Профессионал

Оглушительные аплодисменты были слышны даже тогда, когда стекло вновь стало непрозрачным.

Но я ни о чем не жалела, слыша наполненный гордостью голос Севастьяна:

- Мои сны стали явью. Мне никогда не следует сомневаться, что ты знаешь свои желания. - Он осторожно высвободился, застёгивая ширинку и обходя меня, чтобы встать лицом к лицу.

Он убрал налипшую над моей бровью прядку волос, его лицо приобретало, попеременно, то властное, то восхищённое выражение.

Но когда я вздрогнула, он тут же по-деловому засуетился. Быстро отвязал поднятое колено и отстегнул оковы на лодыжках, затем протянул руку к груди и зажимам.

Он открутил болт, ослабив металл с одной стороны.

- Будет больно, любимая, - пробормотал он, освобождая левый сосок.

В сосок на место зажима хлынула кровь. Я едва сдержала вскрик.

Он обхватил губами пульсирующий сосок, лаская языком, чтобы сгладить боль. С правым было ещё хуже, потому что теперь я знала, чего ожидать. Как только правый сосок освободился, он сразу же занялся им.

- Шшш, любимая, - приговаривал он, не отрываясь, - ну вот, уже почти всё...

Когда меня снова бросило в дрожь, он отошёл и вернулся с белым махровым халатом, переброшенным через сгиб руки. Он держал его наготове, отстёгивая наручники от цепи на потолке. Я упала в его объятья, уткнувшись в халат, как в подушку.

Меня трясло, пока он снимал с запястий браслеты и целовал под ними влажную кожу.

- Теперь ты свободна.

Такие многозначительные слова; я уже была свободна. Он называл это «падением». Но всё оказалось наоборот. С этим мужчиной - я взлетела. Воспарила. В каком-то смысле подчиниться означало... подняться.

Может, я всё ещё летела? Всё казалось приглушённым и мягким, свет - более тусклым.

- Как ты себя чувствуешь?

- Немного кружится голова, - хрипло ответила я. - Что теперь?

Я ещё успею посомневаться в содеянном. Но сегодня я намеревалась с этим жить.

- Я увезу тебя домой. - Он помог продеть в рукава халата мои обмякшие руки. - Хочу, чтобы ты расслабилась и ни о чём не думала, пока я буду ухаживать за тобой.

Это я могу.

Он поднял меня на руки, прижав к груди, и вынес из комнаты.

Нам придётся увидеть этих людей? Придётся пройти сквозь бальную залу? Когда я напряглась, он сказал:

- Мы выйдем с другого выхода, любимая. Машина ждёт.

Даже когда мы устроились на заднем сидении лимузина и уже направлялись домой, Севастьян не выпустил меня из объятий, удерживая на коленях. Он снял наши маски, потом протянулся к холодильнику за бутылкой апельсинового сока.

- Пей. - Он поднёс её к моим губам.

Я изогнула бровь.

- А тёплого молока нет?

- Ты даже не представляешь, как сильно потрудилось сегодня твоё тело. Я хочу, чтобы ты мягко успокоилась.

Я отпила глоток сока - ничего вкуснее я в жизни не пробовала. Я изо всех сил пыталась не пить взахлёб, как студент-первокурсник кружку пива.

- Что значит "успокоилась"?

Он наклонился, чтобы слизнуть с моих губ каплю сока, отчего мои веки стали совсем тяжёлыми.

- Твоя кровь полна эндорфинов. Поэтому ты чувствуешь себя...

- Под кайфом?

- Именно. Но возбуждение должно пойти на убыль.

- Ты подхватишь меня, когда я упаду?

Он приподнял мой подбородок.

- Vsegda.

Сегодня мы выяснили одну вещь. Препятствия, определённо, устранены. Теперь мы пойдём рука об руку.

Я поцеловала горбинку его носа, затем спрятала лицо у него на груди. Пальцами зарылась в густые волосы, сжав пряди и притягивая этого огромного храброго мужчину ближе. Я ещё никогда не чувствовала себя настолько окружённой заботой. Настолько защищённой.

Он был моим ангелом-хранителем, моим другом, любовником.

Александр Севастьян был всем.

Всем.

Он отклонил меня назад, чтобы встретиться со мной взглядом, его глаза под отяжелевшими веками напоминали золотые монеты.

- Удивлена?

- Одержима. - Прошептала я в ответ.

