Зона комфорта

      Нахоя подрагивающими пальцами что-то печатал в телефоне, когда они спускались по лестнице на третий этаж. Соя поглядывал на него, пока тот не погасил экран, подняв голову. Хаккай, шедший позади них, рассказывал какой-то анекдот из интернета, который Соя — Нахоя был уверен — слышал уже дюжину раз, но смеялся каждый из этих раз по большей части с того, как Шиба его подавал. На телефон вновь пришло сообщение, и экран моргнул.        Уткнувшись в мобильный, Нахоя даже не заметил, что споткнулся о порог в дверях, пока не полетел вперед, по-куриному взмахнув руками и попытавшись схватить воздух. С испуганным «Ох!» его поймал Соя и не дал упасть прямиком в область паха какому-то незнакомому студенту. Незнакомец цокнул и попросил быть поаккуратнее. На него Нахоя даже не взглянул.

        — Ну надо ведь под ноги смотреть! — выдохнул Соя, придержав брата за плечо.        Нахоя моргнул и обернулся на несчастный порожек позади себя. Студенты обходили их компанию, застывшую посреди коридора. Хаккай подтолкнул их в спины, продолжив щебетать на ухо уже финал анекдота, смысл которого Нахоя не уловил. Всё остававшееся время он слушал все речи вполуха, пребывая в своих мыслях.        Когда Хаккай завел разговор про какой-то вечер, на котором обязательно должен присутствовать весь университет — а самого Шибу этот факт, по одному ему известной причине, взбудоражил, — Нахое было не до этого. Он ковырял вилкой в своей тарелке, нанизывая на зубчики вареные овощи. Голоса Сои и Хаккая доносились будто из-под воды, набранной в уши и неприятно стекающей в мозг. Он то и дело глядел на часы, ожидая конца пар.        Каваты шли к главным дверям в холле в тот момент, когда мобильный Нахои в который раз издал звук. Выбравшись на воздух, они пошли к парковке и начали выискивать глазами знакомый автомобиль. Долго искать не пришлось: Ясухиро сам вылез из внедорожника, хлопнул дверью, и направился в их сторону. Соя, кивнув ему, остался стоять возле брата, когда Мучо выжидающе посмотрел на него. Верно рассудив намек в чужом взгляде, Соя вскинул брови и придвинулся к Нахое.        От Мучо исходил самый настоящий мрак, и скверное настроение было заметно невооружённым глазом: между бровей залегла складка, уголок губ чуть подрагивал, хотя сам Мучо старался не подавать виду.        Ясухиро, наплевав на преграду в лице младшего Каваты, схватил Нахою за предплечье и потащил в машину. Соя возмутился и поспешил за ними, но перед его носом дверь автомобиля захлопнулась, отгородив от происходящего внутри. Нахоя через стекло смотрел, как брат хмурился и жевал губы, а у него самого подрагивали брови. Ясухиро, посадив его в салон, забрался следом. Нахоя прятал лицо, пока его за подбородок не развернули к себе.        — Что-то случилось? — вышло хрипло, он облизнулся.        Ясухиро, помолчав, продолжил сверлить взглядом лицо напротив, а потом притянул к себе. Сердце Нахои пропустило удар и он зажмурился, когда Ясухиро сжал его в своих руках и зарылся носом в шею. Послышалось жадное сопение, и Нахоя нахмурился. Он не шевелился до тех пор, пока Ясухиро не отстранился, задержав руки на его плечах. Их глаза встретились, и Мучо наклонился к лицу Нахои:        — Я тебя напугал? — Кавата молчал. — Дома проблемы, устал немного. Не волнуйся, — отозвался Ясухиро и, перегнувшись через сиденье, открыл заднюю дверь. Больше Ясухиро ничего не сказал.        Сое отдельное приглашение не требовалось — он мигом юркнул внутрь и захлопнул дверь громче, чем было нужно. Нахоя поймал его обеспокоенный взгляд в зеркале заднего вида и качнул головой. Сам он постарался вернуть себе лицо, расслабив брови и приняв непринужденный вид. Они выехали с парковки, и Нахоя откинулся на спинку.        Мысли лезли в голову целым роем, а он слишком устал, чтобы их отгонять. В салоне стояла тишина, нарушаемая шумом мотора и приглушенной музыкой из наушников Сои. Виски вспотели, заставив кудри слипнуться, а Нахою раздраженно почесать кожу на них. Он покосился на профиль Ясухиро, спокойно державшего руль в своих больших руках. Вспомнились собственная сегодняшняя рассеянность и то, что причиной тому выступал именно Мучо. Сообщения от Ясухиро, приходившие на его телефон в течение всего дня, выглядели довольно агрессивными, и Нахое становилось не по себе каждый раз, стоило его мобильнику оповестить о входящем. Он знал, что его собственное состояние напрямую зависело от настроения Ясухиро. Нахоя легко угадывал малейшие колебания в душе Ясухиро и делил чужие эмоции. Мучо для него был, словно открытая книга: он хорошо знал своего парня и сомневался, что хоть кто-то в окружении того мог похвастаться тем же. Но когда сердце Ясухиро наполняли негативные эмоции, Нахое становилось страшно.        Он отвернулся и посмотрел в окно, за которым проносились улицы города, где он родился и вырос. И жил до сих пор. Иногда, глядя на эти заполненные людьми перекрестки, хотелось бросить все и уехать в другую страну, менее шумную, чем его родина. Туда, где улицы заполняли не высокие многоэтажки, а небольшие, всего в несколько этажей, уютные здания. И чтобы солнце там светило круглый год, и зима не такая холодная, и для жизни безопасная, и чтобы для иностранцев были хорошие условия... Нахоя вот уже несколько лет подряд обещает себе, что они с братом обязательно уедут куда-нибудь хотя бы попутешествовать. За всю свою жизнь они в другом городе-то ни разу не были.        — В конце недели у кого-то из вашего универа будет вечеринка, мой приятель приглашает нас с вами, — Ясухиро, не отрываясь от дороги, прорезал молчание.        Соя снял один наушник:        — А этот «кто-то» в курсе, что на его вечеринку приглашают каких-то ребят? — Он с интересом склонил голову вбок, покрутив проводок наушника.        Ясухиро кашлянул, засмеявшись, и мотнул головой:        — Там что-то вроде акции «пришел сам — приведи друга» и далее по списку, так что всё нормально, — объяснил он, свернув к общежитию.        Соя помычал и отстегнул ремень безопасности. Нахоя остался сидеть неподвижно, всё так же глядя в окно: за ним улица остановилась и теперь виднелись лишь кусты шиповника у въезда на парковку.        — Хаккай упоминал подобное... — пробормотал Соя. — Хоя? Тебя не укачало? — Нахоя встряхнулся, окончательно проснувшись, и тоже отстегнул ремень.        — Я тебе что, беременный? — бубнеж сорвался с его губ, и Соя фыркнул, закатив глаза.        Мучо промолчал и только опустил окно на своей стороне, когда Нахоя обошел автомобиль спереди. Кавата привычно склонился к лицу Ясухиро и получил шершавое прикосновение сначала к носу, а потом к губам. Нахоя прикрыл один глаз и скривил лицо в гримасе. Ясухиро усмехнулся, бросил короткое: «До завтра» — и покинул место на парковке, скрипя колесами по асфальту.        С началом второго семестра компания, где Нахоя подрабатывал в неполный день, дала ему разрешение работать удаленно. Теперь большую часть времени он проводил за ноутбуком и при большой загруженности брал гаджет на учебу. Соя настороженно смотрел на его вечно сгорбленную спину и не упускал возможности хлопнуть по чужой пояснице, чтобы Нахоя вытянулся, как по струнке. Помимо работы у него, как у всех студентов, имелись и домашние задания, которые он также своевременно выполнял — теперь синяки под глазами выглядели, словно фонари после драки. Если говорить честно, он был похож или на наркомана, или на алкоголика, в худшем случае — всё сразу.

