28
Разговор по душам / 06.10
Адам
После работы я не чувствовал усталости, поэтому решил попытать счастья с родителями – всё-таки я постепенно вернулся к друзьям, принял среднестатистическую работу и начал даже немного общаться с жителями Фолкстона (посетителями пекарни). Самое время попробовать снова заговорить с родителями...
Около часа я кружил по городу, пытаясь решить, стоит ли заранее предупреждать родителей о визите или нет, нужно ли покупать что-то «к столу», и, конечно же, думал о том, как всё может пройти. Я понял лишь одно: я понятия не имею, что может произойти, и как всё должно быть.
Я всё-таки купил небольшой набор кексов с белым кремом и посыпкой-звёздочками, чтобы хотя бы с этого начать диалог. Медленно подходя к дому, я чувствовал, будто иду по минному полю, понимая, что так же я буду ощущать себя и с родителями, вероятнее всего. Когда я нажал на звонок, в дверях появилась мама, и, увидев меня, замешкалась, словно задумалась всего на мгновение, стоит ли впускать меня:
- Адам, здравствуй! Не ожидала тебя увидеть... - дежурная фраза. А что ещё сказать, когда вы не общались два года и делали вид, что ваши жизни никогда не переплетались.
- Я принёс кексы. Могу зайти? – слишком неловко, чтобы быть правдой.
Мама попятилась назад, оглядываясь на мужа в поисках ответа, но, не получив его, осмелилась сама принять решение, которое не одобрил отец.
- Привет, пап, - сказал я, войдя в дом, но ответа не последовало. Отец продолжил смотреть прямо перед собой – видимо, передача о рыбалке интересовала его в данный момент больше. А я украдкой смог рассмотреть его, отметив лёгкую седину и морщины на лбу, которых не было в нашу последнюю встречу.
Помню ли я тот день? Я бы хотел ответить отрицательно, но сразу вижу перед глазами себя с более короткими волосами (в тот момент у меня была только длинная чёлка, вечно падающая на глаза), в руках – спортивная сумка, забитая самыми необходимыми вещами, которые могут понадобиться во взрослой жизни. И откуда мне было знать, что взять с собой, на самом деле?.. Я шёл по той же самой дорожке через сад, а отец вместо прощания констатировал, что его сын умер седьмого июня.
Мама не стала провожать меня, а, чтобы избежать этой участи, весь день не вставала с кровати. Вот такой получился насыщенный день – официальное начало моей взрослой жизни, о которой все так мечтают. Трина бы сказала, что это начало юности, но её здесь нет. И не было в тот момент тоже – её очередь ещё не пришла.
Мы с мамой расположились за «барной» стойкой, которая отделяла зал от кухни, и поглядывали в недоумении то друг на друга, то на отца, который всё ещё не обращал на меня внимания.
- Я недавно устроился работать в пекарню Анны, - попытался я разрядить обстановку.
- Это здорово! Тебе там нравится? – мама отчеканивала каждое слово, будто боялась показать хоть одну эмоцию.
- Да, там неплохо. Тем более, я помогал Анне с выпечкой раньше. А как вы? – вопрос повис в воздухе, как туча, готовая разразиться громом в любой момент.
- Потихоньку... Я занимаюсь садом, отец – рыбалкой. Всё по-прежнему, - после этой фразы Кэтрин потупила взгляд, осознав, что всё совсем не так, как прежде.
Как я и предполагал, каждое слово в беседе с мамой должно быть подобрано с большой аккуратностью. Я ходил по минному полю, стараясь не наступить на поджидавшую меня на каждом шагу гранату. Мама, вероятно, чувствовала тоже самое, но боялась не моей реакции, а отца, который, несмотря на видимое равнодушие, слушал наш разговор, словно готовился напасть (ладно, вмешаться) в любой момент.
- Не хочешь прогуляться? – я подумал, что маме станет проще говорить наедине, не пытаясь подбирать слова. Да и мне тоже.
Она на миг задумалась, взвешивая все «за» и «против», но в итоге тихо сказала:
- Думаю, сейчас это не лучшая идея.
И на этом я, попрощавшись с родителями, покинул дом. Внутри были странные чувства: с одной стороны, облегчение от того, что я, наконец, сделал это, с другой – щемящая тоска, негодование, вызванное поведением отца. Конечно, я и не ожидал большего, но тяжело признавать, что мои сомнения подтвердились.
У нас никогда не было идеальных семейных отношений – впрочем, ни у кого их нет. Мы были совершенно обычной семьёй, проводившей вместе праздники, а иногда и вечера. Не могу сказать, что родители были счастливы – им было «нормально», как и мне. Я жил обычной жизнью, со временем у меня появились незначительные секреты (первая сигарета, первый серьёзный спор с Ривеном из-за девушки – сущие пустяки), а потом мне просто всё надоело. Приятно осознавать, что я смотрю на это, как на прошлое, хотя и сейчас жизнь временами надоедает мне. Не значит ли это, что я пережил те проблемы? Вполне возможно, что так оно и есть. После появления Трины я понял, что жизнь ещё может меня приятно удивить.
- Адам, привет! Такой неожиданный звонок, если честно, - почти бессознательно я дошёл до пирса – нашего любимого места для разговоров с Ри – и позвонил ей.
- Привет! Когда ты это сказала, я вспомнил про разницу во времени...