В городском доме он не выпустил меня, поднявшись вверх по лестнице в ванную. Свет был приглушён, джакузи уже работала.

Когда он раздел меня и опустил в воду, мне захотелось вылезть обратно в его объятья. Но, казалось, расстояние между нами тоже его не радовало, поэтому он быстро разделся и присоединился ко мне. Усевшись на низкую скамеечку, он притянул меня к себе на колени, так что мои плечи оказались у него на груди.

- Я могу к этому привыкнуть, - вздохнула я. О ласках после всяких забав я читала и знала, насколько это важно, но даже не представляла, как я буду в этом нуждаться. Я чувствовала, будто меня разобрали по кусочкам до самого примитивного уровня, и теперь мне снова нужно заново ко всему привыкать.

Я словно оставалась где-то на границе наркотического кайфа, вызванного самым чистым наркотиком из всех возможных.

Он начал разминать мои плечи.

- Я рассчитываю, что ты к этому привыкнешь. Сегодня я о тебе позабочусь.

Я почувствовала, как там, внизу, его член напрягся, и улыбнулась самой себе - снова? А, этот массаж! Он продолжал разминать мои мышцы... Как. Же. Прекрасно.

Как только его большие руки превратили меня в блаженную массу, он принялся намыливать шампунем мои волосы, массируя кожу головы, пока я уже второй раз за вечер чуть не начала пускать слюни.

Ополоснув волосы под душем, он нанёс сверху кондиционер. Я повернула голову, чтобы через плечо понаблюдать за ним. Выражение его лица свидетельствовало о том, что он поглощён процессом и правда намерен сделать всё так, как надо: выкупать меня, позаботиться обо мне. Это растопило моё сердце.

Он заметил, что я, словно дурочка, пялюсь на него.

- Наслаждаешься процессом?

- Нет, ненавижу.

Он фыркнул. Я в самом деле его рассмешила? Его губы изгибались. Не настоящая улыбка, но близко.

Его беззаботность так много для меня значила, что будущее представилось ещё в более оптимистичном свете.

- Ты ведь не думал, что я пройду через это, правда?

- Признаю. - Покончив с волосами, он перекинул копну вперёд и нанёс масло для душа на мою ноющую спину.

- Ни о чём не жалеешь?

- Я решил, что если ты согласилась пройти через это - впервые по-настоящему - значит, действительно этого хочешь. - Под моей попкой снова запульсировал член - Севастьян вспоминал эти сцены? - Я привёл тебя в место, которое считал грязным. А ты увидела там красоту и почувствовала надежду. Может быть, клуб является таким, как ты его воспринимаешь? Тем, что ты туда приносишь.

- Верю, особенно сейчас.

- Я действительно имел в виду то, что сказал тебе раньше. Ты знаешь, чего хочешь. А я всё время об этом забываю.

- В смысле?

Приподняв мою руку, он намылил её от кончиков пальцев до плеча, прежде чем перейти к моим чувствительным к щекотке подмышкам.

- В Небраске я увидел твою целеустремлённость, если ты принимала какое-то решение. Я видел, как упорно ты работала; чего бы это не касалось, ты, чёрт побери, очень упорно трудилась. - Он занялся моей второй рукой. - Мне хотелось знать, как ты с этим справляешься, не имея никаких гарантий на результат.

- Но спросить ты не мог.

- Мог только издалека за тобой наблюдать. - Протянув руку к моей груди, он провёл по соску подушечкой большого пальца. - Болит?

Когда он гладил меня, я едва умудрялась держать глаза открытыми.

- Немножко. Но мне, скорее, нравится. Напоминает о том, чем мы занимались.

Он издал одобрительный звук.

- Мы установили, что в тебе течёт горячая кровь - и ты знаешь, чего хочешь. Но всё равно ты оставалась девственницей?

Когда он занялся другой грудью, мои веки сомкнулись.

- У меня был плохой опыт.

Уронив руки, он вдруг напрягся, выдавив из себя одно слово:

- Имя.

Мои глаза распахнулись.

- Нет-нет, всё не так! Просто был один неловкий момент.

- Не понял.

В общем, я рассказала ему про парня, кончившего в презик.

- Потом он сбежал, и я больше о нём не слышала. А ведь потратила на него несколько недель.

- Зная теперь, к чему он был близок, я могу его лишь пожалеть.

Уххх.