 
***
        В вечер субботы — Нахоя посчитал это разумным временем, когда стоит закатывать пьянку, — Ясухиро напомнил ему о том, что заедет за ними. Одновременно хотелось и проигнорировать его, и начать рыться в своих вещах в поисках лучшей одежды.        Соя всё еще был в кофейне. Младший сказал, что сегодня освободится пораньше и захватит чего-нибудь перекусить с работы. При мысли о вкусных булочках и кофе у Нахои сладким спазмом скрутило живот и он улыбнулся, плюхнувшись на кровать. Телефон, свалившийся куда-то под матрас, оповестил об уведомлении. Нахоя перевернулся на живот и начал шарить рукой по кровати в поисках мобильного. Не добившись этим действием ничего, он встал на пол и приподнял матрас. Телефон вдруг завибрировал, Нахоя цокнул и потянулся к надоевшему предмету. В этот момент входная дверь со скрипом открылась, Нахоя обернулся: младший застыл на пороге и глядел на него. Вибрация, пускавшая неприятный звук по всей кровати, закончилась, и рука Нахои, наконец, нашла заветный телефон.        Увидев пропущенный от Ясухиро, он даже не посмотрел на остальные уведомления, набрав знакомый контакт. Сердце колотилось о ребра не то от двигательной активности под названием «найди упавший Бог знает куда телефон», не то от чего-то другого. Впрочем, Нахоя не стал ломать над этим голову, потому что на том конце провода послышался голос Ясухиро. Соя тем временем уже ушел в ванную, прикрыл за собой дверь, и Нахоя снова остался один. Вернее, с Ясухиро на телефоне.        Сообщение от пирсера он увидел только в машине. Соя, как и обещал, принес булочки с джемом, и теперь они лакомились ими по дороге. Ясухиро есть не стал, но и по поводу крошек от еды на сиденьях ничего не сказал. С Раном они общались не то чтобы много: списывались пару раз в день и всё на том. Нахое совесть не давала слишком сближаться с Хайтани: ему казалось, что он поступает бесчестно по отношению к своему парню, но пирсер вызывал в его сердце странные чувства. Кавата не желал прослыть ветреным или кем похуже, да и что плохого в том, если они будут просто общаться? Просто будут друзьями.        Ран быстро появился в сети, будто только и ждал сообщения, когда Нахоя ответил на его вопрос, в курсе ли они вечеринки по случаю чьего-то дня рождения — чье именно это было празднество, не знал и сам пирсер. Нахоя закатил глаза на собственные глупые мысли. Ран просто написал, чтобы Каваты нашли их с братом, если вдруг захотят пообщаться. В конце сообщения он поставил странный эмоджи, и Нахоя почему-то улыбнулся, закусив нижнюю губу. Он погасил экран смартфона, поймал на себе косой взгляд Ясухиро и попытался улыбнуться уже ему. Губы Ясухиро тоже дернулись, и Кавата перевел глаза на закатные краски в небе за стеклом. Солнце постепенно садилось, отдавая бразды правления в холодные руки ночи.        Когда они вышли из машины, их встретил шум, доносившийся из коттеджа, наверняка арендованного. Площадку перед домом освещал лишь свет, мягко лившийся из окон. Дом из красного кирпича в два этажа зажил ночной жизнью с примесью алкогольного градуса, веяние которого ощущалось почти от каждого любителя молодежных тусовок, каких они встречали на своем пути. Нахоя поднял голову и уставился в открытое окно на этаже выше, откуда слышался громкий хохот. Силуэты, мелькавшие в нем, пошатывались, будто под музыку. Сквозь пелену различных звуков отчетливо различалось противное жужжание насекомых и песня сверчков.        В дверях их встретила парочка, слившаяся в жарком поцелуе и загородившая проход. Они с трудом протиснулись внутрь, обогнув девушку с парнем: благо, входная дверь была достаточно широкой. Колонки здесь грохотали еще громче, что было вполне ожидаемо, и Нахое показалось, в его ушах лопнули перепонки. Сильные и динамичные биты сотрясали пол и потолок.        Ясухиро потеснился с близнецами, задержавшись между двумя кудрявыми макушками. Одна рука его покоилась на талии старшего, а другую он было закинул на плечо Сое, да тот дернулся и сбросил чужую конечность. Правда, Ясухиро сделал вид, что не заметил этого, и отвергнутой рукой забрался в карман куртки. Неясно, для чего конкретно он «заявлял права» на Кават, но Нахоя не спешил вырываться.        — Это нормально, что мы даже не знаем, к кому на день рождения пришли? — повысив голос, спросил Соя у брата и подался к нему. Нахоя открыл рот, чтобы ответить, но тут вмешался Ясухиро:        — Расслабься, в большинстве своем здесь все такие, — ответил он вместо Нахои. — Думаешь, кого-то волнует именинник, когда есть возможность нажраться бесплатной выпивкой?        Нахоя обиженно захлопнул рот, Соя хмыкнул, зло зыркнув на Мучо. Тот тем временем высматривал кого-то в толпе.        — Мучо-о, какие люди и без охраны! — Непонятно откуда появившийся, Акаши вызвал бурю эмоций: раздражение, завсегда бывавшее спутником явления его наглой морды; и воздушную смесь облегчения, что представился случай слинять по-тихому и чтобы Ясухиро не волновался. Нахое пришлось вернуться из мира строительства планов в реальный, когда он почувствовал, что на него уставились. — Ой, так охрана есть...        — Завали ебальник, Санзу, — цыкнул Нахоя и, смерив Акаши красноречивым, недобрым взором, поднял брови. Тот был, к большому удивлению Нахои, и невзирая на скопление людей, без маски, открыто показывая миру отметины на своем белом лице. — Не порть настроение, — добавил он, заозиравшись по сторонам.        — Ух, Улыбашка не в духе? Как печально... Кто же тебя обидел? — приторно-сладким голоском протянул Акаши, надув губы. Он поравнялся в росте со старшим Каватой, совсем немного сгорбившись, и захлопал ресницами.        Соя нахмурился и большими глазами бегал то к брату, то к Акаши. Ясухиро наблюдал за перепалкой и, заметив нехорошие изменения в и без того невоодушевленном разыгравшимся представлением Нахое, сразу подал недовольный голос:        — Ну всё, Санзу, заканчивай.        — Какой к хуям «Улыбашка»? Ты в каком туалете эту кличку вычитал, а, Акаши? — Нахоя сверкнул глазами, задрав подбородок.        Акаши хихикал, видимо, вовсю забавляясь сложившейся атмосферой, и поглядывал на Ясухиро исподлобья. Рука того на талии Нахои напряглась и чуть царапнула ногтями по ткани футболки. Санзу откинул волосы с лица и собрался чем-то ответить.        — Еще хоть слово и обиженным здесь будешь уже ты, — уголки губ Нахои дрогнули в слабой улыбке, и он сощурился.        Ухватив брата за руку, он отвернулся от нервирующего лица с нестираемой на нём ухмылкой и посмотрел на Ясухиро. Тот, казалось, скоро проделал бы дыру в его лбу своим напряженным взглядом. Вид у него был страшно угрюмым, поэтому Нахоя смягчился в лице и спросил, подняв голову:

