Painkiller

Глава 9

У влюбленности нет симптомов, она не предупреждает о своем появлении. Вроде еще вчера человек был веселый и солнечный, а сегодня что-то поменялось – он больше не улыбается, молчалив и задумчив, словно что-то внутри съедало его всю ночь. Все меняется, и сначала приходит страх. Страх того, как быстро ты становишься другим. Но разве стоит бояться влечения к другому человеку? 

Может, Лиам и не отдавал себе отчет, когда проснулся в чужой постели, с тяжестью в голове и ясными воспоминаниями. Но он понимал, что лучший способ уйти от неловкости - притвориться, что ничего не произошло. Так же как сделал тот особенный человек, который перевернул его мир с ног на голову. Лиам знал, что правда ничего не изменит между ними. Иногда то, что мы знаем, бессильно перед тем, что мы чувствуем.

***

Пустота. Вокруг и повсюду была только она. Она тянулась к нему своими темными руками и ласково обнимала, позволяя раствориться в этом чувстве потерянности. Мрак поглощал его, заставляя каждую клеточку тела сжаться от боли. Изумрудные глаза следили за ним, пока он хватался за свет, который должен был вернуть его в реальность. Вот что он помнил, когда его мозг начал вновь работать.

— Привет.

— Привет, — хрипло шепчет Луи, открывая глаза, он сразу же зажмуривается от яркого света солнца, которое пробирается сквозь раскрытые жалюзи в его комнате. Ему кажется, что его переехал каток. Голова гудит, и в висках пульсирует, пока он пытается сфокусировать свой взгляд на человеке, который зашел к нему с утра. Ведь сейчас должно быть точно утро.

— Твоя мама хотела сама разбудить тебя, но я предложил ей принести тебе завтрак.

— Очень мило с твоей стороны, — отвечает Луи, громко сглатывая. Он чувствует соленый вкус крови на языке, и ему кажется, что его сейчас стошнит прямо на постель. Но, собирая все свои силы в кулак, Луи сглатывает комок в горле и пытается отдышаться. Его кровать проминается рядом, так что пружины слегка подбрасывают его тело, заставляя каждую частичку тела сжаться от боли.

— Горячий чай и тосты в твоем распоряжении. Я поставлю их на тумбочку, вот сюда. Хэй, как ты себя чувствуешь?

— Я в порядке, — все еще хрипит Луи. 

Он кладет руки на матрас и приподнимается, опускаясь спиной на подушки. Его взгляд падает на знакомые рваные джинсы, обнажающие худые коленки, затем он видит клетчатую рубашку, которую, кажется, покупал в прошлом месяце, когда они с Зейном выбрались в торговый центр после каникул. Зейн здесь.

— Не сказал бы, дружище, выглядишь паршиво. На твоем месте я бы не подходил к зеркалу, чтобы не испугаться еще больше, — пытается пошутить брюнет, и уголки губ Луи слегка дергаются вверх.

— Зачем ты здесь? 

— Послушай, я понимаю, что ты можешь злиться и дуться на меня столько времени, сколько тебе потребуется. Но это не значит, что ты так просто отделаешься от меня. 

— Классная рубашка, — вместо объяснений говорит Луи.

— Я знаю, — улыбается Зейн. — И ты ее не получишь, если не простишь меня. Хотя ты тоже вел себя как ушлепок. Но я могу хотя бы это признать.

— Я признаю. 

Зейн берет чашку чая с подноса и аккуратно передает ее в руки Луи. 

— Я действительно выгляжу так ужасно, как ты говоришь?

— Твой шрам на виске только украшает тебя. Словно ты подрался с каким-то крутым парнем, знаешь, очень мужественно.

— То, что нужно, Зейн. Всегда мечтал иметь огромный шрам через все лицо, как в долбаных комиксах.

Они сидят некоторое время в тишине, пока Зейн изучает фотографии, развешанные на стенде у кровати. Луи громко глотает горячий напиток и каждый раз жмурится, когда его горло начинает саднить, но если он не примет что-то согревающее прямо сейчас, его точно вывернет на Зейна.

