Непокорная

После прогулки с Майей я смогла вдохнуть полной грудью. Я чувствовала легкую радость и спокойствие, когда зашла в дом. Когда не стало Майлза, я ничего не поменяла здесь. В моей гостиной все так же стояли его любимые синие тапочки, а в нашей комнате висела его фотография. Я чтила память о Майлзе в каждой вещице, что он оставил, и не желала ничего менять. Наверное, мне все еще казалось, что однажды он вернется, и мы заживем как раньше: я снова буду слушать его глупые анекдоты, принимать утренний кофе в постель и рисовать на запотевшем зеркале наивные сердечки, в которых напишу его имя.

До вылазки оставался час. Обычно, я не прожигала время, а пропадала на тренировках, чтобы поддерживать форму. Но сейчас мне требовался отдых, иначе я грозила травмировать плечо еще больше.

Я не привыкла жить с серьезными увечьями. Мои мышцы ныли из-за нехватки нагрузки, и тело жаждало порезвиться в зале хотя бы часок. Устроившись на диване, я всячески отгоняла навязчивые желания и пыталась сосредоточиться на плане, который нам предоставил Джордж. Французский Квартал всегда характеризовался большим скопищем фейри, и очередная группировка образовалась под сувенирной лавкой на Бурбон Стрит. Фейри редко работали в одиночку: им было спокойнее держаться вместе. Тем более, так можно было отхватить больше жертв.

Тихий стук в дверь принудил меня подняться. Я никого не ждала, однако понимала, кто мог пожаловать ко мне. Проклиная все на свете, я посмотрела в глазок. Это был никто иной, как Дэйсон. До нашей вылазки было много времени, но он пожаловал ко мне раньше положенного.

Не имея ни малейшего желания впускать его, я приоткрыла дверь. Карамельные глаза тут же нашли мои, и мягкая улыбка тронула пухлые губы.

— Я писал в Фэйсбук, но ты не отвечаешь. Я было подумал, что ты потеряла ко мне интерес, если бы не увил в окне твою милую мордашку. — Новенький коварно улыбнулся. — Понравился мой пресс?

Я держалась ровно, и на моем лице не было ни одного намека на улыбку. Впрочем, Дэйсона это не смутило, и он продолжал ухмыляться, весело раскачиваясь на пятках.

— Тебе что-то нужно? — вяло поинтересовалась я.

Дарви наигранно вздохнул и оперся рукой о дверной косяк. Я услышала тонкий аромат мяты и мыла «Айвори», исходящий от его бархатистой кожи. Майлз пользовался точно таким же.

На секунду мне стало дурно. Дэйсон увидел мое скорчившееся лицо и все же соизволил ответить:

— Мне нечем заняться, и я решил заглянуть в гости, но если я тебе так отвратителен...

— ... нет, просто, — я подняла на него взор, подмечая, как сильно он не похож на Майлза, — сейчас не время для гостей.

— Правда? А чем ты занимаешься? Тебе не скучно одной?

— Разве тебе есть до этого дело?

Новенький всплеснул плечами.

— Да. — Он поймал мой хмурый взгляд. — Нет?

— Нет, — повторила я. — Ты и правда хотел прийти к тому, кто тебе не рад?

— По-моему, мы очень даже мило пообщались в Фэйсбуке.

— Мы с тобой не будем друзьями.

— Какая злючка, — дразнился Дэйсон, вызывая во мне уже привычное раздражение. — Но ты права, друзьями мы не будем.

Я сглотнула.

— Рада, что ты это понял.

— Я не договорил. — Охотник наклонил голову набок, внимательно изучая мои приоткрытые в ожидании губы. — С такими как ты не дружат, а зовут под венец.

Громко вздохнув, я притупила взгляд. Мы с Майлзом собирались пожениться, но не успели...

— Тебе пора. — Я услышала свой ровный голос, налившийся сталью. — Больше не приходи.

— Если не хочешь звать меня в дом, давай хотя бы прогуляемся? — предложил Дэйсон, легонько толкая дверь. — До вылазки еще куча времени, почему бы нам не узнать друг друга лучше?