        — Мы отойдем ненадолго, ладно?        — Не потеряйтесь только, — промычал тот и отвел взгляд, вздохнув.        Нахоя с долей иронии поглядел Ясухиро в глаза, когда те вернулись к нему, и вскинул брови.        С минуту Каваты удалились, затерявшись в толпе. В спину летели обрывки вновь завязавшегося разговора между старыми приятелями, но Нахою мало волновало, о чем Санзу мог шептаться с его парнем.        Людей было слишком много: Нахоя забеспокоился, что младшему неуютно. В дополнение к этому большинство из них были уже порядком подвыпившие, хоть Нахоя и сомневался, что вечеринка началась давно. Брат довольно ощутимо сжимал его руку, и он мягко высвободил ее, чтобы переплести свои пальцы с дрожащими пальцами Сои. Они поднимались по лестнице наверх, когда Соя спросил:        — Куда мы?        Нахоя, мастерски маневрируя между телами в состоянии, и рядом не стоявшем со «стёклышком», вёл их по ступеням. Он оглядывался вокруг, продолжая тянуть Сою за руку.        — Хайтани должны быть где-то здесь... — Нахоя, сощурив глаза, попытался в полумраке увидеть знакомые лица. Он вдруг замер — Соя врезался в его бок и охнул. — Пошли.        Он потащил брата за собой и поднялся на второй этаж. Людей здесь было поменьше, чем внизу. Нахоя подумал, что наверху располагались жилые комнаты, потому вся молодежь ошивалась этажом ниже. Тут глазам в основном встречались обособившиеся компании из нескольких человек.        — Хайтани? Хоя, подожди. А им-то что здесь делать? — Соя пытался выпытать у близнеца объяснений, но тот только пожал плечами, сославшись на вездесущий молодняк.        Их окликнули — Нахоя сразу узнал, чей этот голос. Он осмотрелся и наткнулся на лицо Рана, слабо мерцающее в полумраке балкона. Нахоя двинулся в их сторону, а Соя, кажется, чуть не запутался в собственных ногах.        — Нахоя! Вы всё-таки нашли нас, — улыбнулся он и показал белые зубы в лунном свете.        Каваты застыли в дверях на балкон, будто ожидая приглашения. Ран развалился на диванчике, на котором восседали два других парня. Нахоя покосился на них: тем не было дела до каких-то приятелей пирсера, — и прошел к дивану, приземляясь на место возле Рана. Соя, рука которого всё еще была в плену, последовал за ним, но свободного места больше не оказалось. Нахоя похлопал глазами и хотел подняться, но Ран рукой указал на пустой диван, стоявший перпендикулярно тому, на котором сидели они сами. Соя уставился на никем не занятые места.        — Присаживайся, Рин скоро вернется, — сказал Ран, улыбнувшись Сое.        Он в своей манере подмигнул ему, и Соя опустил глаза, упав на упругую подушку. Нахоя подбадривающе кивнул брату и только сейчас заметил, что на столе между диванами стоял кальян. Наверное, он состроил довольную гримасу, потому что Ран спросил:        — Любишь кальян? — усмехнулся он, откинувшись на спинку.        — Хах, не думаю, что да. Просто навевает давние воспоминания. Но покурить не против, — хмыкул Нахоя, пожав плечами.        — А ты что? — Ран повернулся к Сое, вертевшему головой.        Тот с презрением уставился на кальян, поморщившись.        — Я думаю, что это пошло и глупо, еще травить себя такой гадостью, — вынес он свой вердикт.        Нахоя залился смехом, приложив руку к холодному лбу. Соя фыркнул и насупился.        — Да ты про всё так говоришь... Сам никогда не пробовал, вот ничего и не понимаешь, мелочь! — Старший ткнул в брата пальцем в поучительном жесте.        — И не собираюсь, и тебе не советую, Хоя, — поджав губы, покачал головой Соя.        — Ничего мне от него не будет, не парься, — успокоил его Нахоя и, потянувшись, мягко хлопнул ладонью по колену брата.        На диван возле Сои опустился тату-мастер, и тот удивленно уставился на него. Мгновение они глядели друг на друга, а потом Кавата отвернулся. Соя спрятал горящие щеки за вихрем волос, а Риндо поставил металлическую чашу со льдом на стол и бесстыдно покосился на его открытую шею. Соя, кажется, успокоился, но его лицо все еще пылало, когда он поправил прическу и выпрямился.        Риндо перевел взгляд из-за очков с бликами от света в окнах дома на соседнее ложе. Ран прыснул, прочистил горло и повернулся к Нахое. В немом согласии они решили не обращать внимания на этих двух.        — Так что за воспоминания, расскажешь? — предложил он тему для разговора.        Нахоя улыбнулся и кивнул. Он посмотрел на пирсера через плечо: тот без стеснения разглядывал самого Нахою. На этом балконе всё казалось иным: музыка здесь звучала не так громко и не давила на уши, голоса из дома приглушались и запах алкоголя мешался со свежим воздухом и ароматом пожухлой листвы. Дуновение легкого осеннего ветра почувствовалось на щеках колючим холодком, и Нахоя поморщился. Он посмотрел на Сою, который сидел в одной футболке, спрятав ладони под мышками. Риндо задумчиво мешал лед в чашке, а брат был увлечен разглядыванием людей, находившихся внизу, на улице. Нахоя, поглядев на джинсовую куртку на себе, окликнул последнего:        — Соя, возьми мою куртку. На улице холодает. — Он начал стягивать джинсовку с плеч.        Соя обернулся на брата и разинул рот. Риндо, оторвавшись от своего сверхинтересного занятия, посмотрел на близнецов и моргнул.        — Не стоит, ты и сам замерзнешь, — возразил он, и Соя перевел на него недоумевающий взгляд.        Нахоя только довольно хмыкнул, когда младший Хайтани расстегнул на себе черную толстовку и протянул по-прежнему глупо хлопавшему глазами Сое. Тот уставился на предложенную вещь и, немного погодя, всё же завернулся в теплую кофту. Самому Риндо, кажется, было вполне комфортно в футболке с длинным рукавом. Соя благодарно улыбнулся ему и вновь отвернулся. Риндо подтянул съехавшие по переносице очки и расправил завернувшийся капюшон толстовки на Сое.        Нахоя вернул свой взор на Рана, и тот, не сдержав смеха, покашлял в кулак и тряхнул хвостом волос. Нахоя сжал губы, но улыбка всё равно засияла на его лице.        — На самом деле моим первым опытом в курении был именно кальян, — начал он, усмирив внутреннюю ехидную лису. — Вроде бы, это был день рождение моей бывшей одноклассницы. Да-да, точно. Она позвала всех — нас было человек пять, — позвала к себе домой: там была выпивка, на которую мы предварительно скинулись, какие-то закуски и кальян. В общем, хотели почувствовать себя взрослыми. Все у нас тогда курили всякую гадость. — Нахоя кивнул на устройство в руках парня через человека от него. — Нам всем было лет по тринадцать, не больше. А в середине наших скромных посиделок пришла ее мама, — он засмеялся, предавшись хорошим воспоминаниям из его подростковой жизни. — Мне тогда так от бабушки досталось, даже Сое пришлось просить ее смиловаться надо мной...

