разница мне, кто с ним рядом?
Я оборачиваюсь, отодвигаю портьеру и вижу, как рука Ильи опускается на спину девушке. Она тут же улыбается и теснее прилипает к нему под ободрительные крики Зуева: «Теснее, еще теснее сдвиньсь! Уши из кадра торчат! Ну, все влезли?». Перебрасывает накрученные локоны на плечо и игриво приподнимает к подбородку плечико – стройное и красивое.
- Стоять! Воробышек! Женька, ты где?! – кричит от кафедры верный Колька и, заметив мои ноги на стремянке, оставив у бока скучающую Петрову, командует. – Зуев, подожди!
- Здесь, Коль! – отвечаю я, машу рукой и легко спрыгиваю со стремянки. Мне не хочется заставлять ждать такое количество людей, а потому я бегу по проходу и с визгом влетаю в протянутые руки Невского. Не знаю, что творится у парня в голове, но он хватает меня на руки, подкидывает, и, смеясь, становится в первом ряду.
- Теперь все! – кричит Ромке и тот, прыская от смеха, делает общие снимки. – Поймалась, птичка! Чиизз!
Я чувствую колючий взгляд Люкова вспыхнувшим затылком, хоть и стараюсь не смотреть на него, но Невский не спускает меня с рук, дурачась, даже тогда, когда народ расползается от кафедры и чествует преподавателя.
- Женька, не начинай! – кривится парень, на мой решительный отказ явиться вечером на общую для факультета клубную вечеринку и угрожающе скалится. - Именинникам отказывать нельзя! Скажи, Лид! – обращается за помощью к Петровой.
- Нельзя, Воробышек! – кивает девушка и тут же отворачивается к рассказывающему новогодний анекдот Рябухе.
- Колька! Отпусти сейчас же! Сказала ведь, не могу! – прошу я друга, дергая его за рукав рубашки. - Ну, правда, Коль, не могу. У меня работа, ты же знаешь.
- Я? – удивляется парень и ведет плечом. – Понятия не имею! Какая работа, Жень? – вдруг обижается. – Между прочим, двадцать лет один раз в жизни бывает! А тут еще такой тусняк серьезный намечается. Ну, хочешь, я тебя после работы заберу, все равно с ребятами такси брать будем? Хочешь?
- Посмотрим, Коль, - уклоняюсь я от прямого ответа и вырываюсь из цепких рук. Чмокнув парня на прощание в щеку и пожелав ему в день рождения удачи, вылетаю из аудитории и мчусь домой – у меня впереди рабочая смена в магазине.
***
Странно, но за последнее время мне приходится второй раз делать парню подарок. Еще утром я ничего не знала о дне рождения Невского, а сейчас, за десять минут до конца смены, я стою в отделе канцтоваров и верчу в руках подарочный вариант ручки, думая о друге. Я ничуть не сомневаюсь, он сдержит слово и заедет за мной, как бы я не убеждала его в своем нежелании идти в клуб, и хочу найти весомый аргумент - при решительном отказе идти на вечеринку, все же заверить парня в дружбе.
- Ну что, берете? – спрашивает меня миловидная девушка, торопя с покупкой, и я согласно киваю. Немного дороговато для моего кошелька – да что там, почти вся моя скупая наличность! - но я уверенно иду к кассе и расплачиваюсь.
Колька тоже подготовился. Он перехватывает меня на выходе, вваливается в магазин в компании двух веселых парней, Рябухи и Петровой, и в ультимативной форме сообщает о своем твердом намерении сопроводить птичку тотчас же на университетский тусняк.
Конечно, я отказываюсь. Говорю, что устала, представления не имею, что могла там забыть, и главное, что мне все это не интересно! Но умильно-обиженная рожица Невского, угрозы застрелиться на месте и заверения в страшном проклятии, что падет на голову каждого, кто посмеет в день рождения отказаться от его общества – довершают дело. Я с чувством глубокой печали и безысходности вздыхаю и нехотя киваю головой. Еду с ребятами в общежитие и в течение «щедро» отведенных мне на сборы пяти минут, стараюсь хоть немного перевести подуставший за день дух и привести в порядок внешний вид.
М-да, положение печально. Мой гардероб скуден и непритязателен. И не рассчитан на празднично-новогодние вечеринки, но делать нечего. Конечно, пара приличных вещей, как у любой девушки, у меня в наличии имеется, но дома. Я намеренно не взяла их с собой, желая не выделяться из тени, и теперь за упрямство пенять могу только себе.
Я достаю из шкафа крупной вязки бледно-сиреневый свитер – широкий, с толстой резинкой по бедру и в три четверти «летучими» рукавами, натягиваю под него на тело черную майку-топ, чтобы сохранить у тела остатки тепла, оставляю джинсы, но вот привычные ботинки меняю на черные замшевые сапоги на каблуке. Пожалуй, единственно стоящую вещь в моем сегодняшнем убранстве. На косметику времени нет (да и нет у меня здесь своей, а у Крюковой заимствовать предметы личного пользования в ее отсутствие я не хочу), а на прическу тем более. Я набрасываю шапку, шарф, куртку и выбегаю на улицу, чтобы уже через десять минут бешеной гонки морозной заснеженной трассой оказаться в знакомом мне клубе.
Клуб «Бампер и Ко» встречает яркой неоновой вывеской и темными окнами близлежащих высоток, - все как в прошлый раз. Сердце пропускает один удар, когда я думаю, что могу встретить здесь Люкова, Шибуева или красотку Марго, но решительно отметаю подобные мысли и вхожу вместе с ребятами в сотрясающееся в звуковых волнах, заполненное под завязку подвыпившей молодежью помещение.