- Я встречалась с другим парнем пару месяцев, но уверена, что он относился к Нижним. Ну, и было несколько других, о которых даже упоминать не стоит.

Оглядываясь назад, я понимала, что всегда ждала настоящего мужика - более опытного, властного и обладающего жёсткой и опасной стороной.

- Их потеря - моя удача.

Я провела ногтями вдоль его предплечья.

- Я не хотела оставаться девственницей. Знаешь, каково это - жить в студенческом городке, быть прогрессивной, хотеть секса - и оставаться девственницей? В моём возрасте? Типа, грязный маленький секрет.

Он мрачно прокомментировал:

- Рад, что смог решить твою проблему.

Улыбаясь, я развернулась к нему лицом, расположив ноги с внутренней стороны его бедра.

- А твоя история?

- История? - Казалось, такой поворот привёл его в замешательство.

- В этом месте мы рассказываем друг другу свои истории о свиданиях.

Он одарил меня взглядом "мне нечего сказать ".

- Помимо секса ты немного времени с женщинами проводил, верно?

- Нисколько. - Он принялся массировать мои стопы, втирая масло в ноющие лодыжки.

- И как ты искал себе, ну, партнёрш на ночь? Не думаю, что в бандах у вас были сводницы.

Он приподнял брови.

- Я приходил в бар или клуб и ждал, когда ко мне подойдёт женщина, - сообщил он безо всякого бахвальства, просто констатируя факт. - По прошествии времени, равного употреблению нескольких напитков, ситуация либо разрешалась, либо нет.

Моё лицо вспыхнуло, когда я поняла, что была одной из них.

- Значит, когда я подошла к тебе тем вечером в баре, ты приравнял меня к тем женщинам?

Он пожал плечами.

- Ты не встречался с теми, с кем спал? Не ходил в кино или в кафе на чашку кофе? - Не могла себе представить его в такой ситуации.

- Никогда.

- Не считая наших ужинов в дороге, сегодня было твоё первое настоящее свидание?

- Да. - Я пыталась скрыть удивление, и он добавил, - как я справился?

Сердце у меня затрепетало.

- Все судьи десять баллов.

Он нахмурился.

- Не следовало мне в этом признаваться, наверное.

- Нет, следовало. Я люблю, - всё, что узнаю о тебе, - узнавать о тебе что-то новое.

- Моё первое свидание, твоя первая порка, - удивлённо произнёс он.

- Я в восторге от того, что ты со мной делал.

- Сегодня я понял, что могу и мучить тебя и боготворить. С тобой это означает одно и то же. - Его руки заскользили по моим ногам вниз. - И тебе ещё столько предстоит узнать.

Дыхание моё участилось.

- Хочу узнать обо всём.

- Завтра доставят всё необходимое. Мы не будем торопиться, но приготовься ко всему.

- Ты действительно умеешь обращаться с этими штуками. - Я приглашающе развела бёдра, но он лишь дразнил меня лёгкими прикосновениями. - Как долго ты этим занимаешься?

- Некоторое время.

Что-то скрывает?

- Ну, теперь-то ты мне расскажешь о своих особенных интересах? - Когда двигались его пальцы, я с трудом могла концентрироваться. - Когда ты их распознал?

Он открыл было рот для ответа, но потом снова его закрыл.

- Пожалуйста, расскажи. Мне хочется знать, раз уж от этих интересов я столько выиграла.

- Расскажу, когда-нибудь. Сейчас я не хочу возвращаться мыслями так далеко. - Насколько далеко? - Просто знай: до тебя я делал это, но сейчас воспринимаю эти случаи тем, чем они являются на самом деле.

- Чем?

Он в упор на меня посмотрел.

- Тренировкой.

- Для меня?

- Для тебя.

Против воли мои губы медленно растянулись в улыбке.

Его взгляд потемнел, остановившись на них.

- Будут правила, Натали. - Наконец-то его рука уверенным движением опустилась на мою промежность. - Это - принадлежит мне. Только я могу тебя там ласкать. И собираюсь держать тебя полностью удовлетворённой, но если тебе захочется кончить, придётся дождаться меня - или моего приказа.

- Значит, мне нельзя будет пошалить для тебя перед камерой? - Я поёрзала на его стояке, заставив резко вздохнуть.

