Глава 9
— Наш диалог был окончен несколько месяцев назад. Не нужно снова влезать в мою жизнь. Чего ты добиваешься, заказывая мне цветы и опять вторгаясь в мое пространство, не давая и право выбора? — эмоции просились наружу.
Я думала, что у меня все начинается налаживаться. Но как только он опять появился в моей жизни, все идет по наклонной стремительным образом. Я снова возвращаюсь в тот вечер и чувствую как иглы пронзают мою кожу.
— Ева, послушай меня.
— Ты самый отвратительный человек во всем мире. Ты противен мне.
Я собираюсь уйти, но он не дает мне пройти, загораживая выход. Я вижу, как его скулы дергаются от того, насколько он сейчас зол.
— Я, блять, стараюсь, ты не видишь? Я уже несколько дней гонюсь за тобой, шлю тебе эти цветы, чтобы хоть как-то поговорить с тобой. Третий день наседаю у твоего подъезда, чтобы хоть как-то поймать тебя, и сегодня мне наконец-то повезло. Ты можешь меня, блять, просто послушать?
Он хватает мое лицо в свои и смотря в его глаза, мое сердце уходит в пятки от того, насколько они убийственны. Впиваясь своими пальцами, он делает мне больно.
— Тебя не было несколько месяцев, — ответила я полушепотом, чувствуя, как ненависть сменяется бессилием и подступающими слезами, — ты мне ясно указал место в своей жизни. О чем еще тут говорить?
Он глубоко вздохнул и я увидела, как ему нелегко подобрать слова. Он словно боролся внутри с чем-то, что было очевидно по его уставшему виду.
— Каждый в нашей жизни делает ошибки, — он ослабил свои пальцы, тоже перейдя на спокойный голос, и гладя меня большими пальцами то по волосам, то по щекам, но не прерывая нашего зрительного контакта, — мне было невыносимо без тебя. Я признался себе в этом, когда увидел тебя на дне рождения Глеба.
Я усмехнулась, не понимая, как воспринимать его слова и опустила голову, но он снова поднял меня за подбородок, заставляя смотреть на него.
— Я испугался. В тот вечер. Это меня не оправдывает, знаю. И все что я тебе говорил, и как пользовался тобой, мне очень стыдно за это. Я готов просить прощения у тебя, лишь бы ты забыла, все что было.
Его холодные, впавшие глаза смотрели на меня глазами мертвого человека.
— Я не смогу этого забыть, — произнесла я жестко. — Твои слова ничего не меняют.
— Почему ты не можешь меня понять?
Он снова делал мне больно, впиваясь пальцами в волосы.
— Как это выглядит в твоей голове? Растоптать и унизить меня, а затем вернуться как ни в чем не бывало, предлагая дальше играться в игрушки? Подсаживая на иглу, чтобы я снова была бессильна перед тобой и терпела любое отношение к себе? Трахать меня, а потом Киру?
— Когда я был с тобой, я ее не трогал...
— Я обращусь в полицию, если ты не перестанешь меня преследовать! — перебила я его, и отступила на шаг назад, — у тебя скоро свадьба, о которой ты так мечтал, иди и пой, спрыгни с моста от радости!
Я все таки подхожу обратно к столу и наливаю себе алкоголь, делая глоток и на этот раз он никак меня не прерывает.
Егор достает сигарету и молча уходит на балкон.
Меня потрясывает от такой разрядки и спектра эмоций. А в голове звучит его признание, которое он недавно произнес. Я не знаю что это, манипуляции или правда. Я буквально снова таю, но как будто бы понимаю, что меня снова затаскивает в болото.
Один его вид даже гложет мое сердце. Всегда серьезный, собранный, острый как нож, но сегодня он просто обмякшее тело. Такой же грубый конечно, но все остальное просто резонансно. Моя жалость и синдром спасателя снова рвутся наружу, но я командую им сидеть на месте. Не в этот раз. Хотя даже сейчас мне хочется поставить весь мир на паузу, прикоснуться к нему, обнять его, и получив свою дозу, вернуть все на свои места. Продолжая умирать каждый день и твердить себе, что все к лучшему и все правильно.
