Не привык ошибаться
На следующий день Тэен не приходит в школу.
Чонгук все еще не знает, как вести себя с ней в школьных стенах, но, когда знакомой макушки в толпе не обнаруживается, он невольно начинает беспокоиться.
Он старательно игнорирует это волнение первые несколько уроков, но потом не выдерживает и набирает на перемене номер Тэена. Телефон отвечает ему короткими гудками и холодным «Телефон абонента выключен». Чонгук бесится, рычит в телефон, набирая номер вновь и вновь, но ответ не меняется.
Тэен не появилась в школе, не ответила на его звонки, Тэена нет, нет, и Чонгук злится, волнуется, не понимает и снова волнуется.
Его бесит это нелепое волнение, его вообще все бесит, и он ходит по школе как голодный волк, бросая на всех такие разъяренные взгляды, что его все стараются обходить стороной.
Перед последним уроком он проходит мимо двух одноклассниц Тэена и слышит обрывки разговора:
- А гда та идиотка Тэен? – хихикает одна из них. – Лапшичная лихорадка началась?
Чонгук прикусывает язык, чтобы не сказать этим курицам что-нибудь обидное, - шутки их под стать их умственным способностям, - и прислушивается дальше:
- Нет, она заболела, сегодня утром звонила учительнице, - произносит другая.
Потом они замечают застывшего неподалеку Чонгука и начинают хихикать еще громче, чтобы привлечь его внимание. Эта функция у девчонок такая противная – вечно начинать вести себя удивительно по-идиотски, замечая неподалеку особь противоположного пола.
Чонгук морщится и сливается с толпой, ведущей к выходу.
Телефон звонит, когда он уже едет в автобусе. Хосок раздражен, или обеспокоен, или и то, и другое. Он спрашивает, где Чонгука носит и куда, блять, делись деньги из его сумки.
Чонгук честно обещает, что деньги вернет, а в школу не вернется, и отключает телефон, не дослушав окончания гневной тирады.
В магазине Чонгук долго мнется у полок с едой, не зная, что купить, что Тэену нравится и что вообще обычно покупают в таких случаях.
Чонгук тянет время, как трусливая школьница, собирающаяся пригласить на свидание студента, потому что понятия не имеет, нормально ли будет заявиться к Тэену сейчас.
В итоге он не покупает ничего, решая, что сориентируется на месте.
Чонгук проскальзывает в подъезд вслед за каким-то мужчиной и поднимается на третий этаж, долго переступая с ноги на ногу перед заветной дверью и не решаясь нажать на звонок.
После нескольких минут тягостных терзаний, он тихо материт себя за трусость и вжимает кнопку звонка до упора.
За открывшейся дверью стоит Тэен, растрёпанная, завернутая в шарф, с распухшим покрасневшим носом, который стал в два раза больше, чем был обычно. На переносице все так же красуются огромные нелепые очки, а сама она, вопреки всему, кажется такой милой в этот момент, что у Чонгука щемит в сердце от внезапно нахлынувшей нежности. Этому чувству Чонгук удивляется еще сильнее, чем Тэен удивляется внезапному гостю.
Чонгук морщится, прогоняя внезапную неловкость, потому что Тэен для него – всего лишь средство получения денег, и он выкинет её из своей жизни, как только у него в кармане окажутся сто долларов. А то, что ему нравится проводить с Тэеном время, то, что ему хочется её целовать, то, что он пытается заботиться – это мелочи. Чонгуку просто надо куда-то деть накопившуюся за восемнадцать лет нерастраченную нежность.
- Ты что здесь делаешь? – глаза Тэена под очками округляются, и она выглядит совсем уж нелепо.
Чонгук мягко улыбается и подается вперед, касаясь губами лба Тэена - девушка вздрагивает, но не отстраняется.
- Ты вся горишь, - Чонгук обеспокоенно хмурится.
- Это потому, что, я выпила горячий шоколад, - шмыгает носом Тэен. Чонгук смеется, закрывая за собой дверь и разуваясь.
- Где твои родители? Они не знают, что ты болеешь?
- Я не звонила маме, чтобы не беспокоить ее, - пожимает плечами Тэен.
Чонгук неодобрительно качает головой, проходя на кухню.
- У тебя в холодильнике пустота, ты чем питаешься вообще? – укоряет он стоящего в дверях Тэена.
- Кажется, кто-то вчера так и не дал мне купить продукты, - ворчит Тэен в ответ.
- Какие лекарства ты пьешь? – Чонгук продолжает бесцеремонно шарить по полкам, подмечая, что еды у Тэена нет от слова «совсем» и составляя в голове примерный список того, что нужно купить.
- Ну… - Тэен хмурит лоб, кутаясь в рукава свитера. – Там от кашля что-то было… Мама вроде еще в прошлый раз приносила…
- Как ты вообще выживаешь одна, - едва слышно бормочет под нос Чонгук, хватая Тэена за плечи и выталкивая из комнаты. – Значит так, Тэен-а. Ты сейчас ляжешь, укутаешься в одеяло и будешь лежать, не двигаясь, до тех пор, пока я не приду из магазина, понятно?
- Хей, хей, притормози, - Тэен хватается пальцами за косяк и разворачивается, чтобы посмотреть Чонгуку в глаза. – Ты чего вообще пришел?
Чонгук задумчиво жует губу, глядя в пытливые карамельные глаза. Он смотрит на худую девушку, закутанную в шарф, и понятия не имеет, зачем он вообще пришел.
Потому что Тэен, наверное, его девушка? Потому что он, наверное, должен приходить к своей девушке, если та болеет? Не то, чтобы у Чонгука было много опыта в этом.
- Я в магазин и обратно, - он уходит от ответа, чем заставляет Тэена недовольно насупиться, - а ты – в постель.