— Это нужно только тебе.

— Вспомни свой лайк в Фэйсбуке, — не отставал он. — Вряд ли ты случайно нашла мою страничку и добралась до самых старых фотографий. Я тебе небезразличен.

Я могла опровергнуть его слова, ведь это было чистой правдой. Дэйсон интересовал меня как Охотник. Я хотела узнать о нем больше: его сильные и слабые стороны, чтобы иметь хоть какой-то вес. Но до сих пор он оставался для меня чистым листом и был самым желанным открытием. Я хотела видеть, как он дерется и справляется с работой. Мне хотелось знать, сколько фейри он перебил, и были ли у него серьезные травмы вроде моих. Мне хотелось знать, насколько Дэйсон Дарви лучше меня или хуже.

Дэйсон демонстративно кашлянул, возвращая меня в реальность.

— Итак, что мы решили?

— Каждый возвращается к своим делам.

— И какие же у тебя дела?

Я задумалась. Так просто от Дэйсона не отвязаться.

— Мне нужно подготовиться для вылазки.

— Морально? — Новенький надломил бровь и посмотрел на мое перебинтованное плечо.

— Я хочу побыть одна и подготовиться к работе. Тебя не должно волновать, как я буду это делать.

Я попыталась закрыть дверь, но ловкие пальцы Дэйсона пролезли в проем, преграждая единственную попытку избавиться от него.

— Ты все время посвящаешь работе и не даешь себе расслабиться? Как на это реагирует твой парень?

Что-то внутри меня щелкнуло. Я отворила дверь настолько широко, что Дэйсон попятился, потеряв опору. Яростно выдыхая, я смотрела в его глаза, не веря, что такой наглец свалился на мою голову.

— Мой парень мертв.

Дэйсон молчал, но это продлилось недолго. Охотник открыл рот, и я приготовилась выслушать очередную колкость, однако он был почтительно вежлив.

— Мне жаль, Руби. Извини, что поднял эту тему.

Возможно, Дарви испытывал крупицу вины, но мне так не казалось. Он продолжал стоять на пороге, чтобы вызволить меня из дома. На сей раз, у него появился другой метод:

— Ученые провели расследование и выявили, что человеку опасно оставаться в четырех стенах одному. Это может привести к сумасшествию.

— Где ты вычитал эту хрень? — фыркнула я.

С умным видом Дэйсон продолжал лепетать несуразицу:

— Также они узнали, что есть два выхода не допустить этого: гулять с кем-то, либо — пригласить кого-нибудь в гости.

Я сощурила глаза.

— Ты снова не отстанешь от меня?

— Дай-ка подумать, — он состроил задумчивую гримасу, — нет.

Я уже миллион раз прокляла Дэйсона Дарви за его самонадеянность. Приглашать его в дом я не хотела, поэтому, единственным вариантом оставалась прогулка. Я вывалилась из дома без энтузиазма и сложила руки на груди, выжидающе смотря на Охотника.

— Как видишь, я вышла. Можем идти.

Довольный собой, Дэйсон улыбнулся.

— Можешь взять меня под руку, если хочешь.

Я проигнорировала его предложение и огляделась. Гулять по охотничьим кварталам мне не хотелось, хотя здесь было спокойно. Вероятность встретиться с фейри бок о бок приравнивалась почти что к нулю. Патрульные тщательно следили за порядком, а если кто-то проскальзывал через них — мы все равно обнаруживали врагов.

— Куда мы пойдем? — спросила я.

Дэйсон всплеснул руками.

— Я не знаю Новый Орлеан, так что, доверю эту миссию тебе.

Неподалеку от жилого района располагался неплохой парк, где я иногда бывала между вылазками. С тех пор, как не стало Майлза, я проводила там едва ли не каждый день, но однажды Майя узнала об этом и стала вытягивать меня в торговые центры, да безликие кафетерии. Вскоре мне стало лучше, и я уже не считала пребывание в одиночестве обязательным пунктом в своем графике. Постепенно я возвращалась к прежней жизни, и снова полюбила шумные места. Словно старшая сестра, Майя всюду водила меня за ручку, чтобы я адаптировалась к новой реальности без Майлза. В случаях такой тяжелой депрессии люди ходили к психологам, но у меня была Майя. Я до сих пор не понимала, как ей удалось вдохнуть в меня жизнь, когда, казалось бы, все для меня погрузилось в вечный траур.

