Следуй за вороной

После признания прошла неделя. В субботу, я проснулась, осознав, что Джеймса рядом нет. Из кухни доносились звуки — он тихо передвигался, готовя завтрак. Вначале я почувствовала облегчение, но потом накатила волна тревоги. Я села на кровати, закатила рукава своей байки и начала рассматривать все ещё свежие шрамы. Они выделялись среди других, старых шрамов. Я досадливо подумала, что сегодня будут 30 градусов, конец августа все же.

— Черт... придётся попотеть, — пробормотала я себе под нос, и, осмотрев шкаф, нашла самую тонкую кофту с рукавами. Мои шрамы ещё были слишком яркими и заметными, чтобы я могла позволить себе носить что-то более открытое. Я одела серую кофту без плеч, которая немного скрывала мои руки, и длинные лёгкие штаны с котами. Простая домашняя одежда, но идеально подходящая для того, чтобы скрыть все синяки и шрамы, которые я не хотела показывать.

Когда я вышла из комнаты, немного дрожа от напряжения, я направилась на кухню. Я старалась привести свои мысли в порядок, но внутри всё еще терзали страхи и сомнения. Мои ладони нервно сжались, и я чуть не приняла решение развернуться и вернуться обратно. Но, собравшись с духом, я заставила себя идти дальше, подходя к кухне.

Джеймс стоял у плиты, занятый жаркой яичницы. Его руки движались быстро, а лицо было сосредоточенным. Я вдруг почувствовала, как тепло заполнило моё сердце, наблюдая за ним. Он был таким уютным, таким привычным и родным.

— Доброе утро, — произнес он, обернувшись и улыбнувшись мне. В его глазах было столько тепла, что улыбка автоматически появилась на моем лице, размягчая мои тревоги хотя бы на мгновение.

— Доброе утро, — ответила я, стараясь звучать непринуждённо.

Я подошла ближе и вдыхала тот аромат, который наполнял кухню — запах яиц и поджаренного хлеба. Это было так приятно и уютно, что помогало отвлечься от тёмных мыслей о моих шрамах.

— Как спала? — спросил Джеймс, поворачиваясь ко мне. Я почувствовала его внимательный взгляд и выбрала осторожные слова.

— Нормально, — попыталась сказать я непринужденно, хоть внутреннее беспокойство снова начинало нарастать. — А ты?

— Я тоже неплохо. Стоило бы тебе попробовать, что я приготовил, — он указал взглядом на сковороду, где яйца начали подрумяниваться.

Я кивнула, хотя в голове всё ещё не покидали мысли о том, как выглядели мои руки, и как я смогу говорить с ним, скрывая правду. Но Джеймс был рядом, и это придавало мне сил. Я понимала, что этот день будет не простым, но, возможно, его доброта и любовь смогут помочь мне справиться с тем, что я скрывала.
— И почему же готовишь всегда ты? - Я решила продолжить разговор.
— Во первых, Я просыпаюсь раньше. А во вторых, ты плету сожжешь.- он тихо усмехнулся, и старался не отвлекаться от своей работы.
— С какой стати Я сожгу плету?- удивлённо спросила я у него, пытаясь припомнить когда я ряльно это делала.

— Ты что, забыла? В прошлой квартире с тараканами, когда ты решила приготовить картошку, каким то образом плета решила загореться, и огонь поджёг твою майку. Причина была в том, что ты случайно пролила масло на плиту, и эта кряхтелка решила загореться. - он с упором посмотрел на меня, и из-за этого мне стало неловко.
— Это было один раз...- смущённо сказала я.
— Первый и последний раз. - с облегчением вздохнул он. Он отвернулся от меня, и следил за тем, чтобы нечего не подогрело. Я решила больше не спорить с ним, а то он и так беспокоиться постоянно.

Через несколько минут, Джеймс снова повернулся ко мне, внимательно осмотрев мой наряд. В его голосе зазвучала лёгкая озабоченность:

— Ты с дуба рухнула? Сегодня же 30+ градусов жары! Почему ты в кофте и штанах?

Его вопрос меня немного удивил, но я старалась держать лицо спокойным.