        В то время было так спокойно — Нахоя рад, что в свои тринадцать лет он не знал проблем больше нехватки денег на банку газировки. Ран, слушавший его, запрокинул голову назад и захохотал. Его смех был музыкой: немного хриплый, звонкий, с грубоватыми нотками, и Нахоя заслушался, пока пирсер, улыбаясь, не посмотрел на него. Почему-то Нахое подумалось, что губы с такой улыбкой наверняка очень мягкие.        — Правда, тринадцать? — Хайтани снова прыснул. — Черт, даже меня обогнал... Я свою первую попробовал в пятнадцать или около того. Какие-то ребята из нашего корпуса черт знает где раздобыли сигареты с алкоголем и притащили в общую комнату — в душе не знаю, каким местом они тогда думали. Риндо отказался, а я вот решил, что разочек можно, — Ран хмыкнул, забрав шланг кальяна из чужих рук и прислонившись к нему губами.        — Корпуса?.. Прости за бестактность, а где вы выросли? — Нахоя нахмурился, посмотрев на кольца дыма, что полетели из расслабленных губ Рана.        Ран помычал и протянул трубку Нахое, но тот даже не обратил на нее внимание, будто зависнув на чужих приоткрытых устах. Если это то, о чем он думает...        — Ничего, не извиняйся. В детдоме. Мы попали туда, когда мне было около семи, а Риндо — пять. Родители погибли в аварии. Родственники не захотели возиться с двумя малолетними пацанами, — он усмехнулся, покрутив трубкой у лица Нахои.        Тот, очнувшись, принял кальян и присосался к трубке, все еще нахмуренный. Ран, обратив внимание на молчание Нахои, отнял его руку со шлангом и вдохнул сам под растерянный взгляд напротив. Хайтани нахально выдохнул ароматные клубы дыма в лицо Нахои — тот зашелся кашлем и махнул свободной ладонью перед собственным носом.        — Всё нормально? — поинтересовался Ран после того, как Нахоя, отдышавшись, издал возмущенный возглас.        — Да, просто я... — договорить Нахоя не успел: из его руки нагло вырвали шланг и оставили конечность виснуть в воздухе.        Он поднял глаза и увидел Риндо, любезно предлагавшего кальян Сое, — его близнец упирался, упрямо качая головой.        — Давай, Соя, не бойся, — подтолкнул его Нахоя, растеряв остатки смятения. — Не черни наше бесстрашное имя.        — Не боюсь я, — буркнул Соя, взял шланг из длинных, словно паучьи лапки, пальцев Риндо и затянулся.        Ран предостерегающе протянул звук «у», предугадав последующие события. Соя выронил трубку из рук и, зажав рот ладонями, громко закашлял. У него наверняка горели легкие, потому что он всё никак не мог перестать выкашливать клочки дыма. Даже когда Нахоя, вскочив на ноги, постучал ему по содрогающейся спине, Соя всё еще прикрывал рот и издавал хриплые звуки. Риндо поджал губы, будто в порыве извиниться. Возле несчастного хлопотал Нахоя, поглаживая по плечу, и Сое было явно не до Риндо, поэтому тот просто принес откуда-то снизу стакан воды. Наверное, это можно было считать за извинение: Соя снисходительно поглядел на присевшего рядом Хайтани и отпил из стакана, издав бульканье. Вдруг он беззвучно рассмеялся, прохрипев горлом, и Риндо поглядел на него абсолютно влюбенными глазами — в этом Нахоя не сомневался.        Нахоя, успокоившись и убедившись, что брат не умирает, вернулся на свое место и почувствовал себя уставшим. Какое-то время они сидели в тишине, слушая приглушенные разговоры внизу, пока в дверном проеме не послышался знакомый голос.        — Вот вы где. Какого хрена ни один трубку не берет? Весь этот гадюшник оббегал, пока вас двоих искал. — Раздражённый тон Ясухиро заставил вздрогнуть и выпрямиться на диване.        В полумраке Нахоя нашел его лицо со складкой на переносице и выдохнул. Тот застыл в проходе, поглядывая на пирсера, вновь закурившего кальян. Нахоя похлопал по задним карманам джинсов и заправил волосы за ухо.        — Я телефон в машине оставил, — объяснил он, подняв руки, словно белый флаг.        У Сои вырвался досадный «Ох». Его лицо осветил экран мобильного, и он поднял виноватый взгляд на Мучо.        — Три пропущенных... Извини, не заметил, — он пожал плечами, судя по всему, не слишком явно ощущая чувство вины.        Хайтани перегляделись и уставились на Мучо. Тот, заметно сдержав эмоции, цокнул и посмотрел на Нахою:        — Да насрать. Пора закругляться — отвезу вас домой. — Он скрестил руки на груди, приблизившись к Нахое, всё еще восседавшему на одном диване рядом с курившими парнями.        — Что, домой? Еще ведь совсем рано, детское время! — возмутился он, выпятив нижнюю губу.        — Два часа, вообще-то, — возразил Ясухиро, постучав по часам на запястье.        Соя подорвался с места, схватившись за телефон.        — Мне же сегодня на работу... — пробубнил он, ухватив Нахою за рукав куртки и заставив подняться на ноги.        Теперь уже Соя тянул его за собой, но на этот раз к машине. Нахоя оглянулся, встретив взгляд Рана, полный странных красок. Разобрать он их толком не успел: Мучо подтолкнул его, замедлившего ход, к лестнице. На первом этаже они, шедшие колонной, обнаружили Шибу в компании его старшей сестры и незнакомого парня. Вернее, это он их заметил: так резко подлетел к Сое, что у того почти волосы дыбом встали от испуга. Перекинувшись с ним парой фраз, Каваты в сопровождении Ясухиро возобновили путь с настояния последнего. Мучо просто увел их от знакомых, позволив лишь скомкано распрощаться.        В машине Нахоя, решив добить Ясухиро, поинтересовался, не пил ли тот. На это Ясухиро лишь раздраженно цыкнул, многозначительно посмотрев на Нахою, и тому стало неуютно. «Я просто спросил», — проговорил он, отвернувшись. Ему показалось, что они уже сегодня не уедут: автомобилей было слишком много и владельцы припарковали их кто в лес кто по дрова. Соя нацепил наушники и абстрагировался от окружающей его обстановки. Предатель.        Нахоя, щелкнув пальцами, потянулся к магнитоле. Мучо включил поворотник, и послышалось мерное тиканье.        — Что это были за парни? — Неожиданный вопрос, хоть Нахоя и догадывался, что рано или поздно он прозвучит, заставил сглотнуть слюну.        — О чем ты? Вы ведь с Хаккаем знакомы. — Рука, на миг замершая над радио, пришла в движение и щелкнула по кнопке.        Ясухиро усмехнулся и осклабился — Нахоя искоса поглядел на него: его руки сжали руль и выступили синие вены. Кавата свел брови. Холодный свет в машине напрягал и резал глаза.

