Освобождение

— С этого момента я делаю либо то, что хочу, либо ничего не делаю, — услышала я как обычно возмущённый голос Саши из миниатюрной кухни, когда с трудом затащила себя в квартиру, где уже было слишком душно, несмотря на ранний час.

— Ты уже сделал, что хотел, когда разболтал первому попавшемуся о наших сокровищах, — Костя успел купить новую пачку сигарет и теперь яростно курил. Он прислонился спиной к обвешанному магнитами холодильнику и выпускал круги дыма.

— Я был пьян! И она так ловко задавала вопросы, что я и не заметил подвоха, — Саша пытался оправдываться, хотя лучше бы он притих и признал свою вину.

— Не заметил, как рассказал, что мы собираемся продавать драгоценности на полмиллиона? Ты полный идиот. Не верю, что я предложил тебе это дело.

— Заткнись, иначе я... — Саша взмахнул кулаком, но потом увидел меня на пороге кухни и замер.

— Доброе утро, мальчики, — широко улыбнулась я и подтянулась к столу, где стояли три банки консервированной фасоли и столько же полулитровых бутылок пива. Завтрак чемпионов.

— Где ты была? — рявкнул недовольный спросонья Костя и потушил уже четвертую сигарету. Запах на кухне стоял адский.

— Человека спасала.

— А что с ногой?

— Кое-что нехорошее.

— Знаешь, мы уже подумали, что ты сбежала, — произнес Саша то, что я как раз и ожидала услышать.

— Куда мне бежать? — вздохнула я с ясными нотками сожаления и взяла в руки открывашку. — Так, что мы имеем? Александр рассказал Ире о предстоящей сделке, и она решила воспользоваться ситуацией.

— Но не учла, что никто не будет выполнять её условия, потому что на твою сумку, как и на тебя саму, всем плевать, — поспешил дополнить меня Костя и с наслаждением сделал глоток из своей бутылки. — М-м-м, пиво. Вкус детства.

Интересное, однако, детство.

— Ты вчера мне уже всё высказал, можешь не повторяться, — спокойно ответила я и зачерпнула ложкой фасоль. Напиток свой я отставила в сторону, хотелось верить, что вода из крана текла питьевая.

— Через полчаса мы выезжаем, а ты пока подумай, как заработать денег.

Если мне на самом деле придется платить наглой художнице, то я прекрасно знала, как получу необходимую сумму, оставалось лишь немного подождать.

— Я же могу съездить с вами?

— Еще чего! — фыркнул Саша. К своему пиву он тоже не притронулся, не хотел напоминать себе о болезненном прошлом.

— Ты же ходишь еле-еле, Дашуль. Тебе бы подлечиться не мешало, — Костя вышел из-за стола и направился в комнату, даже не подумав убрать за собой. Что-то мне подсказывало, что он решил возложить ответственность на мои тощие плечи.

— Меня зовут Дария, и я поеду с вами, потому что тоже теперь буду делать только то, что хочу.

Саша усмехнулся и протянул руку к хлебнице. Вскоре на столе появился зерновой белый хлеб, и наш завтрак заиграл новыми красками.

Пока Костя наряжался в спальне для встречи с уважаемым Мартино, мы с Сашей в тишине доели фасоль с хлебом и выпили по чашке воды. Чувствовала я себя паршиво из-за свалившегося на меня презрения, хотя у них не было никаких причин так ко мне относиться. Презирать должна была их я, но почему-то во мне то и дело проскакивало нечто похожее на вину. Украденная сумка словно растоптала зарождавшиеся между нами ростки доверительных отношений, и вряд ли их теперь можно было возродить, тем более если я собиралась обокрасть грабителей. Не хотелось думать, что же случится потом, смогу ли я спокойно вернуться домой и попасть на защиту курсовой работы. От сменяющих друг друга эпизодов моей жизни складывалось впечатление, что я потеряла все шансы выиграть.