Мы с Дэйсоном молчаливо направились по тротуару, обращая внимание на хмурившееся небо. Вороны неспокойно метались с одного дерева на другое, отчего желтые листья, пританцовывая, ложились на влажный асфальт. Я обожала осеннюю погоду за ее многогранность и свежесть, которая заставляла кутаться в теплые вязанные кофты или снаряжаться зонтами. Было что-то необычайно уютное в этом и в то же время таким... простым. В такие моменты я ощущала себя человеком, который не знает о существовании Дворов, фейри и чар. Что странно, мне нравилось это состояние.

Потирая больное плечо, я искоса смотрела на Дэйсона и видела похожее наслаждение в его глазах. Он завороженно наблюдал за хороводом золотистых листьев, которые взмывали от асфальта и падали в холодные лужи; его грудь вздымалась медленнее, словно он желал упиться каждым моментом этого зябкого вечера.

Когда взгляд Дэйсона упал на меня, я поняла, что пялилась на него слишком долго. Смутившись, я спешно отвернула голову, и услышала тихий смех.

— Я выглядел неотразимо?

— Я смотрела не на тебя, — буркнула я.

Дарви молчал, а когда я обернулась, увидела на его лице широкую улыбку. Врунья из меня получалась отвратительная, но это было лучше, чем говорить правду, которую ждал Дэйсон.

На этот раз тишина продлилась недолго: Дэйсон взял борозды разговора в свои руки и посмотрел на меня.

— Как долго ты в роли Охотника, Руби?

Я пинала камушки и неспешно перебирала ногами, вспоминая свое детство.

— Почти с пеленок. Меня воспитывал Джордж. Моя мать была человеком, а отец — фейри. Никого из них я не знала, вот только... — я вынула нефритовый кулон, закрепленный черной нитью на шее, чтобы показать Дэйсону. — Пять лет назад Джордж подарил мне кулон, ведь он принадлежал маме. До сих пор не знаю, как глава добыл его, но с тех пор я его не снимала в память о маме. Джордж говорит, она была чудесным человеком, но умерла при родах. А отец... вроде бы сбежал. В итоге, я осталась одна, а потом меня забрал Джордж.

Дэйсон хмыкнул.

— Как характерно для фейри. У меня похожая история, только в ней мать была фейри. Родила и исчезла, а отец умер еще до моего рождения.

— Если бы мы родились чистокровными фейри, нас бы не бросили в этом мире, — сказала я.

Новенький надломил бровь.

— Ты жалеешь об этом?

— Я? Ни в коем случае. Я бы не хотела оказаться Зимним фейри и есть людей.

— Но у полукровок есть склонность к человеческому мясу, если они произошли от Зимних, — сказал Дэйсон. Он подстроился под мою походку и сцепил руки за спиной. — Тем не менее ее можно контролировать, а для утоления «жажды» подойдет та же свинина или курица.

Я взглянула на него через копну выбившихся волос.

— Твоя мать была Зимней?

Дэйсон кивнул.

— Порой ощущаю, что не могу насытиться человеческой едой, но это пропадает, когда я начинаю думать, на что собираюсь посягнуть. Некоторые полукровки не могут контролировать себя и пробуют людей.

— Я слышала о них, — вздрогнула я, вспоминая многочисленные собрания Охотников, где Джордж оповещал о сорвавшихся с цепи. — После этого почти все переходили на сторону Зимних.

— Были и те, кто справлялись с жаждой. В нашей общине есть такой персонаж — Николас. Около недели он питался людьми, а потом перестал, когда понял, что натворил. Возможно, он солгал и продолжает раздирать втихую глотки, но мы этого никогда не узнаем.

— В нашей общине не было такого. Джордж тщательно следит за этим.