…
Чонгук набирает в корзинку еду, даже не глядя, его мысли заняты совсем другим. Он запутался, потерялся, и из этого придется когда-нибудь выбираться.
Он помнит, как Сокджин сказал ему в тот день, что самый легкий способ влюбить в себя человека – это заставить его смеяться.
Но проблема в том, что каждый раз, когда Тэен смеется, влюбляется Чонгук.
Он расплачивается на кассе деньгами, взятыми взаймы из сумки Хосока, складывает продукты в пакет и пересчитывает оставшиеся купюры, прикидывая, сколько уйдет на лекарства. Он впервые заботится о ком-то, и это так… удивительно.
Чонгук ощущает себя супергероем и сам невольно улыбается глупому сравнению.
Люди, которые любят, думает Чонгук, всегда заботятся о ком-то. И это заставляет его сердце биться быстрее.
По пути в аптеку он набирает маму, чтобы спросить, какие лекарства купить, чтобы снизить температуру.
Мама обеспокоенно интересуется, не заболел ли он, и Чонгук почему-то боится сказать, что лекарства нужны не ему.
Он успокаивает маму, спрашивает о ее делах. Она говорит, что вернется через две недели, и Чонгук отключает телефон, удобнее перехватывая ручки пакета с едой.
Когда он возвращается в квартиру, Тэен сладко спит, укутавшись в одеяло и мягко посапывая. Глядя на неё, Чонгук разрывается от желания поцеловать её и сбежать от неё, чтобы это помутнение, наконец, закончилось.
Он раскладывает продукты в холодильник и в шкафчики, ставит на плиту чайник и кастрюлю с водой, чтобы сварить бульон.
Телефон начинает вибрировать, ползя к краю стола, и Чонгук подхватывает его, чтобы ответить на звонок.
- Привет, Джин-хен, - он прижимает трубку плечом к уху, пытаясь одной рукой снять с курицы обертку.
- Ты где? – голос Сокджина звучит одновременно раздраженно и обеспокоенно, и Чонгук улыбается уголками губ. – Хосок устроил панихиду по своим деньгам. Он вообще-то татуировку на них делать собирался.
- Ой, - цокает Чонгук. – Передай ему, что я верну деньги завтра. Скажи лучше, Джин-хен, как сварить куриный бульон, чтобы он вкусный получился?
На том конце на мгновение становится очень тихо, и Чонгук с опаской ждет, что хен начнет над ним смеяться, но вместо этого он слегка настороженно диктует ему рецепт. Чонгук всегда недооценивал широту души их хена.
- Погоди, помедленнее, я буду выполнять все сразу, - он переключает вызов на громкую связь и кладет телефон на стол.
Он следует инструкциям Сокджина, делает все так аккуратно и осторожно, словно не суп готовит, а ядерную смесь, которая вот-вот взорвется.
- А ты кому… бульон-то готовишь? – осторожно интересуется Сокджин, закончив с инструкциями.
Чонгук молчит, пробует суп с ложки, убеждается в том, что он вышел вкусным и накрывает кастрюлю крышкой.
И только после этого отвечает:
- Тэену. Она заболела.
- Чонгук, - начинает Сокджин после долгой неловкой паузы, и Чонгук заранее знает все, что тот хочет ему сказать, - ты же не… Ты же понимаешь, что это просто спор? Что это, блять, неправильно – влюбляться в ту, кого ты пообещал трахнуть за деньги?
- Хен, - морщится Чонгук, - не читай мне нотаций, ладно? Я взрослый мальчик, я сам могу со всем разобраться.
- Ладно, - тянет Сокджин, но Чонгук практически слышит его «какой ты взрослый, молоко на губах не обсохло еще», скрытое за этим дурацким «ладно». – Главное, держи все под контролем.
- Пока, хен, - раздражается Чонгук и слышит короткие гудки на том конце. У Чонгука все под контролем. Он все держит под контролем. Кроме того болеющего чуда, что сейчас спит в комнате.
Или не спит.
- С кем ты говорил? – в дверях появляется Тэен, сонно моргая, и Чонгук вздрагивает от неожиданности.
- Я приготовил тебе бульон, - вместо ответа говорит Чонгук. – Купил лекарств и даже написал инструкции к ним. Холодильник полон продуктов, деньги можешь не возвращать. Я пошел.
Чонгук проходит мимо застывшую в недоумении Тэена, но та хватает его за локоть, пытливо заглядывая в глаза.
- Все в порядке, Чонгук? – осторожно, тихо спрашивает она.
Чонгук отводит глаза, задумчиво жует губу. Он не знает, все ли в порядке. Он вообще, честно говоря, ничего не знает, и это все с ним происходит впервые, он путается, теряется, боится.
Он не хочет привязываться к Тэену, но он не может контролировать себя, когда она рядом.
Тэен вообще стирает все рамки, все границы, рушит стены, которыми Чонгук старательно ограждал себя от внешнего мира все восемнадцать лет. Тэен смотрит глубже, видит больше, она чувствует его насквозь, и Чонгуку от этого немного неловко, а еще – хочется, чтобы Тэен поняла его, прочитала его полностью и не оттолкнула после этого.
От отвращения, которое он испытывал к ней вначале, не осталось и следа, и теперь Чонгук не может понять, как он вообще мог Тэена унижать, ведь она такая… замечательная.
Но признать это – значит, признать свою ошибку, не так ли? А Чонгук не привык признавать своих ошибок. Чонгук не привык ошибаться.
Тэен смотрит пристально, ожидая ответа, но Чонгуку нечего ответить.
Он никогда не был трусом, но сейчас ему и вправду страшно.
Чонгук вырывает руку из хватки Тэена и уходит, не говоря ни слова.