        — На балконе, Хоя. — Ясухиро отвернулся от дороги, чтобы посмотреть на Нахою: тот всё еще возился с радио. — Кто это был?        — Друзья. Почему ты спрашиваешь?        — Мне уже и поинтересоваться нельзя? — огрызнулся Ясухиро, наверняка оскалив зубы. Нахоя не хотел на него смотреть. — Друзья, значит. Соя, чья это на тебе толстовка? — спросил он, нарочно повысив голос.        Соя снял один наушник и поднял голову, опустил глаза на свою грудь и выдохнул. Он совсем забыл вернуть Риндо одолженную им толстовку. Не дав брату ответить, Нахоя всё же повернулся к Ясухиро:        — Да что с тобой? Что снова не так?! — рявкнул он и развел руками.        Ругаться не хотелось совершенно: день и без того был насыщенным. Ясухиро стукнул рукой по рулю, шумно втянув воздух. Соя посмотрел на Нахою через зеркало, но тот тряхнул головой, сжав зубы. Он не мог принять факт, что Ясухиро так остро реагировал на его заложенную в утробе общительность. Эта ревность злила, и Нахоя сам стал сомневаться в том, такое уж ли это ядовитое чувство необоснованное. Из колонок лился какой-то американский поп, еще больше давя на Нахою, и он вырубил радио.        — Это со мной-то что не так? Я не ошиваюсь рядом с какими-то уебками, когда знаю, что у меня уже есть член, на котором можно поскакать, в отличие от тебя! — прорычал Мучо.        Нахоя пораженно открыл рот и почувствовал, как пузырь слюны лопнул внутри. Брови поползи на лоб. Так вот какого о нем мнения... Оказалось, Нахоя так низко пал в глазах собственного любимого человека. Вместо того, чтобы рвать глотку и ругаться, возникло желание оказаться дома, в кровати, и лить слезы обиды. Но Нахоя не плакса какая-нибудь, чтобы такие заявления сносить с поникшей головой.        — Блять, ты серьёзно? Ха-а... Так я для тебя вещь какая-то? Что же ты раньше не сказал? — Нахоя отстегнул ремень безопасности. — Останови машину.        — И куда собрался посреди ночи? — Ясухиро и бровью не повел, вместо этого с иронией посмотрел на серьезно настроенного Кавату.        Соя снял наушники и не вмешивался в ссору. Нахоя повторил просьбу, весьма настойчиво повысив тон. Ясухиро притормозил и заблокировал двери в салоне.        — Ты рехнулся? Открой дверь, Ясухиро.        Нахоя подергал ручку — та не поддалась. Сердце сделало кульбит и застряло где-то в горле. Он с трудом сглотнул слюну и остервенело заколотил по кнопке блокировки у себя на двери, но открыть можно было лишь со стороны Ясухиро. Соя с тихим щелчком снял ремень и с тревогой сжал край толстовки. Нахоя щелчка не услышал: кровь стучала в ушах.        — Хоя...        — Не порть мне машину, ты не хуже меня знаешь, во сколько обойдется...        — Да насрать мне! — Нахоя все еще шатал ручку, пытаясь добиться хоть чего-то. — Просто разблокируй двери, и мы уйдем! Гребаный мудак! — Он ударил по стеклу, и костяшки засаднило.        — Как ты меня назвал? Нахоя, ты ведь в курсе, что я не потерплю оскорблений в свою сторону. — Голос Мучо был холодным, а ладони старшего Каваты — горячими и вспотевшими. Зачесались кулаки.        — Открой дверь, блять!        Видимо, Мучо совсем осточертело слушать надрывное, писклявое визжание Нахои, и он наконец разблокировал эти злосчастные двери, щелкнув по кнопке. Нахоя дернул ручку и пулей вылетел на свежий воздух. Соя вылез вслед за ним, обняв себя обеими руками. Нахоя с силой пнул носком кроссовки серебристое покрытие, и Ясухиро уехал. Хотелось, чтобы на его дорогой машинке осталась вмятина.        — Больной ублюдок! — прокричал он вслед укатившему внедорожнику и замер.        В глазах кололо, но щеки были сухими. Нахоя бы обрадовался, что позорно не разревелся, да вот сил на хоть какие-то эмоции не осталось. Он просто выдохнул и повернулся к брату, который все время не сводил с него взгляда. В голубых глазах плескалось море страха и тревоги. Нахоя обнял младшего и зарылся в его волосы носом. Соя вцепился в плечи брата и всхлипнул.        Нахое казалось, что над ними сгущались тучи и предвещали дождь. Он поднял голову: небо было чистым и звезды ярко горели в вышине. Даже ветер, гонявший прохладный воздух весь день, пропал. Они стояли посреди незнакомой улицы, и Нахоя осматривался в поисках адреса.        — Прости, Хоя. Я должен был... сделать хоть что-нибудь или... — сбивчиво извинился Соя, сжав руки Нахои.        Тот мягко усмехнулся и прервал брата:        — Ладно тебе, всё в порядке.        Соя промолчал, и гробовая тишина затянулась.        — Поехали домой, — приглушенно попросил Нахоя, уложив подбородок на чужое теплое плечо.        Младший вздохнул. 
***
        Выходной день пролетел словно в трансе. Нахоя и глазом моргнуть не успел, а будильник уже вовсю отбивал строевой марш по ушам. Вчера Соя порывался взять отгул и остаться с ним, но Нахоя выставил его за дверь, наказав не растрачивать на него нервы. Соя и так достаточно напереживался и стал невольным свидетелем не самого приятного разговора. Стоило поберечь младшего, но с таким братом, как Нахоя, мало кому будет житься сладко и беззаботно. Тяжело это принять, но старший Кавата был единственной проблемой в их семье.        Нахоя не умел контролировать свои эмоции, поэтому ссоры всегда заканчивались не на лучшей ноте. Он всегда кричал, метался и мог окрестить недобрым словом — даже брату он нередко демонстрировал свой поистине дерьмовый характер. Не начни он выяснять отношения с Ясухиро, они бы не поругались и ничего этого не было. Если бы он просто умел молчать...        Угрызения делали больно. Нахоя больше не хотел поддаваться чувствам, но слезы соленым ручейком бежали из глаз и обжигали кожу, а он ничего не мог поделать. Обняв колени и уткнувшись в них носом, он почувствовал себя хоть чуточку защищенным. Не хотелось ни видеть, ни слышать никого. Свернувшись на кровати, Нахоя пожалел, что сон не мог забрать его ещё на немного. 
***
        Соя отключил будильник, пока голова старшего пребывала под подушкой, и поправил чужое одеяло. Нахоя промычал что-то, подняв голову с подушкой, и моргнул. По утрам он обычно ничего не понимал и вставать не хотелось. Во второй раз его разбудили несильные толчки брата, заставляя подняться и отправиться на учебу.