Сначала я преодолела желание вновь выброситься из окна, а потом попросила у Саши телефон. Ира оставила ему свой ник в Телеграме, и я хотела как можно скорее с ней поговорить и, возможно, уговорить её вернуться на путь здравого смысла, гуманизма и любви к ближнему. На мое длинное эмоциональное сообщение она ответила почти сразу же, будто только и делала, что ждала, когда же наконец решатся заплатить ей кучу денег за воровство. На миг я подумала, как столько краж могло внезапно завертеться вокруг законопослушной меня, но и на этот вопрос ответ не находился.

— Если честно, — зашептал Саша, когда я печатала следующее сообщение, — пусть всё у тебя получится. Не представляю, что случилось бы со мной в такой ситуации.

Я удивилась проявленному сочувствию, но кивнула в знак благодарности.

Ира, в отличие от меня, отвечала коротко, мои мольбы нисколько не затронули струны её души. Пробежав глазами по новому сообщению, я жалобно простонала, отдала Саше телефон и закрыла лицо руками, чтобы ненадолго спрятаться от своих проблем.

— Что такое? — Саша зашел в мессенджер и прочитал сообщение вслух: «Никаких других вариантов. Только 15 тысяч. И меня мало волнует то, что у тебя их нет. Найдёшь, если очень того захочешь».

Из меня вылетел выдох подстреленного оленёнка.

— Может, и правда найдёшь. Чудеса случаются, — Саша как будто действительно хотел меня поддержать. Без Кости он становился чуточку мягче, ему не нужно было отбивать нападки упрекающего друга и выплескивать свои обиды на мне.

— Не верю в чудеса, — ответила я и тяжело вздохнула.

— Каждому нужно во что-то верить.

— Тогда я верю в глобальное потепление.

Саша отмахнулся и тоже поднялся. В гостиной его поджидал черный костюм и белая рубашка. Они с Костей решили притвориться серьезными людьми. Вряд ли ювелир поверит этому маскараду, когда увидит их бандитские лица, но пусть играют роль, если им так легче. Сама я решила особо не наряжаться, поэтому осталась во все тех же черных джинсах, только надела светло-голубую блузку Марины. А еще накрасила губы.

***

Ювелирный в районе Номентано оказался в десятки раз роскошнее того, где я в связи с печальными событиями побывала вчера утром. Свисающие хрустальные люстры с потолка, позолоченные стойки с украшениями, огромные зеркала и мраморный пол. Когда мы переступили порог этого волшебного, удивительного, невероятного места, у всех на миг захватило дух от всплеска приятного волнения перед богатством. Мы осторожно прошлись по магазину, где не было ни одной души, осмотрели окружающее нас со всех сторон золото и молча согласились друг с другом, что нам посчастливилось попасть в самый центр земного рая.

— Где хозяин? Магазин открыт, а никто за ним не следит, — Костя заложил руки за спину и еще раз прошелся вдоль витрин. По его оживленному взгляду можно было догадаться, как он сгорает от желания потрогать всё, на что устремлялись заинтересованные глаза.

— Может, нам зайти вон туда? — Саша указал на дверь, притаившуюся в глубине магазина позади кассы.

Мужчины ловко перепрыгнули прилавок, а потом и хромающей мне помогли перебраться на другую сторону. На привлекшей наше внимание двери висела стильная табличка с парой английских слов курсивного начертания: «Посторонним вход запрещен».

— Саш, ты посторонний? — спросил Костя.

— Нет.

— Вот я тоже. Значит, идем.

Я успела сперва постучать, прежде чем Костя навалился на дверную ручку. Так мы оказались в небольшом дорого обставленном кабинете с красивым столом из темного дерева, за которым восседал, словно король, задумчивый старик с седой бородой и в светлом костюме. Своими крепкими руками, способными задушить кого угодно, он демонстративно пересчитывал деньги и даже не сразу сообразил, что в комнате он больше не один.

— У нас назначена встреча на одиннадцать утра, — сразу же перешел к делу Костя по-английски и поставил на стол два деловых портфеля, куда они с Сашей ещё раньше сгрузили украшения.