— Эээ... Так я так легче переношу жару. Так делают в восточных странах, ведь в закрытой одежде больше охлаждается от пота и всего прочего, — забармотала я, невольно перебирая пальцы. Ужасное ощущение тревоги закралось в сердце, потому что он всегда замечал, когда я была не в себе, и это меня пугало. Джеймс кинул взгляд на мое перебирание пальцев, и знал что это был мой автоматический взгляд тревоги.

— Тааааккк, а кто-то здесь врёт, — ответил он спокойно, но с лёгкой настороженностью в голосе. В его глазах читалось, что он хотел знать правду. Я растерялась и, чувствуя себя на краю, попыталась выкрутиться.

— Потому что не люблю показывать свои шрамы, — выдавила я. И, как только эти слова вырвались, быстро отвела взгляд в сторону, стараясь игнорировать проникающий взгляд парня.

Я слышала, как он лёгко вздохнул, а затем с подмигиванием продолжил готовить.

— Я к ним уже так привык, что ты можешь не стесняться их мне показывать.

Его слова пронзили меня, хотя я и пыталась скрыть это. Я была тронута, но и напуганной. Намек на принятие меня такой, какая я есть, звучал удивительно, и я не знала, как к этому относиться. В этот момент я почувствовала, как горло сжалось от эмоций.

Джеймс снова сосредоточился на приготовлении завтрака. Я вздохнула с облегчением, осознав, что он не стал копать глубже. Может быть, он действительно был готов поддержать меня, даже не зная всей правды.

Я решила сосредоточиться на моменте, когда звук жарящихся яиц смешивался с ароматом свежеиспечённого хлеба. Его привычные действия успокаивали мою расстроенную душу, и хотя в голове по-прежнему вертелись тревожные мысли, я постаралась насладиться простым завтраком с человеком, который, пусть и не зная всего, всё равно обнимал моё сердце своей добротой. Я подошла к нему с зади,
Он снова повернулся ко мне, внимательно осмотрев мой наряд. В его голосе зазвучала легкая озабоченность:

— Ты с дуба рухнула? Сегодня же 30+ градусов жары! Почему ты в кофте и штанах?

Его вопрос меня немного удивил, но я старалась держать лицо спокойным.

— Эээ... Так я так легче переношу жару. Так делают в восточных странах, ведь в закрытой одежде больше охлаждается от пота и всего прочего, — забармотала я, невольно перебирая пальцы. Ужасное ощущение тревоги закралась в сердце, потому что он всегда замечал, когда я была не в себе, и это меня пугало.

— Тааааккк, а кто-то здесь врёт, — ответил он спокойно, но с легкой настороженностью в голосе. В его глазах читалось, что он хотел знать правду. Я растерялась и, чувствуя себя на краю, попыталась выкрутиться.

— Потому что не люблю показывать свои шрамы, — выдавила я. И, как только эти слова вырвались, быстро отвела взгляд в сторону, стараясь игнорировать его проникающий взгляд.

Я слышала, как он лёгко вздохнул, а затем с подмигиванием продолжил готовить. — Я к ним уже так привык, что ты можешь не стесняться их мне показывать.

Его слова пронзили меня, хотя я и пыталась скрыть это. Я была тронутой, но и напуганной. Намек на принятие меня такой, какая я есть, звучал удивительно, и я не знала, как к этому относиться. В этот момент я почувствовала, как горло сжалось от эмоций.

Джеймс снова сосредоточился на приготовлении завтрака. Я вздохнула с облегчением, осознав, что он не стал копать глубже. Может быть, он действительно был готов поддержать меня, даже не зная всей правды.

Я решила сосредоточиться на моменте, когда звук жарящихся яиц смешивался с ароматом свежеиспечённого хлеба. Его привычные действия успокаивали мою расстроенную душу, и хотя в голове по-прежнему вертелись тревожные мысли, я постаралась насладиться простым завтраком с человеком, который, пусть и не зная всего, всё равно обнимал моё сердце своей добротой. Я подошла к нему сзади и обняла за бока. Я выглянула из под его локтя, и наблюдала как он готовит. Джеймс медленно расскачивался из стороны в сторону, и я качалась вместе с ним. Он наклонился и поцеловал меня в лоб. Таким образом я была вместе с ним всю готовку.

Мы вместе провели это утро, и я надеялась, что со временем сама смогу разобраться с теми тёмными уголками, которые продолжали терзать меня.