        Знакомой машины на парковке общежития не было, и Каваты облегченно выдохнули. На улице с каждым днем становилось всё прохладнее — Нахоя не снимал своей джинсовой куртки, а Соя нацепил толстовку Риндо. Нахоя вопросительно поглядел на него в этой толстовке и заметил, что она шла младшему. Обыкновенная черная толстовка на молнии, на пару размеров больше самого Сои, каких он не носил, но эта вещица выглядела на нем лучше, чем на том же Хайтани.        — Я просто надеюсь пересечься с ним, чтобы вернуть. Вот и всё, — Соя сунул руки в карманы и отвернул лицо.        Нахоя со скепсисом посмотрел на него, но промолчал.        Уже в стенах университета его стало преследовать странное ощущение: ему казалось, что отовсюду, где он проходил, доносились шепотки. Весь день Нахоя оборачивался и хмуро рассматривал окружающих.        В библиотеке он достал свой ноутбук и принялся за работу, пока было окно между парами. На улице пошел дождь, и в тишине звонкий стук капель о крышу был отчетливо слышен. Нахою он почему-то успокаивал, и пальцы стучали по клавиатуре без особого раздражения, что было его спутником с самого утра. Он по привычке проверил телефон, но никаких сообщений не было: Ясухиро не писал ему. Нахоя пожевал губы и оттолкнул мобильный на другой край стола.        В столовой они молчали. Даже Шиба, который обычно болтал без умолку, ощущал тяжесть воздуха в атмосфере за их столом. Он иногда переглядывался с Соей и вдруг заговорил:        — Слушайте, а может выберемся куда вечером? А то ты, Хоя, совсем раскисший, — кивнул он Нахое.        — Не хочу. Идите без меня, — глухо сказал Нахоя, ковырявшийся в своей тарелке с лапшой.        Соя и Хаккай в который раз обменялись взглядами, и первый пожал плечами.        — Что у тебя случилось, Кавата? Кошка умерла? — Хаккай попытался скрасить их скучные посиделки шуткой.        — У нас никогда не было кошки, — вмешался Соя, и Хаккай протяжно вздохнул.        — Просто устал за эти дни, настроения нет, — Нахоя махнул рукой и снова уставился в тарелку.        Соя решил перевести тему и спросил про парня, что был в субботу в компании брата и сестры семьи Шиба. Глаза у Хаккая загорелись, и он с небывалым энтузиазмом пересказал историю их знакомства на детской площадке. Оказалось, что у этого парня есть две «просто невероятные милашки-карапузки» младшие сестрички, как отзывался о них Хаккай. И о самом парне Шиба отзывался очень тепло, и Нахое показалось, что те знакомы всю жизнь, а не всего пару месяцев, по словам Хаккая. Ему стало интересно, как он выглядел, когда влюбился в Ясухиро. Так же, как Шиба: с раскрасневшимися щеками, лучами солнца в глазах и сбившимся дыханием? Выглядел ли Нахоя сейчас так же, когда говорил, думал о нем? Или со временем блеск в его глазах угас?        После обеденного перерыва друзья разошлись и Нахоя направился в уборную. Справив нужду, он вымыл руки и сбрызнул лицо холодной водой. Он стоял возле зеркала, накручивая кудри на пальцы в задумчивом жесте, и рассматривал свое лицо в отражении. Под глазами лежали синие мешки, Нахоя опустил взгляд. С кожи каплями стекала вода, и он оторвал бумажное полотенце, утыкаясь в него. Когда поднял лицо, в отражении зеркала на него глядело лицо в маске. Нахоя чуть не шарахнулся от Акаши, стоявшего за его спиной.        — Что с тобой, Улыбашка? — как-то ласково полюбопытствовал Санзу, выйдя из-за его спины и остановившись напротив.        — Отъебись, — Нахоя скомкал размякшую салфетку и наклонился к урне под раковиной.        Акаши цокнул и нетерпеливо потоптался на месте.        — Как грубо... — пробубнил он себе под нос.        — Что тебе нужно, Санзу? — повернулся к нему Нахоя и вяло вскинул брови.        Тот осмотрелся по сторонам и, словно бы без задней мысли, с самыми добрыми намерениями, пожал плечами. Он развернулся на пятках и прошагал к выходу, оборачиваясь у самой двери:        — Просто подумал, что если... — он задумался. — Хотя знаешь, забудь. Чего это я? — хихикнул Санзу и скрылся с глаз.        Нахоя заморгал и мотнул головой, как отогнав наваждение. Он еще раз взглянул на себя в зеркало и вышел из туалета.        Выйдя за двери корпуса, он увидел капли на асфальте. Дождь невесомо накрапывал, но туч на небе не наблюдалось. Соя еще был на паре. Они договорились, что Нахоя поедет домой без него: нужно было закончить работу. Настроения не было, но рутинные задания никто не отменял. Он шел вдоль парковки, прямиком к метро, когда краем глаза увидел знакомое лицо. Замер на мгновение и всё так же, не повернув головы, двинулся дальше. Раздался сигнал, прорезавший уши, и Нахоя, вздрогнув, вынужденно обернулся. Ясухиро стоял, прислонившись к капоту, и смотрел прямо на него. Раздраженно закатив глаза, Кавата крепче ухватился за лямку рюкзака и неспешно побрел к тому.        — Какого хуя тебе здесь надо? — спросил Нахоя, приблизившись к Ясухиро, но ответом ему послужило молчание.        Он фыркнул и собрался уходить — его взяли за руку и задержали на месте.        — Зачем ты приехал? — Кавата повернулся к нему, вопросительно мотнув головой.        — Хоя, давай поговорим, — Мучо отпустил его руку и выпрямился.        Нахоя посмотрел на время, огляделся по сторонам, только бы не смотреть на лицо Ясухиро. На деревьях уже не было зеленых листьев, все они пожелтели — это он заметил только сейчас.        — Мне казалось, мы достаточно поговорили в прошлый раз.        — Я дал тебе время, дай и ты мне шанс, — Ясухиро, посмотрев на его волосы, дернул рукой.        Будто бы хотел прикоснуться к нему. Нахоя моргнул.        — Один день? Господи, Ясухиро, ты серьезно? Пожалуйста, оставь меня в покое, — протянул он и скривил лицо.        — Позволь мне, прошу тебя, — пальцы Мучо всё-таки коснулись его. Подушечки заскользили по хрящу уха и заправили волосы, проделали дорожку от скулы до подбородка и остановились. — Нахоя...        Нахоя не помнил, как оказался в его машине; как оказался на его коленях. Они все еще стояли на университетской парковке: он сквозь стекло видел, как ветер раскачивал деревья, посаженные у входа в главный корпус. Дождь слабо барабанил по лобовому стеклу, оставляя стекающие капли, и Нахоя следил за их беспрерывным движением. Он не шевелился, Ясухиро гладил его по спине и тоже молчал. Кавата не понимал, что он здесь делал и зачем вообще согласился на этот «разговор». И соглашался ли вовсе.

        — Я не хотел так поступать. Я обещаю тебе, что больше не буду пугать тебя и твоего брата, — нарушил тишину Ясухиро. Звучало, как извинение детсадовца, — Нахоя слабо улыбнулся. Но Мучо не извинялся. Как бы Нахоя ни хотел ему верить, он не мог. — Но и ты, в свою очередь, должен пообещать мне, что перестанешь тереться возле каких-то парней, Хоя.        Нахоя моргнул и посмотрел на Ясухиро, который покрывал поцелуями его шею, отодвинув шевелюру. Звучало неприятно и не очень-то честно. Кто Ясухиро такой, чтобы ставить ему подобные условия?        — Ты ведь понимаешь, что это — нарушение личных границ? — спросил Нахоя, и Ясухиро повел носом по его коже. Он прекрасно это знал. — Я не могу обещать тебе подобного...        Мучо прихватил кожу под линией челюсти зубами. Нахоя охнул, дернувшись. Выдохнув короткое: «Ладно» — Ясухиро обвил его пояс руками, скользя под край футболки. Кавата напряг живот и попытался отстраниться. Повел плечом, и Ясухиро оставил на нем поцелуй, почти неощутимый из-за плотной ткани куртки.        — Тогда просто скажи, что не уйдешь от меня.        Нахоя замер, и сердце его остановилось, чтобы забиться с новой скоростью. Он облизал губы и некстати подумал о глазах в сиреневых линзах, что сверкали в темноте. Мучо огладил его живот, и Нахоя прикрыл веки.        — Не уйду...        — Ты так давно не был у меня. Не хочешь наверстать упущенное? — Ясухиро, найдя под футболкой его твердый сосок, сжал горошину. Нахоя рассеянно кивнул и сглотнул. — М? — повторил Мучо, и Кавата закивал, сдавленно выпустив воздух из легких. 