Вмешиваться в разговор я не планировала, поэтому тихонько отошла к стене, где висела зацепившая мой взгляд репродукция картины Теодора Жерико «Лошадь, атакуемая львом». Я сразу почувствовала подвох. Белая лошадь с развевающейся гривой, крепким телом и страстью к жизни во многом превосходила по величию набросившегося ей на спину небольшого льва, больше похожего на глупого заигравшегося котенка. Однако боя было не миновать, и гибель поджидала прекрасную лошадь, ведь именно так устроен наш мир, где львам, даже самым облезлым, по праву рождения достаются в жертвы храбрые лошади.

Тем временем старик за столом отвлекся от своих денег и поднял глаза на гостей.

— Я не закрыл дверь? Как я мог! Так и всякое хулиганье вломится, — запричитал он и показал жестом, чтобы портфели подвинули ближе к нему.

Синьор Росси сразу же открыл оба и минуту разглядывал осветившее кабинет золото, затем начал доставать по одному изделию и с помощью лежавшей рядом лупы внимательно рассматривать товар.

— Мы так до ночи проторчим здесь, — пробубнил себе под нос Саша и сел на единственный свободный стул.

Я продолжала стоять у картины, но теперь не сводила взгляд с ювелира, в чьих умелых руках прямо сейчас решалась моя судьба. Я боялась, что он заметит брак или ему просто-напросто не понравятся драгоценности, скажет проваливать и возвращаться только тогда, когда мы обретём утончённый вкус. Моя тревога возрастала с каждым хмурым взглядом старика, с каждым тяжелым вдохом и каждой пометкой в толстом кожаном блокноте.

— Что скажете? Берёте? — не выдержал затянувшегося молчания Костя и как-то слишком грозно навис над погружённым в работу ювелиром.

— Отчего ж не взять. Что-то переплавим, что-то обработаем, что-то сразу пустим в ход, — Мартино продолжал тщательно изучать награбленное.

— Тогда давайте меняться, — Саша тоже подошел к столу и взял лежащую там стопку купюр, но после гневного взгляда ювелира быстро положил деньги обратно.

— Пятьсот тысяч, — напомнил Костя на всякий случай.

Синьор Росси кивнул с довольной улыбкой, будто ему удалось обхитрить нас, и лениво направился к внушающему доверие сейфу в тёмном углу кабинета.

Приближался тот самый момент.

Момент, когда ты резко становишься богатым.

Момент, запоминающийся на всю оставшуюся жизнь.

И мы должны были вот-вот его испытать, если бы в комнате вдруг не появился ещё один человек, после чего весь план обратился в пыль, тут же подхваченную южным ветром и отправленную в кругосветное путешествие.

Ювелир отвлекся от сейфа, где уже успел ввести первую цифру (это была девятка), и посмотрел на своего сына. И не успел он толком на него посмотреть, как громко ахнул и бросился к нему с протянутыми руками. Золото и деньги исчезли для него мгновенно.

Сначала я ничего не понимала, но когда лысый мужчина в желтой футболке развернулся и посмотрел на нас своими тусклыми глазами, то я в миг поняла всё. Шишка на лбу, синяк на носу, не смытая в нескольких местах кровь. Это был он. Злодей из заброшенного дома, угрюмый повелитель наркоманов, сторож затравленной Сильвии.

То, что случилось дальше, больше походило на нелепый цирковой номер. Диджей оттолкнул своего шокированного отца и с львиным рыком метнулся ко мне, а я, пародируя бойкую, но раненую лошадь, рванула с места, но только не вон из забитого публикой кабинета, а вокруг огромного стола. Диджей согласился с правилами и принялся скакать за мной по кругу, размахивать руками и бросать в меня ручки, карандаши и даже кожаный блокнот отца. Все остальные же замерли от рухнувшего на них с высоты небоскреба шока и лишь наблюдали за слабо режиссированной погоней.

Спустя несколько минут силы уже заканчивались, и нужно было бы срочно менять стратегию выживания.