— Мне скоро нужно будет идти в школу, — говорит Зейн, кладя свою ладонь на локоть Луи, — Прости меня за то, что наговорил там в коридоре. Я просто хотел поддержать тебя, а ты словно с катушек слетел и начал кричать. 

— Это ты прости, я не должен был так говорить о Лиаме, и вообще…

— Ты ведь расстроился не только из-за матча, да? Не очень похоже на Томмо, которого я знал раньше.

Луи опускает голову вниз, изучая травянистое зелье в его чашке. Он знает, что они должны поговорить об этом с Зейном, но что-то мешает ему признаться, зная прошлую реакцию друга.

— Это из-за Гарри? — догадывается брюнет. — Что он сделал в этот раз? 

Луи не хотел больше врать Зейну, между ними никогда не было секретов.

— Он… Он сказал, что проверялся в больнице после того, как мы переспали. Что он сдал тест на венерические заболевания, и все прошло удачно, я могу не волноваться за свое здоровье. Но, черт, — Луи сглатывает и часто моргает, когда он вспоминает все то, что сделал Стайлс за последние дни.

— Блять, — шипит Зейн, хмурясь, так что на его шее отчетливо проступают вены. — Этот мудак поплатится за то, что довел тебя до такого состояния. Я сделаю всё, чтобы-

— Зейн, — зовет Луи, его сердце громко бьется в груди, когда воспоминания вновь нападают на него. Он не хочет еще раз переживать это, когда его голова и так идет кругом после сотрясения. Его накачали обезболивающим, которое дает легкую слабость. Но это ничего не меняет в том, что происходит с ним на самом деле.

— Перестань, перестань волноваться, — успокаивает брюнет, — мы разберемся с этим позже, окей? Ты не должен думать о всяком дерьме сейчас.

Зейн наклоняется вперед, обхватывая Луи поперек груди, и бережно обнимает его. Он хочет, чтобы Томмо чувствовал себя лучше. После тех дней, что они пережили, им нужно было снова научиться слушать друг друга, а главное слышать. 

Когда Зейн собирается уходить на учебу, он роняет на пол что-то маленькое, и Томмо окликает его. Брюнет обнаруживает, что забыл просмотреть флешку, которую ему всунул странный парень в коридоре школы. Он просит Луи воспользоваться его ноутбуком на пару минут, и тот кивает в сторону своего письменного стола. 

Луи поднимается на локте, прижимая одну руку ко лбу, и пытается высмотреть, что делает его друг, но это все безрезультатно, потому что Зейн своей спиной закрывает весь монитор. Томмо вздыхает и снова откидывается на подушки, ему еще слишком рано вставать с кровати.

Зейн обнаруживает всего один файл на носителе: видео, которое не имеет имени, только набор цифр. И это окончательно сбивает его с толку. 

— Блять, — слетает с губ брюнета, когда он захлопывает крышку ноутбука и вынимает флешку.

Малик быстро прощается с другом и убегает, ничего не объясняя Луи, оставляя того в полной растерянности. Зейн увидел то, чего не мог предугадать. Это было как удар поддых, выбивающий последний кислород из легких, заставляющий задыхаться, судорожно хватая губами воздух. Так начинался самый настоящий кошмар.

***

Сколько должно пройти времени, чтобы убедиться, что все этом мире связанно одной нитью, что все неслучайно; что даже пролитый кофе на белую футболку с утра был неслучайным, ведь именно из-за нее Зейн вернулся в комнату, чтобы переодеться, и увидел на тумбочке ту самую флешку на которой было доказательство того, какой же Зейн все-таки доверчивый идиот. Он чуть не забыл просмотреть ее содержание, когда заходил проведать Луи перед школой. К счастью вся правда вышла наружу, и у Зейна больше не было никаких сомнений.