- Я прикажу тебе проделать это снова - тогда, когда смогу по достоинству насладиться процессом. В тот день у меня была встреча, и я решил лишь на секунду взглянуть на тебя. - Он продолжал, уткнувшись в мою мокрую шею. - У меня просто колом встало, пришлось срочно покинуть здание. Всю обратную дорогу телефон дрожал в руке.

От этих слов по мне мурашки пробежали.

- Тогда я буду ждать приказаний.

- И моего разрешения. Ты не должна испытывать оргазм, пока не попросишь - и не получишь - моего разрешения.

- С этим я справлюсь. Ещё есть правила?

- Да, одно. - Он ущипнул меня за подбородок. - Никогда не смотри с вожделением на другого мужчину, если не хочешь его смерти.

Я знала, что он говорит буквально.

- Ты принадлежишь только мне. То чувство обладания, которое я испытываю к тебе, превзойти невозможно. - Его глаза меня завораживали, будто были способны проникнуть в душу. Сейчас я чувствовала себя куда более уязвимой, чем тогда, перед публикой. - Ты меня понимаешь?

Глядя на него снизу вверх, я кивнула.

- Horosho. Думаю, это заслуживает награды. - Он усадил меня на утопленную в воде скамеечку - и оставил.

Не успела я запротестовать, как он поднялся из воды.

Капли воды стекали по его великолепным мускулам, по завораживающим татуировкам. От одного вида его тела мои ноющие соски напряглись, а киска сжалась.

Расстелив другой махровый халат на мраморном полу рядом с ванной, он поднял меня на ноги.

- Встань на халате на четвереньки. - Он помог мне выйти из джакузи.

Даже выбравшись из воды, я чувствовала себя расслабленной и размякшей, позволив усадить себя в желаемую позу, целиком открывшую меня его взору.

- Теперь ляг щекой на пол и вытяни руки вдоль тела. Вот так. Раздвинь ноги. - Больше обзора? - Хорошо. Оставайся так. - Он встал за мной. - Просто расслабься и принимай всё, что я буду с тобой делать.

А делать он будет вот что...

Он провёл головкой члена прямо между двух половинок попки.

Я ахнула. Он же не будет делать это?

- Такая чувственная. - Он повторил своё движение. - Хотя чему я удивляюсь?

Но когда я уже почти смирилась со всем, что для меня приготовлено, он наклонился вперёд, покрывая поцелуями одну половинку попки - лёгкие покусывания и касания языка там, где он меня высек.

- Здесь тоже будет болеть. - Другая половинка попки удостоилась такого же внимания. - Ты была так совершенна с этими ярко-розовыми следами от плетей на бледной коже. - Лицом он потёрся о бёдра. - Я представлял, как ты ощущаешь каждый удар, и едва не кончил от этой картины.

Его голова двинулась между моих ног, склоняясь к киске. Он будет целовать меня с этой стороны? Так эротично...

От первого же прикосновения его языка я не смогла сдержать стон.

- Ты удивлена? - Он подразнил мою дырочку кончиком языка, затем произнёс, - ты ведь не думаешь, что я закончу день, не попробовав тебя здесь? Поэтому я и называю тебя sladkaya moya. День без этого ритуала - и я буду несносен. - Он поцеловал меня французским поцелуем, словно перед ним был мой рот, его язык скользил и искал между моими губами.

Я застонала, чувствуя, что уже близко. Я хотела, чтобы он продолжал - но с ума сходила от желания ощутить его внутри.

- Севастьян, пожалуйста, трахни меня опять.

- Не могу. Ты, наверное, там очень чувствительна. Не хочу сделать тебе больно. - Раздвинув большими пальцами складочки, он продолжал своё занятие с возросшим аппетитом.

Я задыхалась:

- Я... я выдержу.

Он переместился чуть ниже, к моему клитору.

- Разве этого недостаточно?

- О, Боже! - Ладони у меня сжались в кулаки.

Своей плотью я ощутила его тёмный смешок.

- Расслабься и прими. - Он продолжал лизать и сосать, пока я не оказалась между двух огней: я не хотела кончать без разрешения, но уже находилась на пике.

- Севастьян, можно...

- Нет.

- Пожалуйста, дай мне кончить!

- Как? - рявкнул он.

- Ч-что?

- Как ты хочешь кончить? Когда умоляешь меня, будь точнее. И не двигайся, если тебе нужен мой рот.

Я заставила своё тело расслабиться.

- Пожалуйста, продолжай делать то, что делаешь. Сильнее. - От страсти мой голос сделался хриплым.