Когда Джордж принимал в общину новеньких, они проходили длительную проверку на профпригодность. Если глава находил нечто подозрительное в кандидатах, в особенности — нездоровую реакцию на человеческое мясо, такие Охотники надолго не задерживались у нас. Джордж помещал их в лечебницу, открытую задолго до моего появления на свет, где новички проходили длительное лечение и учились блокировать эти позывы. В своде законов полукровок существовало множество запретов, которые не позволялось нарушать: одним из них как раз было правило про употребление в пищу людей. Если полукровка посягал на человека и не мог вылечиться или же не хотел — его убивали. Также за предательство и переход на сторону врага Охотникам полагалась смерть. К счастью, за все годы работы моя община не сталкивалась с подобными случаями. Скорее всего, такое везение можно было объяснить строгостью Джорджа и его вниманию ко всем членам братства.

Дэйсон растрепал копну темных волос, бросив на меня изучающий взор.

— А к какому Двору относился твой отец?

Я пожала плечами. Про этого фейри я не слышала ничего, кроме того, что он обрюхатил мою мать и скрылся. Мое появление, как и появление большинства полукровок, было загадочным. Многие не знали и того, кто из родителей был фейри. Поэтому, мне даже повезло, что я узнала чуть больше о своем рождении.

— Я надеюсь, он был Летним, — задумчиво отрезала я. — Не хотела бы в одно мгновение слететь с катушек и поглотить человека.

— Даже если так, дело в контроле, — подсказывал Дэйсон. Мы пересекли несколько кварталов и двигались в сторону парка. — Не думай о людях, как о пище.

Полукровкам, рожденным от Летних фейри, жилось гораздо проще, нежели Зимним. Летние не испытывали тяги к человеческой плоти: они пользовались людьми, но не ели их. А Зимние довольствовались всем, что могли сделать с человеком: играли, манипулировали, а в конце — нещадно сжирали. Среди Зимних также были исключения, которые игнорировали людей в качестве пищи. Однако, их можно было пересчитать по пальцам. Ребенком такого фейри как раз был Джордж.

Я поманила Дэйсона в парк, погруженный в теплый свет фонарей. Темное небо нависало над зелеными деревьями, а ветер разгонял опавшие листья, заметая свободные лавочки. В такое время здесь никто не гулял, потому что было холодно, а листопад мешал романтическим прогулкам. Только не в нашем случае.

Дэйсон с удовольствием разглядывал падающие листья, и я заметила, что снова любуюсь им. Когда он молчал, то выглядел неплохим парнем, но после того, как размыкались его губы, мне хотелось застрелиться.

— Раньше все свободное время я посвящал самосовершенствованию. Тренировался в зале, мониторил фейри и мечтал убить как можно больше отпрысков. Но недавно я понял, сколько всего упустил в жизни.

Я ничего не ответила, потому что была копией Дэйсона Дарви, только без трансформации. Я не любила отдыхать и занимать время чем-то другим, кроме охоты. Долг для меня был превыше всего. Возможно, поэтому я все еще держалась лучшей в общине, когда другие Охотники строили семьи и просто жили.

— У тебя когда-нибудь возникала мысль бросить все? — Дэйсон присел на лавочку.

— Нет. — Я остановилась напротив него, скукожившись от прохладного ветра. — На мне лежит большая ответственность.

— Какая? Оставаться лучшей в общине? — Охотник хмыкнул. — Я тоже держу стимул, но иногда хочется отдохнуть. Хотя бы день. Разве ты не хотела бы этого?

Я вспомнила про Майлза. После его смерти, когда Майя привела меня в чувства, я поклялась быть лучшей версией себя. Поклялась не сдаваться и большую часть времени охотиться на фейри, чтобы уберечь больше людей. Я не хотела и думать о том, что могу допустить смерть Майи или Джорджа: они были для меня семьей, и потерять их так, как Майлза, я просто не могла...

— Нет. Не хотела бы, — тихо ответила я, слегка отвернувшись от Дэйсона. Этот разговор не нравился мне, ведь он открывал мою душу тому, кого я вовсе не знала.