Опять наливаю себе, и опустошаю стакан. Черт, как же это все до ужаса неприятно.
Я иду в гостиную, сажусь на диван, касаясь взглядом его силуэта на балконе.
Почему он здесь? Если ему все равно, почему он делает все это? Неужели не нашлось других жертв для его игр и мазохизма? Два месяца назад, если бы он стоял передо мной, я бы тут же кинулась ему на шею и согласилась бы на все, что он предложит. Вечно нести бремя любовницы и второго плана, лишь бы чувствовать его.
Сейчас я не унижусь до такого. Я и так унижена перед собой тем, что позволяю ему находиться здесь и разговариваю с ним, после всего, что он сделал.
Егор докуривает и заходит в гостиную. Садится на пол, прижимая мои свисающие ноги к своей груди смотря на меня снизу вверх, пока я дрожу от такой близости.
— Мои слова ничего не значат, я знаю. Позволь мне просто сказать это и я уйду, и больше не потревожу тебя.
Я молча смотрю на него.
— Я просто испугавшийся мальчик. Я боюсь любви и боюсь любить. Я боюсь, что я буду зависим от человека, а он обязательно уйдет. Я не умею доверять людям. Я выберу стабильность и размеренную жизнь, нелюбимого, но благодарного мне спутника, чем пойму, что утону в человеке, а потом он вонзит мне ножи в спину. Поэтому я первым вонзаю эти ножи, чтобы человек не успел сделать мне больно. Зато я буду знать, что контролирую ситуацию и меня не бросят, как не нужную вещь. В чем тогда смысл моей любви? Я не знаю.
Он замолчал, а я не знала, что ответить на эту исповедь. Ни на секунду он не отвел от меня глаз, продолжая пожирать ими.
— Это не оправдание тому, что я сделал с тобой. Но именно после тебя, а точнее с тобой я понял, что я готов умирать. Я готов выбрать неизвестность и каждый день бояться. Я готов как наркоман получать свою дозу, и мне все равно, если это убьет меня. Я готов идти на риски, отдать себя, идти против себя, в полную неизвестность. Ради тебя. Чтобы чувствовать то, что ты мне даешь. Даже если я боюсь.
Мне нечего было сказать. Я не верила его словам. Точнее я не могла поверить тому, что такой человек как Егор, уверенный в себе, идущий напролом и добивающийся своих целей, боится чего-то, как маленький мальчик.
— Подожди, — я опрятнула, пытаясь соединить пазл воедино, — почему ты стойко стоишь на том, что любовь это зло? Что тебя обязательно бросят? Почему ты не рассматриваешь счастливый сценарий, где люди просто любят друг друга и наслаждаются этим?
— Так не бывает. Сама любовь — это нестабильность, это неуверенность, это ежедневные качели. Человек разлюбит, а ты останешься гнить с этими чувствами.
— Поэтому лучше сразу стрелять в человека из-за своего недоверия и боязни открыться?
— Прости... В тот день, когда я увидел тебя, я понял, что уже зависим и мне от этого не деться. Несколько месяцев пытался убить эти чувства, но ты приходила во снах каждый день. А наша встреча мне показала, что я уже на коленях. Я уже не могу думать ни о чем, кроме тебя.
Эти признания терзали мне сердце, но я не знала, как на них реагировать. Я не могла поверить, что передо мной сидит Егор и говорит такие вещи. Мне казалось, что это сон и всего этого не может быть.
— Я не спал три дня, и боролся с собой, но не смог. Пришел к тебе сдаваться — он чуть приподнялся, и взяв мои руки начал покрывать ладони медленными поцелуями, — твое существование показало, что все может быть по-другому. И я не хочу тебя терять. Даже если я такой гандон и поступил с тобой как долбаеб, пожалуйста, дай мне шанс все исправить.
Pov Егор
Ева смотрела на меня непонимающими глазами, но хотя бы не с такой ненавистью как раньше. Мне было сложно убедить ее поверить мне, и вряд ли вообще это звучало искренне, но я буквально вытаскивал эти слова с таким трудом и смотрел на них с таким страхом. Об этом сложно говорить и опять хотелось все отрицать, оставив все на своих местах. Довольствоваться тем, как жил раньше, но я понимаю, что не смогу так. Когда буквально каждый день в голове только одно имя и лишь одно желание. Поступать так для меня — безумно. Но шаг уже сделан.
