Глава 5.
Утро началось с гадкого звука будильника, который испортил этот и без того ужасный день. Первое сентября, как никак. Осаму принял сидячее положение на кровати и держался за голову, ещё пару минут слушая будильник, потому-что не мог прийти в себя чтобы его отключить. Достоевский был в таком же состоянии, поэтому кинул подушку в Дазая, чтобы тот наконец-то отключил этот кошмар. Шатен выключил будильник. До начала пар был час.
– Как у меня бошка болит... – Пробубнел сонный Осаму.
– А кто-то вчера говорил, что не будет напиваться, так как на учёбу придёт как овощ...
– Это случайно вышло... Пиво само как-то попало ко мне, а потом я ещё и попросил у Чуи вино попробовать... Оно было такое вкусное, прям не удержаться...
Парни поднялись с кроватей и сразу же направились принимать таблетки от головной боли. Затем привели себя в порядок, сходили в быстрый душ и в без двадцати десять (9:40) уже были готовы идти на пары. Оставалось надеяться, что они за двадцать минут доковыляют до университета.
Они были в учебном заведении через пятнадцать минут. Пришли в нужную аудиторию, и осматривались. Все места уже были заняты, и мест на двоих не оставалось, поэтому им нужно было сесть по отдельности.
В аудиторию вошёл знакомый человек, низкого роста с рыжей причёской. Это был Чуя. Дазай узнал его сразу же. Он повернулся, немного пошатнувшись, едва не уронив рюкзак, который висел у него на правом плече. Лицо Осаму было похоже на кислый лимон, который выжали несколько раз и выдавили из него все жилки. Практически каждый человек в аудитории выглядел так, потому-что многие из них присутствовали на вчерашней тусовке. Накахара был без рюкзака, он давно пришёл в аудиторию и занял себе место, а потом куда-то ушёл. Рыжик подошёл к Дазаю, пока его друг уже сел на какое-то место, с неким Николаем Гоголем.
– О, привет! – Радостно сказал Чуя.
– Привет. – Устало сказал шатен.
К ним подошёл Достоевский, и так же поздоровался с Накахарой. Дазай себе всё ещё не выбрал место.
– Кстати, красавчик, я не знал, что ты так превосходно целуешься. – Усмехнулся Чуя.
– Что-что? – Осаму не понял, к чему это было сказано. Он забыл то, что было ночью.
– Ты наверное забыл, ну ладно. Не хочешь сесть рядом со мной, пока место никто не занял?
– Ладно... Спасибо.
Чуя забрал рюкзак Дазая, и положил его на стул рядом со своим, чтобы место никто другой не занял. Рыжик уселся на своё место, а парни остались всё на том же месте.
– О чём он сейчас говорил? – Удивлённо заговорил шатен.
– Хах, – Достоевский усмехнулся. – ты и вправду не помнишь? Я конечно тоже это забыл, пока он сам не напомнил.
– О чём забыл? К чему это сейчас вообще было сказано? Я ничего не понял... Он сказал, что я превосходно целуюсь, а откуда то ему знать? – И на этом моменте Осаму осенило... – О нет... Нет-нет-нет...
– Да-да-да, Дазай.
– Не-е-ет... Только не говори мне, что...
– Да, Дазай! Да! Я всё больше перестаю верить в то, что ты натурал. А вообще, ты вчера сказал, что ты бисексуал. А пьяные правду говорят всегда.
– Чего я? Да я не мог этого сказать, я сам не знаю кто я...
– Да брось ты, это был всего лишь поцелуй. Как ты там мне ответил: «Я всего лишь выполнял задание».
– Дай угадаю, это тупое задание мне задал ты!?
– Ну да, я. Но я не говорил тебе целовать именно Чую, я сказал любого из присутствующих. Ты сам выбрал Чую.
– Господи, какой стыд... Какой позор... О, ужас... Надеюсь этого никто не помнит...
– Дазай, если я не ошибаюсь, то кто-то на камеру это снимал.
– Ну нет... Это просто кошмар... Чуя ведь всё помнит... Он был практически трезв...
– Верно! Теперь то ты признаешь то, что ты гей? Или хотя бы би.
– Нет, не признаю. Я не могу быть таким...
Достоевский вздохнул. Дазай был слишком настырный и всегда стоял на своём мнении, спорить с ним - проще повешаться. Так же, как и искать ему девушку.
Раздался ужасный звонок, который начал долбить по ушам. Боль в голове стала невыносимой. Осаму прижал ладони к ушам, и прошёл на своё место. Спустя пару минут в аудиторию зашёл преподаватель, который начал проводить лекцию. Осаму было не до того, чтобы слушать эту болтовню. У него сильно болела голова после такой то пьянки, так ещё и не покидали мысли о том, что он целовался с Чуей. Но он до последнего не будет в это верить, пока не увидит доказательств.
На перемене Достоевский переслал Дазаю видео, которое ему кто-то отправил, Осаму открыл его, и просто расскрыл рот, пряча своё красное лицо от стыда. Чуя тоже смотрел, и лишь улыбался.
– Это всё алкоголь, – Нежно сказал рыжик, кладя руку на плечо шатена. От этого действия второй дрогнул. – не бери в голову.
– Мне слишком стыдно смотреть тебе в глаза теперь...
– Всё нормально.
– Тебя поцеловал парень, и всё нормально!? Я с тебя поражаюсь...
– Дазай, я гей.
От такого заявления Осаму подавился собственной слюнёй во рту. Такого он точно не ожидал, и удивился ещё больше.
– Так что мне нормально такое испытывать. Но за себя ты не волнуйся, ты мне не нравишься и приставать как-то к тебе я не собираюсь. Хорошо? Мы можем продолжать общаться, забыв эту глупую ситуацию.
– Хорошо...
Дазай обычно всё и всегда рассказывает Фёдору, но не в этот раз. Он умолчал об этом диалоге, во избежание проблем, с которыми к нему будет лезть Достоевский. Осаму поцеловался со своим другом, так тот ещё и гей. Он был очень смущён, а лицо горело от стыда. Ему действительно было теперь неловко смотреть в глаза Чуе. И сам Дазай всё больше сомневался в своей натуральности, прямо как Достоевский.