- Где? Точнее. - Он был таким властным, что уже в сотый раз за ночь мои мысли путались.

- Пожалуйста... лижи мой клитор... пока не заставишь меня кончить.

- Ммм. Уже лучше. - Он упивался своей властью в сексе надо мной, и я не знала, кому из нас это нравилось больше.

Склонившись ниже, чтобы удобнее дотягиваться языком до моего бугорка, он раздвинул половинки попки, и его пальцы оказались прямо рядом с анусом.

Я не могла поверить, что скажу такое...

- И... и одновременно трогай меня там.

Сама невинность, он произнёс:

- Где, милая? - и его напряжённый язык проскользнул в мою киску.

От досады я шлёпнула ступнями по полу.

- Ты знаешь, о чём я!

- А, да, об этом. - Он наградил меня очередным досадно-прекрасным движением языка.

Почти обезумев, я прошептала:

- Пожалуйста, лижи клитор, одновременно трогая мою попку.

- Тогда лучше замри, - насмешливо произнёс он.

Я смутно осознавала, что мой неутомимый боец, забавляясь, просто играет со мной, наслаждаясь сам! И мне это нравилось.

Он втянул мой клитор в рот.

- О, Боже, о, Боже...

Подушечкой большого пальца нашёл мою сердцевинку...

Я взорвалась, напугав саму себя пронзительным криком.

- Севастьян!

Давление вокруг пульсирующего клитора рождало во мне волну за волной, а он продолжал сосать и играть...

Заполучив от моей разрядки всё до последней капли, он встал за мной, прохрипев:

- Жадина. Кончила без разрешения? Завтра будешь наказана. Сегодня тебе повезло, потому что ты меня очень порадовала.

Я задыхалась:

- Ну а теперь-то ты меня трахнешь?

- Сегодня нельзя. - Он гладил себя? - Кроме того, ты выглядишь так, что... я долго не продержусь.

- Правда?

- Если бы я надел резинку, то точно бы в неё кончил.

Даже в таком положении я не смогла сдержать смех. Сводящий с ума, потрясающий мужчина!

Упёршись лбом в пол, я повернула голову, чтобы на него посмотреть. Татуировки будто двигались по его рукам, пока эти руки скользили по толстому члену.

- Если бы ты знала, о чём я сейчас думаю, красавица... - выдавил он.

От того, как он это произнёс, от его взгляда у меня подвернулись пальцы ног.

- Хочешь, чтобы я отметил тебя своей спермой? - Он ещё крепче сжал кулак, чтобы сдержать прилив крови.

В ответ я выгнула спину, полностью раскрывшись...

Он издал долго сдерживаемый крик. И мгновенье спустя на мою задницу опустилась горячая лента. Бёдра двигались, он трахал свой кулак, покрывая семенем мою плоть.

Каждая тяжёлая струя обжигала меня почти также, как и его кнут раньше. Вопль наслаждения длился и длился... пока мужчина окончательно не иссяк.

Тяжело дыша, он произнёс:

- Только посмотрите на мою женщину.

Я вспыхнула. Можно было лишь догадываться, какую картину я собой представляла: выставленная напоказ, беззащитная, с заляпанным красным задом.

- Эта зрелище навсегда останется в моей памяти.

Гулко стучало сердце; он не сводил с меня взгляд, пока я не поёжилась.

- Севастьян...

Потом мы вновь оказались в воде, и он снова вымыл меня с головы до ног, оставляя повсюду на мне поцелуи, которые я впитывала, словно уплетающий сметану котёнок.

Он поднялся, обтёрся полотенцем, затем поднял меня из воды, словно я ничего не весила.

По-прежнему находясь в оцепенении, я позволила ему вытереть себя и отнести в кровать. Он лёг на спину под одеяло, притянув меня к себе. Когда я свернулась у него под боком, он издал длинный выдох - подлинное мужское удовлетворение.

Прижавшись ухом к его груди там, где находилась сердце, я прислушивалась к убаюкивающему биению. Я не могла вспомнить, когда последний раз чувствовала себя такой расслабленной, такой... умиротворённой.

Я никогда не чувствовала себя настолько влюблённой.

Прижав меня к себе крепче, он прошептал в волосы:

- Ты очень порадовала меня сегодня. Не знал, что буду так горд.

Засыпая, я улыбалась. Сегодня мы разрушили возведённую между нами стену.

Завтра всё изменится.