После того как
Марина не спала почти всю ночь. В утро, когда он уехал в Ялту — один, пообещав ждать — она осталась в городе, потому что знала: остались хвосты. И не из учёбы. Из жизни.
Первой была мама.
— Что ты несёшь? — голос закипал на второй минуте разговора. — Ты едешь к своему преподавателю?! К человеку старше тебя на пятнадцать лет?! В другой город? Бросаешь университет?!
— Я не бросаю. Я заканчиваю семестр. А потом — академ.
— Академ? Ради мужчины?! Ты с ума сошла?
Марина держалась.
— Ради себя, мама. Ради того, что я чувствую впервые по-настоящему. Ты просила быть честной — я честна. Я не ребёнок. Мне девятнадцать. Я влюблена. И не прошу твоего благословения. Только — понимания.
Мать повесила трубку. Через три часа прислала короткое:
«Если забеременнеешь — не звони».
---
Следующей была Вика. Подруга. Или — уже нет?
— Ты серьёзно поедешь за ним? — спросила она. — Он взрослый. Он... пожертвовал всем, а теперь уедет, а ты останешься с чем?
— С выбором, — ответила Марина. — С ощущением, что жила не чужой жизнью, а своей.
— Ты была лучшей на курсе! Ты могла выиграть стажировку, попасть в аспирантуру. А теперь будешь… музой?
— А может, и писателем, как он. Разве это хуже?
Вика ушла, не попрощавшись.
---
Но самой сложной была встреча с Людмилой Васильевной.
— Ты, наверное, гордишься собой, Марина, — сказала она, закрыв дверь кафедры. — Редко студентки разрушают карьеру такого преподавателя, как Воронцов. И свою тоже.
— Я не разрушала. Мы просто были честными.
— Ты — слишком романтична. Жизнь — это не роман. Через год ты поймёшь, что всё это было ошибкой.
Марина стояла прямо.
— Даже если ошибкой — то моей. А не чужой.
На пороге Людмила бросила:
— В твоём личном деле останется пометка. Подозрение на этическое нарушение. В случае подачи на академический отпуск — могут отказать.
— Я подам. И уеду. И напишу роман о вас всех. Вы будете там… серой краской на фоне.
Людмила Васильевна впервые замолчала.
---
Тем вечером, сидя на чемодане в своей комнате, Марина чувствовала себя пустой. Не сломленной — именно опустошённой. Как будто всё, что её держало — отпустило. Университет. Семья. Подруга. Даже страх — ушёл. Осталось только знание: он — в Ялте. И он ждёт.
В дверь тихо постучали.
Отец. Нечастый гость.
— Я слышал. Уезжаешь?
Она кивнула.
— Мама в панике, — сказал он. — А я… я молчал. Но знаешь, Марин… Я встретил твою маму, когда был аспирантом. Она была студенткой. Нас тоже не одобряли. Но мы были молоды. И не послушались.
Марина приподняла брови.
Он усмехнулся:
— Так что… живи. Только не предавай себя. Ни для кого. Даже ради любви.
Она подошла и обняла его. Впервые за долгое время — по-настоящему.
---
На следующее утро Марина села в поезд. Чемодан. Рюкзак. Теплая куртка. И билет в Ялту.
Она ехала не к нему.
Она ехала — к себе новой.
И где-то впереди… он ждал.