— Да отвали ты от меня, — искренне попросила я, но сын достопочтенного ювелира плевать хотел на мои просьбы.

В какой-то момент я схватила с опустевшего стола небольшой вентилятор, что помогал справляться с жарой в непроветриваемом помещении, и направила его на несущегося на меня безумца.

— Я тебя сдую, если ты приблизишься хоть на шаг, — предупредила я и приготовилась к финальной схватке. К счастью, Саша вышел из затянувшегося ступора и перегородил диджею путь к желанному мщению.

— Хватит! — крикнул рыцарь и попытался оттолкнуть диджея к стене, но тот был намного больше и сильнее, поэтому к Саше присоединился Костя, и вдвоём они оттащили моего врага и усадили на стул.

— Фабио! — старик подбежал к выпускающему пар сыну и положил руки на его широкие плечи. — Объясни же, что случилось. Зачем ты бросился на эту милую девочку?

— Сучка! Я... тебе... сердце... вырву, — Фабио наконец-то перешёл на английский, хотя говорил он на языке межкультурной коммуникации хуже некуда.

— Вообще-то Мориарти в «Шерлоке» сказал: «Я тебе сердце выжгу», — поправила я, а сама подумала, что всем бы в последнее время только прикончить меня. И чем больше желающих находилось, тем меньше мне хотелось оказаться выброшенной в реку или закопанной в лесу. Такой вот дивный парадокс. В одиночестве я регулярно размышляла о смерти, но как только на моём горизонте появлялся кто-то с угрозой меня убить, мне вдруг резко нравилось ощущать себя частью этого огромного жестокого мира.

Синьор Росси снова попросил Фабио объясниться, и тот спустя пару глубоких вдохов пустился в животрепещущий рассказ об организованном мною взломе с проникновением и похищении его девушки. Я всеми силами пыталась вмешаться и доказать, что всё было на самом деле не так, что пострадавшая здесь я, а не этот козел, но старик махал на меня руками и приказывал молчать. Лишенная надежды на справедливость, я поникла и присела на край стола.

— Какой ужас! И эти люди хотели иметь со мной дело, — заволновался ювелир, когда Фабио завершил свой омерзительно ложный рассказ. — Я почти дал им полмиллиона! — он подошёл к маленькому холодильнику возле заставленного декоративными книгами шкафа и достал оттуда бутылку молока. — Убирайтесь отсюда! С такими бандитами я не собираюсь вести бизнес.

Я подумала, что старик хочет успокоить свои нервы молоком, но он отнёс полный стакан сыну со словами:

— Выпей, малыш. Тебе нужны силы после такого происшествия.

Фабио с благодарностью принял напиток. Одно умиление, честное слово.

— Вы ещё здесь? — спросил ювелир и свирепо глянул на Костю, который не мог ни пошевелиться, ни поверить в то, что Мартино только что разорвал в клочья честную сделку.

— Синьор Росси, вы же шутите? Почему мы не можем завершить дело из-за этой дурацкой истории?

— Я же сказал! — терпение старика стремительно заканчивалось. — С разбойниками не работаю.

— Но при чем здесь мы, если разбойница она? — вмешался Саша и ткнул в меня пальцем. Об утренней поддержке за завтраком можно было забыть.

— Яблоко от яблони, господа. Раз ваша дочь совершенно невменяемая, то боюсь, и вы из того же теста.

— Какая, к черту, дочь! — тут же взорвался обезумивший от такого катастрофического предположения Костя. — Вижу её впервые в жизни, стояла у входа в магазин и проскочила вместе с нами. Синьор Росси, поверьте же, у нас с ней нет ничего общего.

Но тот не хотел его слушать, он вновь повернулся к Фабио и с глубочайшим сочувствием дотронулся до его мерзкой шишки. Синьор Росси будто не замечал красных глаз, расширенных зрачков и легкой дрожи в теле своего пострадавшего от моей жестокости мальчика. Только что рассуждал о яблоках, а у самого сын наркоман.