- К счастью, сейчас три часа дня, а не ночи, - улыбнулась она. Я и забыл, как легко и приятно говорить с ней, даже начинать беседу, что всегда кажется сложнее с другими. – У тебя всё хорошо?
- Да. Ты не поверишь, но я только что ходил к родителям!
- Что?! Да ты шутишь! И как всё прошло?
- Как я и думал – натянуто, неловко. И это только с мамой – папа полностью игнорировал...
- О, мне так жаль... Но это только начало, да? Всегда же непросто начать, - произнеся это, Ри явно задумалась о своём, всего на секунду.
- Я не уверен, что пойду к ним снова.
- Думаю, стоит сходить. Кто знает, может, и мистер Майерс оттает? Не всё можно исправить за один день, но шаг за шагом всё может вернуться на круги своя.
- Если честно, я думал об этом, но что, если я потрачу силы и нервы напрасно? Вдруг даже через год он будет проявлять только холод, или вообще ничего? Он же сказал тогда, что его сын умер.
- Адам Майерс, что за уныние? Ты же всегда восстаёшь из пепла! – я рассмеялся, а Трина подхватила мой смех.
- Мне не хватало твоего оптимизма.
- А мне, выходит, твоего уныния?! И хватит уже тянуть: переключи камеру и покажи мне чёртово море!
Я выполнил её просьбу, сам начав рассматривать морскую гладь, но не через экран телефона, а вживую. Я попытался увидеть море так, как видит его Ри, а не как я, находившийся всю жизнь на берегу и привыкший к такому пейзажу. Вскоре я перевёл взгляд на Трину, которая с мечтательной улыбкой придвинулась к экрану, а в глазах её, кажется, зажглись звёзды. Я успел рассмотреть её, пока она наслаждалась видом, а затем снова переключил камеру.
- Скучаешь по морю?
- Да, ещё как. Даже подумываю вернуться, - безусловно, я уловил её сарказм, но, зная Ри, в нём может быть скрыта и правда.
- Как ты там? Всё хорошо?
Она взглянула на меня с прищуром, как делала это множество раз, а потом звёзды закапали слезами из её глаз.
- Эй, что такое? – мягко спросил я.
- Мне кажется, я ошиблась. Не нужно было возвращаться в Нью-Йорк. А, может, я и сейчас ошибаюсь? Как думаешь, в Фолкстоне было хорошо только из-за того, что это были «летние каникулы»?
- Начнём с того, что ты приезжала сюда не только на лето, так? Ты хотела остаться здесь... навсегда. А в Нью-Йорке совсем туго?
- Здесь всё как будто не так. Чувство вины, потерянность. В Фолкстоне было не так людно и очень тихо, всё казалось проще и ярче.
- Так возвращайся, - я постарался сказать это так, чтобы в моих словах не прозвучало слишком много надежды.
- Я должна сначала стать счастливой «дома», в Нью-Йорке, разобраться со всем, а уже потом вернуться. Не хочу снова убегать от проблем. Кстати, я собираюсь опять перейти на заочное обучение или даже взять академический отпуск на год. А ещё, я съехалась с парнем, который даже не мой парень, хотя мы знакомы всего месяц, - она закрыла лицо руками, грустно рассмеявшись, а я даже не понял, что чувствую после её заявления. – Это совсем безумно, да?
- Вовсе нет! Развлекаешься, как можешь, да? – Ри высунула язык и рассмеялась, поняв мою отсылку. Летом она постоянно говорила, что не хочет упускать время и должна развлекаться. – Так ты влюблена в него?
- На самом деле, это такой психологический приём. Мне стоит расслабиться и посмотреть, как живут другие люди, чтобы меньше винить себя, сравнивая с непостижимым идеалом, - я заметил, что она ушла от вопроса, и решил не возвращаться к нему.
Наверное, я должен ревновать, ведь у нас с Ри было что-то большее, хоть и без ярлыков. Но странным образом я чувствую себя хорошо – мне наоборот кажется, что всё идёт правильно. Я вернулся к друзьям и, что уж скрывать, к родителям! Трина вернулась к пониманию (или поиску) себя, встретила нового парня, но сейчас ей плохо, а летом было плохо мне. Мы будто обмениваемся болью на время, чтобы облегчить ношу другого. Это прозвучит эгоистично, но сейчас я, если и не прям счастлив, то на душе у меня легко, даже при мыслях о сложных темах, которых я так долго избегал. Значит, всё идёт правильно и Ри тоже скоро избавится от тяжести на сердце. И когда я только успел стать таким оптимистом? А впрочем, неважно – куда важнее, что мне просто хочется смеяться и дышать полной грудью.
- Адам, честно, я очень рада, что ты позвонил. Мне кажется, это было именно то, что мне нужно.
- Не притворяйся, тебе просто был нужен я, - я подмигнул ей, а затем продолжил более серьёзным голосом. – Мне тоже, Ри. Мне тоже было важно поговорить с тобой, и я прекрасно провёл время.
- С родителями всё получится, только не сдавайся!
- И у тебя всё пройдёт как по маслу. А плохие ощущения уйдут, просто нужно время, да?
- Да, - она улыбнулась с нежностью. И мы попрощались.
Я уже нажал «отбой», а перед глазами всё ещё стояли её улыбка, взгляд, полный нежности и сочувствия. А я странным образом продолжал улыбаться, смотря на море...