Дарви коротко кивнул, словно понял, что я не собираюсь разъясняться. На мгновение он показался холодным и мрачным, будто бы тоже что-то недоговаривал. Несмотря на нашу небольшую откровенность, я все же не знала о нем ничего, и он также оставался моим главным конкурентом в общине, пускай всего на две недели.

— Я слышал, ты учишься в университете, — голос Дэйсона проник в мое затуманившееся сознание, подобно скользкой змее. — И на кого же, если не секрет?

— Филолог, — тихо сказала я, проклиная Джорджа. Наверняка это он рассказал обо всем Дэйсону. — А что?

— Просто это странно. Ты хочешь получить профессию, но, похоже, никогда в жизни не воспользуешься дипломом. Тебе важнее община, я же прав?

Я удивленно открыла рот, собираясь уличить новенького в том, что он лезет не в свое дело, однако отчасти этот наглец был прав. Когда я реабилитировалась после смерти Майлза, мне захотелось что-то поменять в своей жизни, и я подала заявку в местный университет. Тогда я думала связать свой путь с новой профессией, но все оказалось куда сложнее. Дела общины были в приоритете, и мне пришлось пропускать занятия ради работы. Вскоре учеба превратилась в «запасной вариант»: я понимала, что мне необходимо хоть какое-то образование, если с общиной что-то случится. Трудясь под крылом Джорджа, Охотники ни в чем не нуждались: всех нас обеспечивали и предоставляли кров. Между тем, мысли, что однажды это может закончиться, не покидали мою голову. Именно в тот момент я решила не бросать учебу и продержаться до выпускного.

— Я не собираюсь говорить с тобой на эту тему, — холодно отрезала я, взглянув в его карамельные глаза. — И вообще, зачем ты расспрашивал Джорджа обо мне?

— Хотел узнать свою напарницу немного лучше.

— Так почему же не спросил меня лично?

Дарви ухмыльнулся.

— Прости, но нормально поговорить с тобой я смог только сейчас. Ты все время фыркала на меня.

— Не правда.

— Правда, Руби. — Новенький встал с лавочки и подошел ко мне. Он был значительно выше меня и вблизи казался несокрушимой скалой. Запрокинув голову, я впервые могла оценить его красоту так близко. Дэйсон и впрямь был тошнотворно-идеальным: на его матовой коже не проглядывал ни один прыщ или лишний волосок. — Ты воспринимаешь меня как своего соперника: одно лишь твое лицо об этом говорит.

Я не сразу заметила, что морщусь, и поспешила натянуть непроницаемую маску. Будь все наоборот, и я бы приехала работать в общину Джефферсона, Дэйсон наверняка бы заволновался, если бы хотел сохранить статут блистательного и незаменимого бойца.

— Пожалуй, нам пора готовиться к вылазке, — кинула я, направившись в сторону дома. Мне не хотелось, чтобы наш разговор продолжался на агрессивных нотах и касался только меня.

Дэйсон помедлил, прежде чем замельтешить за мной. Его смех пронесся по парку, напугав несколько воронов.

— Ты так забавно уходишь от разговора, а в драках с фейри поступаешь так же? Убегаешь, когда они нападают?

Я остановилась. Мои ладони горели от ярости, перед глазами вспыхнула пелена. За всю свою жизнь я никогда не убегала и всегда сражалась с этими проклятыми. Никто, даже чертов Дэйсон Дарви, не знает, сколько фейри я уничтожила, будучи без команды. Никто не знает, как отважно я боролась, чтобы спасти невинных. Никто не знает, что я пережила, когда попала в ловушку Зимних и оказалась без оружия. Никто не знает, что я не убежала тогда и уничтожила всех.

Я услышала смачный хлопок, после которого зрение прояснилось. На лице Дэйсона полыхала пощечина, а его ошеломленные глаза смотрели прямо в мои. Я не помню, как оказалась здесь и ударила его, но, кажется, теперь все было справедливо.

— Я никогда не убегаю, придурок, — прошептала я и вышла из парка, оставив Дарви в одиночестве.

Мне было плевать, если он не найдет дорогу до квартала и потеряется: отныне, я могла полноправно считать его своим врагом.