Малик распахивает школьную дверь с такой силой, что дверцы по обе стороны ударяются о стену и оставляют там след. Он на секунду останавливается, чтобы осмотреться, пропуская удивленные глаза учащихся, которые замерли на своих местах, устремив свои взгляды на разъярённого парня. 

Брюнет поднимается на второй этаж, буквально перелетая все ступеньки, он оказывается в длинном коридоре, где замечает кудрявую макушку Гарри рядом с улыбающимся Лиамом. Зейну больше всего хочется стереть улыбки с их лиц, потому что такие люди должны платить за свои поступки в полной мере. Зейн грубо всех толкает, приближаясь к двум друзьям, бурно болтающим о чем-то своем. 

— Оу, Зейн, — начинает говорить Лиам, когда замечает брюнета, прожигающего взглядом его и Гарри.

Зейн закусывает нижнюю губу, как обычно это делает на ринге после боя в гонг, чтобы совершить свой фирменный удар, которым, не раздумывая ни секунды, сейчас награждает Стайлса. Лицо Гарри искажается от боли, когда он ударяется головой о шкафчик и с грохотом падает на пол, раскидывая руки в стороны. Зейн тяжело дышит носом, сжимая свои кулаки, готовый наброситься и с новой силой раскрасить лицо парня. Он хочет избить его до полусмерти, но здравый рассудок напоминает ему, что он не должен провоцировать такую драку в школе. 

— Хэй! Ты что делаешь?! — Лиам пытается отвести Зейна в сторону, но тот первым отталкивает его и присаживается рядом с Гарри, вытирающим кровь с губы. 

— Как таких ублюдков земля носит? — Малик с силой хватает кудрявого за волосы и тянет их, что второй жмурится от боли.

— Да что с тобой такое? — хрипит Гарри. — Совсем чокнулся?

— Ты даже мизинца Луи недостоин! Я больше никогда в жизни не позволю тебе обидеть его, ебаный мудак!

Гарри слегка растягивает губы в своей "кровавой" улыбке, и Лиам дает о себе знать. Он аккуратно касается руки брюнета, на что тот агрессивно ее вырывает и встает.

— А ты? — Зейн с грустью смотрит на Пейна, он не понимает, что с ними происходит. — Как ты мог?

— Я никогда не лез в их с Луи разборки, я думал, им нравится доставать друг друга. Как нам раньше…

— Во-первых, мне не нравились времена, когда мы доставали друг друга. Я не об этом, Лиам. Я просто не понимаю, зачем ты начал эту… — Зейн запинается и зажмуривает глаза. — Дружбу… Или чего ты пытался добиться? 

Они стоят слишком близко друг к другу: Зейн чувствует на своих губах горячее дыхание Лиама. Он тяжело сглатывает, вспоминая то, что произошло между ними, но внутри что-то обрывается, ведь Лиам ни черта не помнит о том, как поцеловал его. Он был пьян, и на утро казался абсолютно спокойным. Зейн сжимает зубы, он хочет наконец-то узнать, какую двойную игру ведет этот парень. Он хочет увидеть реального Лиама, мудака, каким Зейн знал его все это время до боя. Он ругает себя за то, что поверил этому человеку, закрывая глаза на все его прошлые выходки. Вся компания Пейна прогнила, и этого никто и ничто не изменит.

Ученики с опаской смотрят на них и ждут продолжение воображаемой схватки взглядами. Все становится как раньше: Зейн и Лиам выясняют отношения на глазах у всей школы, только в этот раз Лиам действительно не хочет этого и говорит тише, отводя Зейна немного в сторону.

— Мы можем спокойно поговорить? — шепчет шатен. — Без кулаков?

