сладкие утро после ночи
Свет пробивался сквозь шторы мягкими полосами.
Комната была тёплой, тихой… слишком тихой.
И только дыхание рядом напоминало, что ночь была реальной — не сном, не фантазией, не моментом, который можно стереть.
Аделаида проснулась не сразу.
Сначала — ощущение мягких простыней.
Потом — слабая ноющая усталость в теле, та, что остаётся после близости.
И только потом — рука, лежащая на её талии.
Большая.
Тёплая.
Сильная.
Она открыла глаза.
Дастан спал рядом, на боку, лицом к ней.
Волосы чуть растрёпанные, дыхание медленное, глубокое.
Он выглядел более спокойным, чем когда-либо — будто всё напряжение, что он носил в себе, растворилось за эту ночь.
И в груди у неё потеплело.
Но как только она пошевелилась — его рука на талии ожила.
Пальцы чуть сжались, будто он даже во сне не хотел её отпускать.
Она замерла.
И тихий, хриплый голос разрезал тишину:
— Ты пытаешься сбежать?
Она вздрогнула лёгким смешком — он не открывал глаз, но улыбался уголком губ.
— Я… не хотела тебя будить, — прошептала она.
Он медленно открыл глаза.
Тёмные, тёплые.
Совсем не те, что были на тренировках или в коридорах универа.
Эти — более честные.
Более… смелые.
— Будить меня можно, — сказал он, подтягивая её ближе. — Уходить — нет.
Его голос был низким, сонным, но от него внутри у неё всё перевернулось.
— Я не ухожу, — тихо сказала она, положив ладонь ему на грудь.
Он накрыл её руку своей, задержав взгляд на её лице, будто проверял:
Она здесь.
Она реально здесь.
И что-то в его выражении стало мягче.
— Ты знаешь… — начал он, чуть хрипло. — Я думал, что после этой ночи всё станет сложнее.
— Сложнее? — она вскинула брови.
Он тихо выдохнул, притягивая её так, что их ноги переплелись.
— Потому что я не смогу просто отпустить.
Не смогу сделать вид, что ничего не было.
Не смогу вести себя ровно.
Его взгляд стал серьёзным, почти уязвимым — то, что она видела у него впервые.
— Я хочу, чтобы ты знала: для меня это не было чем-то… случайным.
Её сердце тихо ударилось о рёбра.
Она коснулась его лица, проводя пальцами по щеке.
— Для меня тоже, — сказала она. — Совсем не случайным.
Он прикрыл глаза на секунду — будто эти слова ударили сильнее любого поцелуя.
А потом…
Он резко притянул её ближе, перевернув так, что она оказалась под ним.
Легко.
Уверенно.
Но с такой нежностью, что дыхание перехватило.
— Тогда у меня проблема, — сказал он, проводя губами по её шее.
Она чуть выгнула спину.
— Какая?…
— Я хочу тебя снова, — прошептал он прямо ей в кожу. — И это стоит мне всех остатков самообладания.
Он поднял голову.
Его волосы падали на лоб, а взгляд был такой же, как ночью — тёмный, искренний, желающий.
— Скажи мне, что ты хочешь меня тоже.
Она провела пальцами по его плечам, чувствуя его силу, тепло, знакомый запах.
— Хочу, — ответила она тихо, но уверенно. — Снова.
Он улыбнулся — медленно, опасно, красиво.
— Тогда утро будет долгим.
Позже — когда солнце поднялось выше, когда их дыхание наконец выровнялось, когда тишина перестала быть напряжённой — они лежали рядом.
Она на его груди.
Он гладил её волосы.
— Нам надо будет… как-то вернуться в универ, — пробормотала она.
Он усмехнулся.
— Зачем? Давай пропустим.
— Дастан!
Он поднял руки, будто сдаваясь.
— Ладно. Но предупреждаю: после этой ночи я к тебе уже так просто не отпущусь.
— Это угроза? — она улыбнулась.
Он провёл пальцем по её губам.
— Это факт.
И в тот момент, когда она посмотрела ему в глаза, она поняла:
неважно, что будет завтра.
Неважно, сколько будет проблем.
Неважно, насколько всё усложнится.
Они уже перешли ту линию, после которой назад дороги нет.
И она этого не боялась.