— Нет, ну надо же! Ваш старческий маразм уже перешёл все границы! — продолжал возмущаться Костя и расхаживать по кабинету. — Вы хоть знаете, сколько усилий нам потребовалось, чтобы добраться досюда, чтобы стоять вот на этом паркете? Вам не снились такие страдания! И что прикажите делать теперь? Обратно ехать с этими портфелями? Абсурд! Я не уйду, пока вы мне не заплатите! — возбужденный крик давно вылетел за пределы кабинета.

— Перестаньте кричать, я все равно не успеваю за вашей речью. Сделка отменена, покиньте мой магазин, иначе я натравлю на вас сына.

Я ему поверила, потому что Фабио наверняка занимался борьбой или боксом, а может, и ещё чем-нибудь интересным. Костя же задохнулся от такой бессовестной угрозы и больше не выступал. Он толкнул Сашу к столу, чтобы тот собрал украшения обратно в портфели. Я хотела помочь, но Саша больно ударил меня по руке, и я вновь обратилась в молчаливую тень.

— Дурдом! Настоящий дурдом! — Костя предпринял последнюю попытку возмутиться.

— Выметайтесь, — ювелир открыл нам дверь.

Когда Костя и Саша уже вышли из кабинета, точнее, вылетели с желанием разрушить всё на своем пути, Мартино на миг задержал меня и склонился поближе, чтобы прошептать:

— Тебе очень повезло, девочка. Если Фабио зол, он уничтожает источник своей злости.

— А если Фабио обдолбан, он случайно не уничтожает себя? — ответила я и последний раз взглянула на сейф, где лежали деньги для моего спасения.

Как только наша неудачливая компания оказалась на улице, на меня сразу же обрушился поток обвинений, критики и упреков. По словам грабителей, я представляла собой воплощение зла, являлась разрушительницей счастья и матерью бедствий, я несла миру только опасности, горе, страдания, неудачи и гибель. Саша вновь пожалел, что не пристрелил меня возле магазина.

— Вот черт, был бы у нас пистолет, я бы показал этому деду, как держать своё слово, — Костя вытащил из кармана пиджака зажигалку и сигарету.

— Может, попробовать здесь где-нибудь достать и вернуться потом за деньгами? — неуверенно предложил Саша.

Мы перешли на другую сторону дороги и направились к метро. На такси разъезжать Костя запретил.

— Да где же мы найдем пистолет?

— А пусть Дария этим займется, — Саша даже улыбнулся собственной идее. — Раз из-за неё нам отказали, она и должна всё исправить. Никто не заставлял её ехать, сама напросилась, и вот что из этого вышло. Кстати, никто и не заставлял её тащиться в тот дом и избивать наркоманов.

Затем Саша посмотрел на меня и добавил:

— У тебя какие-то психические отклонения, что ли? Синдром гиперактивности?

— Синдром гиперневезения, раз встретила вас, — буркнула я.

— В общем, я считаю, что Дария нам должна. Согласен?

Костя покосился на меня:

— Слышала? Ты принесёшь нам пистолет.

— Да вы издеваетесь? — других слов в этот момент у меня не нашлось.

Мало того, что мне теперь срочно нужно было решать, как же рассчитаться с Ирой и как объясниться Сильвии, так ещё на меня захотели повесить оружие, будто я больше всех умела нарушать законы и давно заслужила репутацию в криминальных кругах.

— Твоё время пошло, и я не советую тратить его впустую.

— Костя, ты же понимаешь, что я не выполню эту просьбу.

— Не просьбу, а приказ. Если жить хочешь, то выполнишь.

Это было чересчур.

Костя с Сашей ускорили шаг, чтобы оставить меня обдумывать их приказ наедине с собой, и до метро мы больше не разговаривали. Вскоре я поняла, что выбора у меня действительно нет. Из-за моего сумасшедшего невезения и неправдоподобных совпадений мы остались без денег, и я обязана была что-то с этим сделать. 

Примечания:

1. Пап, ты чего дверь не закрыл? Совсем уже одурел? (итал.)

2. Ты! В этот раз не уйдешь (итал.)