***
        Ясухиро подтолкнул его к поверхности из каменной кладки — спина Нахои больно ударилась об стену. Лопатки, прикрытые лишь тонкой тканью футболки, засаднило, и Нахоя поморщился: джинсовая куртка была сброшена где-то в коридоре. Ясухиро что-то промычал, накрыв его губы своим ртом. Чужой язык проскользнул внутрь, и Нахоя задохнулся от этого обжигающего прикосновения. В паху приятно потянуло — он потерся о ногу Ясухиро, несильно толкнувшись.        Ясухиро оставил его припухшие губы, и Нахоя уткнулся носом в грудь парня. Потерся щекой и понял, что истосковался по человеческому теплу. По теплу Ясухиро. Тот поцеловал Нахою в лоб, пробежав пальцами по обнаженной коже на талии. Разгорячённый Нахоя задрожал, всхлипнул и почувствовал жгучие слезы в уголках глаз. Он тяжело дышал и никак не мог сообразить, почему снова плачет.        Его легонько потянули за кудри на затылке, заставляя приподнять лицо и посмотреть прямо. Кавата медленно поднял веки и завороженно взглянул в чужие глаза: зрачок почти поглотил темную радужку, сделав их совсем черными. Ясухиро взял его за подбородок, и пришлось встать на носки. Пальцы на ногах подергивались, и Нахое показалось, что еще чуть-чуть и он свалится на пол.        — Я люблю тебя, — Ясухиро потянулся к нему, но Нахоя сжал дрожащие губы.        Обзор закрыла пелена слез, и он часто заморгал, ощутив, как пальцы Мучо стирают влажные дорожки с его лица. Нахоя не отрывал взгляда от темного омута глаз Ясухиро и не мог вымолвить ни слова. Он беззвучно плакал, пока пальцы Мучо гладили его по щекам, а почерневшие глаза смотрели так, как не глядели очень давно. И Нахоя тонул в этих нежных ласках. Ему хотелось ответить Ясухиро, но язык будто отмер, и он открыл рот, словно рыба.        Ясухиро впился в его соленые губы: прихватив нижнюю, он принялся посасывать ее, вызывая глухой стон у Нахои. Чужой язык задел острые зубы, Кавата скривился от царапнувшего звука. Нахоя так часто чувствовал его губы на своих, знал эти прикосновения наизусть, но сейчас все ощущалось слишком остро и ново.        Он бы подумал, что пьян, да ни капли в рот не брал. Нахоя давно не чувствовал этого трепета в груди — словно влюбился заново. Может быть, завтра он пожалеет о своей легкомысленности, но именно сейчас он хотел отдаться Ясухиро полностью. Происходящее в его жизни было таким запутанным, что Нахоя просто желал отдохнуть и раствориться в ощущениях. В конце концов, они с Мучо всё еще были вместе.        Ясухиро отстранился с влажным звуком, разорвав тонкую ниточку слюны между ними. Он перешел на щеки Нахои и стал покрывать мокрыми поцелуями всё лицо. Кавата млел под ними и таял в его руках, что бродили по стройному телу.        Они подхватили его под зад и заставили сжать чужую талию ногами. Огрубевшие ладони не спешили исчезать, сжимая ягодицы через джинсовую ткань. Ясухиро, подойдя к кровати, аккуратно опустил Нахою на прохладную постель и навис сверху. Расстегнув ширинку, Мучо стянул с него джинсы, а затем и футболку. Нахоя выгнулся в пояснице, позволив стянуть с себя мешавшую одежду.        Кавата остался в одном белье и ощутил холод, тянувшийся из открытого окна. Он поглядел в его сторону, но Ясухиро склонился над ним и обжигающее дыхание опалило шею Нахои. Мучо повел носом по ее изгибу, а потом зубы сомкнулись на коже в месте над плечом. Нахоя вскрикнул, почувствовав противный мандраж, и рвано выдохнул, когда тот покрыл укус слюной.        Кавата свистяще дышал под Ясухиро, чувствуя, в каком бешеном ритме колотится собственное сердце. Его ноги все еще покоились на талии парня, пальцы на них судорожно сжимались от предвкушения. Он облизнулся, ловя жадный взгляд Ясухиро, который проследил за языком, скрывшимся меж покрасневших губ. Нахоя еле слышно простонал: пальцы Мучо сжали сосок.        Ясухиро, припав к его груди, прихватил темно-розовую бусину зубами, и Нахоя зажал рот руками и слышно шмыгнул носом. Протяжный звук вырвался из его горла при ощущении прохладной влаги на соске в момент, когда Ясухиро переключился на другой. Серия укусов, как автоматная очередь, прошлась по его груди. Нахоя, прижимая истерзанную собственными зубами ладонь к мокрым губам, извивался под Мучо.        Ясухиро избавился от своей одежды без посторонней помощи, перевернул и поставил Нахою на колени, надавив на поясницу. Тот послушно зарылся лицом в подушку, задышав ртом, и подставил зад. Лубрикант был очень холодным, и Нахоя дернулся от прикосновения к сфинктеру. Мучо двигал пальцами медленно, тщательно разрабатывая стенки. Подушечка нащупала простату — Нахоя протянул гласный звук и изогнулся.        Скользкая головка в резине ткнулась в сфинктер и мягко вошла внутрь. Нахоя вернулся в положение лёжа, постарался расслабиться. Он захныкал от распирающего ощущения. Нужно было перетерпеть: всё же, перерыв был довольно длительным и тело успело отвыкнуть, поэтому отказывалось принимать в себя что-то инородное. Но Нахоя хотел, поэтому кусал ребро ладони и сдерживал порывы отстраниться.

        Мучо над ним дышал ему в ухо, постанывая так приятно, что Нахоя готов был закатывать глаза от тянущего удовольствия. Толчки стали набирать интенсивность, становясь всё более глубокими. Нахоя хрипло выдыхал имя Мучо, впивался в чужую крепкую спину ногтями и дрожал всем телом, когда тот целовал его в разные места.        Он снова почувствовал зубы на своем плече, когда был на грани. Те впились в покрытую потом кожу, и Нахое показалось, что ещё чуть-чуть и острые зубы прокусят плечо. Ясухиро будто пытался высосать из него все соки вместе с кровью. Нахоя, на этот раз не сдержав крика боли вперемешку с голосом наслаждения от того, что кончил, попытался оттолкнуть Мучо от себя, но тот навалился на его грудь всем телом. Дышать стало тяжело, и Нахоя захрипел. Ясухиро своим движением размазал семя по его животу: липкость между телами не была приятной.        — Прекрати... Хватит, мне больно, — Ясухиро не слушал — он поцеловал укус и поставил новую отметину. — Зачем ты это делаешь? Ясухиро, мне больно... — хныкание вырвалось из него, Нахоя зажмурился.        Мучо приподнялся на локтях, излившись в презерватив, и с громким стоном повалился на кровать возле Каваты. Он чмокнул Нахою во вспотевший висок и проговорил севшим голосом ему на ухо:        — Чтобы ты знал, что принадлежишь только мне.        Нахоя моргнул и застыл. Ясухиро накрыл их тела пледом, валявшимся в ногах кровати. Его рука обвила пояс Нахои, прижав того к себе. За окном пошел дождь, капли отскакивали от подоконника и попадали на постель — Нахое было все равно. 
***
        Вернувшись домой ближе к вечеру, Нахоя под удивленный взгляд младшего повалился на свою кровать. Ему казалось, что он смертельно устал и вот-вот отрубится. Так и произошло: он отключился и проснулся только ночью, когда брат спал. За окном уже давно хозяйкой была луна, но сна не было ни в одном глазу. Нахоя достал из сумки ноутбук и решил посмотреть какой-нибудь фильм, чтобы скоротать время до утра.        На следующий день всё, казалось, встало на свои места. Ясухиро, словно ничего не произошло, приехал забрать их утром. Нахоя чувствовал себя странно: болела голова и хотелось лечь обратно в кровать, будто он и не спал вовсе. Обстановку в салоне автомобиля можно было назвать вполне сносной. Соя был единственным, кто словно бы ощущал дискомфорт: всю дорогу он хмурился и не высовывал носу из книги. Нахоя ему вчера так ничего и не рассказал, и Соя обиделся.        Машина остановилась — Соя вышел, не сказав ни слова, и хлопнул дверью. Нахоя видел, как тот спешно переставляет ноги и сжимает в руках свой рюкзак. Ясухиро привлек его внимание, тронув подбородок пальцами, и Кавата посмотрел на него. Мучо коснулся его своими сухими губами и оставил невесомый поцелуй на устах. Нахоя нервно улыбнулся ему и поскорее покинул машину. Хотел догнать брата, да Сои на улице уже не было видно. 
