Глава 32
Теплый утренний свет робко пробивался сквозь щели в шторах, окрашивая спальню в нежные, золотистые тона. Максим проснулся первым, как всегда. Его тело приятно ныло от глубокого, восстановительного сна, но сознание уже было ясным. Первое, что он ощутил, — это тепло Алины, прижавшейся к нему спиной. Ее дыхание было ровным и спокойным, а ее мягкая попа уютно устроилась в изгибе его таза.
Он нежно обнял ее за талию, притягивая еще ближе, и прижался губами к ее обнаженному плечу. Алина что-то прошептала сквозь сон, и ее тело инстинктивно выгнулось, прижимаясь к нему еще сильнее. Его руки начали медленное, ленивое путешествие по ее телу. Он ласкал ее еще сонную грудь, чувствуя, как под его ладонью твердеют ее сосочки. Его пальцы скользнули по плоскости живота, вниз, к самой интимной, теплой и влажной от утреннего сна части ее.
— Максим... — ее голос был густым и вязким, полным сна. — Ты уже проснулся...
— Проснулся, моя хорошая, — прошептал он в ответ, целуя ее в шею под мочкой уха, в то самое место, которое всегда заставляло ее содрогаться. — И очень хочу тебя.
Она потянулась, как кошка, ее тело выгнулось в его объятиях, и она прошептала:
—Я тоже...
Он помог ей остаться в том же положении, на боку, прижатой к нему спиной. Поза «ложечки» была самой нежной, самой интимной. В ней он мог чувствовать каждую клеточку ее тела, каждую ее реакцию. Он нанес на себя и на нее немного смазки, его движения были неторопливыми, почти ленивыми.
— Расслабься, детка, — он шептал ей, пока его член медленно, нежно скользил между ее сомкнутых ягодиц, находя путь. — Просто почувствуй...
И он вошел в нее. Медленно, плавно, заполняя ее собой. Алина тихо ахнула, ее пальцы вцепились в его руку, лежавшую у нее на животе. Ощущение было не таким интенсивным, как в других позах, но более глубоким, более сокровенным. Он был не просто внутри нее; он окружал ее, он был ее защитой и ее обладателем одновременно.
Он начал двигаться. Нежно, ритмично. Его толчки были неглубокими, но точными. Он чувствовал каждое ее внутреннее движение, каждое сокращение ее мышц. Его губы не отрывались от ее кожи — он целовал ее плечо, шею, затылок, шепча на ухо самые нежные, самые грязные и самые любящие слова.
— Ты вся моя, моя сладкая, — его голос был хриплым от наслаждения. — Ты чувствуешь, как мы соединены?
— Да... — ее ответ был больше похож на стон. Ее голова откинулась назад, на его плечо, и она смотрела на него перевернутым, полным страсти взглядом. — Так хорошо... Максим...
Он ускорил ритм, но не сделал его грубее. Одна его рука продолжала лежать у нее на животе, а другая опустилась ниже, к тому месту, где они были соединены. Его пальцы нашли ее клитор и начали нежно, круговыми движениями, ласкать его.
Двойная стимуляция, нежность позы и его горячие шепотки свели Алину с ума. Ее стоны стали громче, отчаяннее. Ее тело начало трепетать в его объятиях.
— Я сейчас... — она не могла даже договорить.
— Кончай, малыш, — приказал он ей, и его собственный голос дрожал на грани. — Кончай для меня.
Ее крик был приглушенным, уткнувшимся в его плечо. Ее внутренние мышцы судорожно сжались вокруг него, и это стало для него последней каплей. С низким стоном он достиг пика, заполняя ее теплом, одновременно с ее собственными спазмами.
Они лежали так еще несколько минут, тяжело дыша, все так же соединенные. Максим не отпускал ее, прижимая к себе и покрывая поцелуями ее плечо и шею.
— Доброе утро, моя девочка, — наконец прошептал он, его голос снова стал мягким и ласковым.
Алина перевернулась к нему лицом, ее глаза сияли от счастья и любви.
—Доброе утро. Лучшее пробуждение.
Они лежали, обнявшись, слушая, как за окном просыпается город, и понимая, что их маленький мир, втроем с Бусей, который сейчас сладко спал в своем домике, — это самое настоящее счастье. А такое нежное, доверительное утро было его самой прекрасной частью.