Я думал об этом все дни, и сейчас, сидя перед ней, наслаждаясь ее ароматом и пленящими глазами, я понимаю — все правильно. Я готов переступать через себя.
— Ты же понимаешь, что невозможно изменить все за секунду? Твое патологическое желание изменять и делать больно не уйдет по щелчку пальцев, — произнесла она осторожно.
Мне нравилось, что она не убирала мои руки, позволяя касаться ее и проводить через кожу ток удовольствия.
— Если ты будешь со мной, я обещаю, что сделаю для этого все возможное, — сейчас не было никаких масок и притворств. Было страшно видеть себя таким. Результатом является отсутствие сна дольше 48 часов или я правда добровольно схожу с ума?
Она глубоко вздохнула. Ее пьяный взор, измученные глаза, которые покрывались пеленой слез, а потом становились жестокими смотрели на меня с жалостью. И я понимал, что она не верит мне. Она мне не верит.
— Егор...
— Я сижу тут, блять, перед тобой. Я говорю слова, которые никому в жизни никогда не говорил. Я унижаюсь блять, чего в жизни не позволил бы себе сделать ради какой-то девушки.
Снова вкус отчаяния, снова нарастающая злость, снова хочется крушить вокруг себя абсолютно все, и неимоверное желание уйти, сделать вид, что ничего не было. Но я уже не смогу. Я не объясню себе это никогда. Для меня до сих пор остается загадкой, что такого она сделала со мной за две недели, что я не могу не хотеть ее уже несколько месяцев? Как одержимый ищу везде ее образ, боясь себе признаться в этом, а затем отчаянно решаю отказаться от всего, что всю жизнь считал правильным.
— Я не говорю тебе простить меня в эту же минуту и кинуться на шею. Я просто хочу, чтобы ты мне поверила.
Ева смотрела на меня невидящими глазами и на ее лице читалось, в каком смятении она сейчас находится.
Я прекрасно понимал ее чувства, и понимал, что такое нельзя простить. Банально, ко мне сейчас нет даже доверия, но все поправимо.
— Я буду лучше, Ева, я обещаю. Если ты мне поверишь и дашь мне шанс, — я положил голову ей на колени, касаясь губами ее ладоней, которые прижимал к себе.
— Уходи, пожалуйста, — произнесла она, разрывая долгое молчание и тишину.
Я поднял на нее глаза, и вглядываясь в них было очевидно, что она хотела сказать другое.
— Ты же не хочешь, чтобы я уходил.
Она сглотнула, и перевала взгляд в сторону, понимая, что ее глаза полные нежности выдают ее.
— Можно я тебя поцелую? — знаю, что перегибаю и просить этого сразу же это сверхнаглости, но я больше не мог смотреть на ее приоткрытые искусанные губы, которые так и манили к себе.
Девушка встала, прерывая наш близкий контакт и отошла к двери, а я продолжил сидеть на полу.
— Егор, уходи пожалуйста, наш разговор окончен.
Что-то сорвалось во мне и рухнуло с такой неистовой силой, что чувства опять хлынули волной, заставляя меня тонуть в них и задыхаться.
Я сжал кулаки, впиваясь ногтями в кожу. Безумно хотелось ударить что-то, сломать, подраться, чтобы почувствовать боль физически. Но я сдержанно поднялся с пола, посмотрел на стоящую у входной двери девушку, которая не удостоила меня больше взглядом, и покорно прошел мимо нее, покидая эту квартиру.
На улице закурил сигарету.
Почему ты решил, что твои жертвы нужны кому-то? Ты боялся зависимости, и боялся что тебя бросят, а ты останешься гнить от боли...
Я засмеялся. Я не мог остановить свой смех от того, насколько я идиот. Насколько я попал в свою же ловушку.
... в итоге так и случилось. Ты уже зависим и уже гниешь.
***
Девочкииии, ну как вам исповедь Егорки?❤️🔥 Поверим ему? 🧚🏻♀️