Движение в школе возобновляется, как будто Пейн нажал кнопку пуска, и все встало на свои места. Все бредут по своим делам и забывают о враждующих парнях, никто даже внимания не обращает на Гарри, который так же сидит на полу и подтирает кровь, тонкой струйкой стекающей по его подбородку. Он словно боится пошевелиться, потому что рядом все еще находится злой Зейн, и он не хочет рисковать, вступая в неравный бой с тем, кто покалечил больше людей, чем знал. Плюс ко всему его съедает стыд. Ему действительно стыдно за то, как он поступал с Луи все это время, и он понимает не хуже самого Зейна, что его маниакальная страсть перешла все границы. Он срывался с Луи, каждый раз вставая на пути и унижая парня, который даже не мог ответить ему на равных. Гарри жмурится, когда кровь попадает в рот, заливая свежие раны на губах. Как бы Стайлс ни пытался, он не сможет перестать ненавидеть Луи. И дело не только в Томлинсоне, Гарри намного сильнее ненавидит самого себя.

— Я так сильно ошибался в тебе.

Зейн не собирается слушать глупые оправдания, он вскидывает руками и направляется от Лиама прочь.

— Эй, ты можешь объяснить, о чем ты? — сбитый с толку Лиам следует за ним, ускоряя шаг, когда брюнет пытается оторваться от него.

— Я знаю про бутылку с таблетками. — Зейн останавливается и поворачивается к ничего непонимающему парню. — Ой, только не надо сейчас изображать удивление в глазах. Сколько уже времени ты готовился к этому, пудря мне мозги своей дружелюбностью? Сколько?

— О какой, черт возьми, ты говоришь бутылке?

— Ты сам знаешь!

— Блять, Зейн, я клянусь, что не понимаю о чем ты!

Глаза Зейна бегают по лицу Лиама, он хочет ударить его так сильно, сделать так больно, чтобы Пейн больше никогда не подходил к нему.

— Во время боя мне из толпы подали бутылку с какой-то наркотой, из-за которой меня вырубило, и именно это помогло тебе одержать победу надо мной! Как бы я хотел вернуть время назад. Я бы не взял ее, и тогда бы тебя отдирали от того грязного пола, а я бы получил свою заслуженную победу. Ты мерзок, Лиам, настолько мерзок, что мне хочется плюнуть в твое лицо. 

Зейн сглатывает комок в горле и уходит быстрее, чем Лиам успевает что-то сказать. 

Кажется, Лиама тошнит, ему становится почему-то так больно от слов Зейна, кровь в его венах закипает от злости и несправедливости этого мира. Шатен с силой сжимает кулаки так, что костяшки белеют на его руках, он стискивает зубы, все мышцы его тела напряжены, когда он смотрит на удаляющийся силуэт парня. Все не было бы так плохо, если бы необъяснимая тяга, которая подсказывала ему догнать Зейна и умолять, чтобы он забрал свои слова обратно. Лиам решает не терять времени и возвращается быстрым шагом к рассматривающему свою рану в зеркале шкафчика Гарри. Он хватает его за шиворот руками и затягивает в класс, где находится пара учеников, которые исчезают сразу же, как видят устрашающий вид Пейна.

— Отвечай по порядку, Стайлс. Что, черт возьми, у вас случилось с Луи?

— Ничего, — раздраженно отвечает Гарри. Он опускает голову вниз и принимается снимать со своей рубашки воображаемые пылинки, словно его не интересует этот разговор.

— Я спрашиваю еще раз, — злится Лиам, — что у вас с Луи?

— А я отвечаю еще раз – ничего, — Кудрявый безразлично пожимает плечами, уставившись на друга.

— Гарри, не вынуждай меня ударить тебя!

— Да ничего у нас не было. С чего ты вообще это решил? Послушался этого придурка Зейна? Да они же сто процентов трахаются, вот он и приревновал, наверное. — Гарри мерзко улыбается, и Лиам не сдерживается, обжигая щеку парня пощечиной, звук от которой эхом прокатывается по пустой аудитории.

— Ты ударил меня… — удивленно шепчет Гарри, прижимая ладонь к пылающей коже. Он секунду теряется, Лиам никогда в жизни не бил его, даже шутя.

— Я тебя предупреждал. Говори. — Лиам переводит дух, и уже спокойно смотрит на Стайлса.