***
        Нахоя не мог выловить его весь день и сбился со счета, сколько раз видел знакомую макушку, исчезавшую сразу же, как он появлялся в поле зрения младшего. Соя избегал не только его. С Хаккаем они встретились в столовой, и тот тоже не знал, где прохлаждался брат Нахои.        Зато Нахоя был уверен, что в одном месте Соя должен быть непременно. В этой кофейне он не бывал очень давно, хоть она и находилась прямо под боком. В помещение он зашел одновременно с блондинкой, которая курила сигарету на углу улицы, он видел ее, когда переходил дорогу. Они почти столкнулись плечами — алый берет слетел с головы девушки, и она обернулась.        — Ой, Нахоя! Я тебя и не узнала, — она повернула голову в сторону кассы, и Нахоя повторил ее движение.        Брат смотрел в их направлении: его ладони упирались в поверхность стойки, а лицо выражало недовольство. Нахоя посмотрел на бейдж девушки и захотел хлопнуть себя по лбу: это была Эмма, которая работала с Соей с самого его первого дня в кофейне. Он обменялся с ней приветствиями и направился к младшему. Его встретили сердитым взглядом из-под сведенных бровей, и он ехидно ухмыльнулся.        — Чего ты пришел? — Соя опустил голову и стал перебирать какие-то коробочки на столе.        Нахоя опустился на стул и уложил подбородок на переплетенные пальцы рук. Соя только делал вид, что злился, — а вернее, пытался делать. В реальности же он прятал глаза и старался не смотреть на старшего, чтобы не выдать себя с головой.        — Я не могу просто прийти и выпить кофе? — невинно похлопав ресницами, спросил Нахоя.        — Ты ведь не ходишь сюда.        — А сегодня решил зайти. Ты меня выгнать отсюда пытаешься?        Соя вздохнул и махнул рукой на висевшее позади него меню:        — Заказывай, — смирился он.        Нахоя потягивал свой кофе из трубочки и смотрел на Сою. Он не стал вдаваться в подробности, когда говорил о том, что с Ясухиро у них теперь все по-старому и причин для беспокойства нет. Соя отнекивался и твердил, что ему вообще плевать на личную жизнь старшего. «Делай что хочешь. Мне все равно», — сказал он, задрав подбородок. Вид у него при этом был совсем не равнодушным, так что Нахоя не спешил дуть губы.        Пришел Нахоя в середине рабочей смены и великодушно решил дождаться брата, чтобы тому не было страшно добираться домой по темным улицам в одиночку. Темнеть стало рано: световой день сокращался, а к концу месяца обещали еще и заморозки. Соя не возражал и лишь пожал плечами на его предложение, не посчитав его таким уж благородным.        — Привет.        Оторвавшись от телефона, Нахоя посмотрел на брата: тот стесненно улыбался, на щеках у него прорезались ямочки. Нахоя заметил румянец на чужих скулах и обернулся. Возле стойки стоял Риндо Хайтани, выглядя несколько обескураженным.        Соя поздоровался с ним первым, еще и улыбнулся — да кто угодно свалился бы замертво только от первого пункта! А этот ничего вроде, живой. Хайтани удивленно моргнул и фыркнул. Риндо лишь успел поздороваться в ответ, а Соя уже убежал в комнату для персонала и, также стремительно вылетев из нее, вернулся за стойку. В руках он держал толстовку, одолженную Риндо, и неловко протянул ее тому.        — Спасибо. Забыл отдать тогда, так что... вот, — Соя сжал пальцы в кулаки, когда Риндо принял вещь из его рук.

        — Если понравилась, то можешь оставить себе, — предложил Хайтани.        Соя замахал руками в протестующем жесте, расхихикавшись.        — Нет-нет, не стоит! Я просто хотел тебе ее вернуть, — он замолчал.        Нахоя слушал этот до жути милый, сумбурный разговор и чувствовал себя лишним. Кажется, Соя всё же сумел расположить тату-мастера к себе, раз уж тот предложил ему забрать толстовку навсегда. Нахоя повернулся к Риндо и счел уместным поздороваться с ним. Хайтани кивнул ему и снова обратился к Сое, чтобы сделать заказ.        Поразившись такой невоспитанности, Нахоя хмыкнул и уставился на брата. Близнец словно светился, кивками отвечая Риндо и нажимая нужные кнопки на экране кассы. Старший Кавата поморщился от сияния глаз Сои и отвернулся, утыкаясь в телефон.        — Хоя... — начал брат спустя какое-то время.        Нахоя вопросительно замычал, поднял голову и краем глаза увидел пирсера. Ран сидел на стуле возле стойки, подставив кулак под щеку и уставившись на него. Сердце, перепуганное, загрохотало, и Нахоя выдохнул.        — Давно он так сидит? — спросил он у Сои, на что младший неопределенно повертел ладонью.        — Странно, что ты меня не заметил раньше, — хмыкнул Ран, подавшись ближе к нему.        — А я что, картина в музее какая-то, чтобы меня разглядывать? — съязвил Нахоя.        Колокольчик зазвенел. Соя переключил свое внимание на вошедшего — Ран изменился в лице и нахмурился:        — Почему ты меня заблокировал? — Он с подозрением выгнул бровь.        Нахоя моргнул и хотел спросить: «Что?», но осмысление окатило его холодной водой. В тот вечер, когда Ясухиро отвозил Кавату домой после «разговора», он бросил контакт Хайтани в черный список и удалил его номер. Нахоя тогда посчитал это верным решением, а сейчас даже с трудом вспомнил об этом. Ран выжидающе смотрел на него, пока Нахоя думал над тем, что следовало сказать.        — Я подумал, что нам стоит реже общаться, — пожал он плечами и спрятал лицо, отвернувшись.        — И поэтому ты меня заблокировал?        — Так будет лучше, правда. — Нахоя вернул взгляд на Рана и попытался улыбнуться как можно убедительнее.        Хайтани с недоверием рассматривал его какое-то время, будто пытаясь в чем-то уличить. А потом его глаза потускнели, и он провел языком по губам.        — Без проблем. — Ран развел руками и крутанулся на стуле, видимо, собравшись встать. — Это из-за твоего парня, да?        — Что? — пришла очередь Нахои хмуриться. — Откуда ты знаешь, что у меня есть парень?        — Это было очевидно. — Хайтани приблизился к его лицу и натянул уголки губ, мигнув глазом. — Давай, — бросил он.        Ран поднялся со стула и ушел в направлении стола, за которым сидели его брат и Санзу. Нахоя не понимал, что должен чувствовать. В машине Ясухиро он думал, что это правильно, что именно так он и обязан поступить. Только что он начал сомневаться в правильности своих решений. Рану, должно быть, было всё равно на метания Нахои и он не чувствовал потребности в их общении. Они ведь не были друзьями: просто пересекались пару раз и флиртовали друг с другом. Нахоя флиртовал с Раном, пока у него был Ясухиро. Для первого эти заигрывания, конечно, ничего не значили, но чувство вины все равно поглотило Кавату и начало съедать изнутри.        Он ковырнул заусенец на пальце и бросил взгляд на дальний столик. С возвращением старшего Хайтани атмосфера почти не изменилась: братья о чем-то переговаривались и, кажется, смеялись. Нахоя встретился глазами с Акаши, неожиданно поднявшим голову, и отвернулся.        — Санзу с Хайтани что, кореша типа? — спросил он у Сои, который что-то говорил Эмме.        Девушка с интересом обернулась на Нахою, но ничего не сказала. Соя прервался и посмотрел на компанию.        — Да кто их знает... Я вместе их вижу всего во второй раз, — хмыкнул он и поправил берет на голове.        Нахоя не боялся чужого мнения: ему было все равно, но, тем не менее, Акаши не внушал доверия от слова вообще. Внутри свернулось какое-то неприятное чувство. Мог ли Санзу, общавшийся и с Ясухиро, и с Хайтани, растрепать им что-то о нем? Нахоя знал Акаши не первый день, но почему-то именно в этот момент внутри зародилось что-то, похожее на страх.        Санзу не был безобидным зверьком и, если Нахоя всё же где-то перешел ему дорогу, мог порядком подпортить ему отношения с обоими парнями. Хотя с Раном портить-то было уже нечего. Да и не делал Нахоя ничего такого, а в сплетни, которые распускал этот идиот, поверил бы только умалишенный.        Нахоя устал от надоедливых душевных терзаний и хотел лишь попасть домой, чтобы поспать.