Наглядные Пособия. Часть Вторая
«Найтлайн» сделала еще одну передачу с Морри, отчасти потому, что первая вызвала столько откликов. На этот раз, когда операторы и постановщики прошли в дом, они уже расположились по-семейному. И сам Коппел держался заметно дружелюбнее. На этот раз не было пояснительной заставки и интервью перед интервью. Для затравки Коппел и Морри обменялись рассказами о своем детстве: Коппел описал, как он рос в Англии, а Морри поведал, как рос в Бронксе. На Морри была синяя рубашка с длинным рукавом - ему теперь всегда было холодно, даже когда на дворе стояла жара, - а Коппел снял пиджак и остался в рубашке и галстуке. Похоже, Морри снимал с него «амуницию» слой за слоем.
- Вы хорошо выглядите, - сказал Коппел, когда зажужжали камеры.
- Все мне так говорят, - ответил Морри.
- И ваш голос звучит хорошо, - продолжал Коппел.
- Все так говорят.
- А откуда же вы знаете, что вам становится хуже?
Морри вздохнул:
- Никто, кроме меня, этого не знает, Тед. Но я-то знаю.
Когда Морри заговорил, все стало ясно. Он уже не размахивал руками, как прежде, во время первой беседы. С трудом произносил некоторые слова - буква «л», казалось, застревала у него в горле. Через несколько месяцев он скорее всего вообще не сможет говорить.
- А что до моих эмоций, - объяснял Морри Коппелу, - то, когда ко мне приходят друзья и знакомые, настроение у меня хорошее. Любящие люди поддерживают меня. Но бывают дни, когда я подавлен. Что таить, я вижу, что происходит, и меня охватывает ужас. Что я буду делать без рук? Что случится, когда я не смогу больше говорить? Смогу ли я глотать, меня не особо волнует - ну, будут меня кормить через трубочку, что с того. Но мой голос! Мои руки! Они для меня все. Без голоса я не смогу говорить, а без рук не сделаю ни жеста. Это для меня средства.
- Как же вы собираетесь общаться, когда не сможете больше разговаривать? - спросил Коппел.
Морри пожал плечами:
- Наверное, попрошу всех задавать мне вопросы, на которые можно ответить только «да» или «нет».
Ответ этот показался Коппелу таким простым, что он улыбнулся. Коппел спросил Морри о тишине. Он вспомнил о близком друге профессора, Мори Штейне, который в свое время послал в «Бостон глоуб» высказывания Морри. Они вместе работали в университете Брандейса с начала шестидесятых. Теперь Штейн терял слух. Коппел представил, как однажды они окажутся вдвоем, и один не сможет говорить, а другой ничего не будет слышать. И что же будет?
- Я возьму его руку в свою, - сказал Морри. - И мы оба ощутим нашу близость и теплоту. Тед, мы дружим уже тридцать пять лет. Чтобы почувствовать то, что мы испытываем друг к другу, нам уже не нужно ни речи, ни слуха.
Перед самым концом съемки Морри прочитал Коппелу одно из полученных им писем. После первой передачи на «Найтлайн» их пришла уйма. И вот одно было от учительницы из Пенсильвании, которая вела занятия в специальной группе - в ней было всего девять детей, и каждый пережил смерть кого-то из родителей.
- Вот, что я ей ответил. - Морри осторожно водрузил на нос очки. - Дорогая Барбара... Меня очень тронуло ваше письмо. То, что вы делаете для детей, потерявших родителей, необычайно важно. Я тоже потерял одного из родителей в раннем возрасте...
И тут, при все еще жужжавших кинокамерах, Морри поправил очки, замолчал... и вдруг закусил губу и закашлялся. По лицу его потекли слезы.
- Я потерял маму, когда был еще совсем ребенком... и это был для меня страшный удар... Если бы в то время у меня была такая группа, как ваша, где я мог бы поделиться своим горем, я бы обязательно стал ходить в такую группу, потому что... - голос его дрогнул, - ...потому что я был так одинок...
- Морри, - заговорил Коппел, - ваша мать умерла семьдесят лет назад. И вы до сих пор это переживаете?
- Конечно, - едва слышно ответил Морри.