— Окей, я его трахнул, доволен? — Гарри вызывающе поднимает одну бровь и ухмыляется.

— Ты, блять, что сделал? Твою мать, Гарри, ты с ума сошел?!

— Да, я трахнул Луи Томлинсона! И мне понравилось, понятно? Что в этом такого? Я могу трахаться с тем, с кем захочу.

— Оу, я не знал, что он тебе нравится. — Лиам немного расслабляется, пытаясь переварить только что услышанное. Он никогда не замечал за Гарри симпатии к Луи, то есть, они же всегда ругались, как быстро это перешло в нечто иное.

— Он мне и не нравится! — возмущается Стайлс, складывая свои руки на груди и присаживаясь на край парты. — Что за хуйню ты несешь? 

— Зачем тогда ты сделал это?

— Потому что захотел!

— Какой же ты идио-о-от! — стонет Лиам, запрокидывая голову назад и прикрывая глаза. — Ладно, разбирайся с этим дерьмом сам, — продолжает он, — есть кое-что еще. Кто-то подмешал Зейну во время нашего боя вещество, и из-за этого его вырубило на ринге. Я не думал, что это вызвал какой-то наркотик, черт, я думал, что ему просто стало плохо.

У Гарри округляются глаза, он следил за всем, что происходило на ринге, он помнит.

— Что бы это ни было. Мы должны разобраться с этим и узнать правду. Ты меня понял?

Гарри кивает и слезает с парты, засовывая руки в карманы брюк.

— Что мне нужно сделать?

— Сначала выясни, кто стоит за этим. Друг, не подведи меня, — с отчаянием и усталостью говорит Лиам, кладя руку на плечо Гарри.

— Проще простого. — Гарри весело улыбается, довольный новым развлечением, и идет к выходу из класса.

— И Гарри, прости за пощечину. 

— Ерунда. Я заслужил большего, — отвечает Стайлс, закусывая свои истерзанные губы. — Намного большего.

***

Зейн все еще не может поверить, что это происходит с ним. Его накачали какими-то наркотиками, подкинули видеозапись с боя, почти выгнали из уличных боев за проигрыш. Все могло бы быть иначе, если бы не чертов придурок Пейн, который лезет в его жизнь.

— Зейн, это я, открой! — кричит Лиам снаружи, так что Зейн резко подрывается с дивана и подлетает к двери.

— Пошел к черту! — шипит брюнет, прислоняясь затылком к деревянной поверхности. Зейн так устал от того, что происходит с его жизнью, ведь она катится в полное дерьмо. 

— Зейн, мы должны поговорить! Открой дверь! Иначе я выломаю ее!

Малик устало открывает дверь, безжизненно опуская руки по швам. Но его взгляд тут же встречается с еще одной парой глаз. 

— А это кто? Подожди, это ведь тот самый…

— Да, это он. Может, все-таки выслушаешь его и меня? — просит Лиам, держащий парня в стальной хватке за плечо.

— Ты со своей шавкой придумали, как обелить тебя? — догадывается Зейн, грустно усмехаясь. Он так устал от всего.

— Зейн, я сегодня впервые увидел этого парня.

— Ну, хорошо, что дальше?

Зейн дает понять парню, что он может говорить, смотря на него в упор.

— Да, я подсыпал тебе хорошенькую дозу бемегрида, — невозмутимо говорит он. — И знаешь, я жалею, что она была не смертельной.

Зейн хочет наброситься на него, но Лиам его останавливает, загораживая парня собой.

— Дослушай его! Пожалуйста! — просит Пейн, встречаясь глазами с Зейном.

— Держи свою овчарку на привязи, чувак!

— Продолжай. — Лиам встряхивает парня за плечи, с силой сжимая его кожу, так что тот слегка шипит и дергается в сторону.

— Черт! Я не знаю этого боксера, но зато я хорошо знаю тебя.

— Откуда? — спрашивает Зейн, он хмурится и тяжело дышит, готовый в любую минуту снести одним ударом голову этому парню, который так нагло разговаривает с ним.

— Я брат Энди.

— Твою мать, какого Энди? Говори прямо!

— Ты, сука, два месяца назад покалечил моего брата! Он до сих пор ест перетертые овощи и пьет антибиотики! Ты раздолбал ему голову!

В глаза Зейна мелькает понимание, ему становится нехорошо. 

— Вспомнил, боец? Я ненавижу тебя, и мне жаль, что ты не сдох после этого боя! Я еще доберусь до тебя! Это не конец, ты меня понял? 

Парень громко кричит и машет руками, что Лиам хорошенько встряхивает его, вставая не крушимой стеной между ним и Маликом. Зейн еле стоит на ногах, до него эхом доносятся крики, голова начинает кружиться. Поэтому брюнет опирается спиной на косяк двери, тяжело дыша и пытаясь не упасть прямо здесь. Его мозг отказывается переваривать всю информацию, давая сбой.

— Все, проваливай, — Лиам отводит парня в сторону и что-то отдает, Зейн слишком шокирован, чтобы заметить это. — Вот на эту карточку я буду каждый месяц класть деньги, — тихо говорит он. — И чтоб я не видел тебя рядом с ним. 

— То есть ты хочешь купить меня, урод?

— Я хочу, чтобы твой брат скорее поправился, и ты перестал жить местью.

— Тебе повезло, что деньги нам сейчас нужнее, чем эта мразь.

Он скалится и уходит, а Лиам бросает злой взгляд ему в след и возвращается. Он видит, что Зейн сидит на пороге своего дома и раскачивается из стороны в сторону, взявшись руками за голову, словно сумасшедший. 

Лиам открывает рот и тут же подходит к брюнету, опускаясь рядом на ступеньки. Его до чертиков пугает вид Зейна.

— Эй! Эй, ты чего? — спрашивает он, кладя свою руку на плечо Малика, и слегка сжимает, призывая того обратить внимание на него.

— Уйди! — вскрикивает Зейн и быстро встает, ударяя в стену кулаком. Он начинает быстро ее колотить и кричать, что ненавидит весь этот мир. 

Сердце Лиама падает куда-то вниз, когда он видит, как ломается внутри Зейн. 

— Перестань, Зейн! Зейн! — зовет он, поднимаясь и хватая того за плечи, сдерживая его руки от новых ссадин.

— Я чудовище! Я не человек! Боже… Я ужасен! — всхлипывает Зейн, вырываясь из схвативших его рук.

— Успокойся, слышишь? Я здесь, я рядом, — испуганно шепчет Лиам, прижимая спину брюнета к своей груди, он обхватывает его руки так сильно, что Зейн не может даже пошевелиться. 

— Нет, я худший из людей. Представь, сколько людей я покалечил, что если половина из них просто умерли в больничных койках! У них у всех были семьи и родные! Я ничтожество, черт возьми. Я хотел найти близких людей, Лиам. Я хотел... Клянусь...

Зейн обмякает в руках Лиама, так что его коленки подкашиваются, и Пейн перехватывает парня. 

— Пойдем внутрь, пожалуйста, Зейн, — просит Лиам, аккуратно разворачивая Малика к себе лицом. То, что он видит, ранит его сердце намного больше, чем безразличие, которое он увидел после их поцелуя. Лиам видит огромное количество боли, плескающееся в темных глазах, видит отчаяние, затопляющее сердце Зейна, и ему впервые в жизни становится страшно. По щекам брюнета текут горячие слезы, его глаза зажмурены, а зубы сжаты. Он громко всхлипывает, дрожит всем телом, цепляется пальцами за куртку Лиама, словно это единственное, что ему сейчас необходимо.

— Я здесь, — говорит Лиам и подается вперед, обнимая Зейна за плечи, который тут же отчаянно вжимается в его тело. 

И тогда Лиам понимает, что может простоять так целую вечность, лишь бы Зейну стало легче.