Уроки Любви!
Любовный четырехугольник • Самураи в подвале • В
темноте под окном... • Как я чуть не умер от удушья и
получил травму на всю жизнь • Необыкновенная
девушка • Все серьезно • Успех придет — ради нас! •
После выпускного бала • Эпистолярный роман • Мы
поспешили... но жизнь продолжается
Высоцкая показала, что носят избранные
ЛитМир - Электронная Библиотека
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я - Новые книги - Аудиокниги - Самиздат Поиск на сайте
Главная Жанры - 251 Авторы - 80 990 Книги - 226 872 Серии - 17 879 Пользователи - 294 124 Форум - 154 991
Введите E-mail или ID:
Пароль: Зайти!
Регистрация Забыли пароль ? Добавить книгу
Автор: Билан Дима - Книга: "Хроники. От хулигана до
мечтателя" - Страница 5
ok 1 2 3 4 5 6 7 8 10 43 56
Изменить стиль (Регистрация необходима) Выбрать
главу (36)
Гм... Помните, я говорил о размеренной жизни в лучших
уличных традициях? Вот это она и есть.
Конечно, были не только драки. Иными вечерами нам
горячим парням, удавалось договориться и замутить
какой-нибудь мирный позитив. Например, ликбез по
танцам среди цыган. Потому что секция — в школе, а
цыгане в школу не ходили. Зато у них был я. И
огромные — по метру — растерзанные колонки тоже были.
Зимой и летом я приходил во двор к цыганам в своих
незабвенных кроссовках, — которые уже ломались на
морозе и трескались на жаре. Приходил и зажигал! Со
мной танцевали двенадцати-, пятнадцати- и даже
девятнадцатилетние, взрослые!
...Сила музыки — страшная сила. Чтобы лишний раз в
этом убедиться, я, случалось, брал аккордеон и ходил по
улице, играя. Представили? Жаль, не существует роликов
с записью этого незабываемого зрелища. Вам бы
понравилось.
Глава 3
УРОКИ ЛЮБВИ
Любовный четырехугольник • Самураи в подвале • В
темноте под окном... • Как я чуть не умер от удушья и
получил травму на всю жизнь • Необыкновенная
девушка • Все серьезно • Успех придет — ради нас! •
После выпускного бала • Эпистолярный роман • Мы
поспешили... но жизнь продолжается
Первая любовь, снег на провода-а-ах!.. Если не считать
чувства к ангелу земному Елене Николаевне, то впервые я
влюбился в третьем классе.
Девочку звали Женя. По ней страдали также два моих
закадычных друга, Толик и Саша. Но сердце нашей
красавицы не принадлежало никому... Чувствуете
надрыв?.. А тогда он был, и неслабый.
Женечка была отличницей; в то время все почему-то
любили исключительно отличниц. Я же к четвертому
классу опустился до хорошиста, каковым и остался до
получения аттестата.
Эх, она была яркой девчонкой! Блондинка с задорной
ямочкой на подбородке, всегда нарядная, веселая,
немного... э-э... строптивая?.. немного упрямая — вот это
точнее. И как тут не влюбиться молодым джигитам?..
Я представлял себя Жениным защитником. Уже в
младших классах я посещал секцию дзюдо в подвальном
помещении завода ЖБИ. Там было душно, пыльно, да и
потные дзюдоисты воздуха отнюдь не озонировали. Зато
тренер кричал грозное «хаджумэ!», и это навевало мысли
о самураях. Я тренировался всерьез, участвовал в
соревнованиях и даже выиграл один спарринг. Так что в
моем лице простую кабардино-балкарскую школьницу
Женю защищал весь многовековой опыт японской борьбы.
После уроков мы с Толиком и Сашей препирались за
право встретить Женю у входа и нести ее портфель. A по
вечерам, вместо тренировок в подвале завода, мы
садились на велосипеды и ехали к ее дому, дабы тайно
приобщиться к загадочной девичьей жизни. Приобщались
так: покупали семечки, занимали лавочку под Жениными
окнами и смотрели, горит ли у нее свет.
Иногда наша пассия выходила на улицу — почтить
вниманием своих кавалеров. Мы галантно развлекали
даму беседой о заморских диковинах, школьных интригах
и о прочей ерунде, которую невозможно вспомнить. Если
при этом мне удавалось коснуться ее плеча или руки, я на
время выпадал из реальности... Обратный путь на
верном, но своенравном вороном велосипеде, скачущем
по ухабистой дороге, я коротал, предаваясь мыслям —
восторженным и благонравным.
Я чувствовал, что мне мало, решительно мало
забавлять Женю разговорами — нужны подвиги. Или хотя
бы выдающиеся поступки, но такие, чтобы ей сразу стало
понятно, что я неповторим. Однажды я сказал ей: — Вот ты живешь себе и не знаешь...
Здесь я выдержал интригующую паузу.
— Чего не знаю, Витя? — наконец спросила Женечка.
— Как долго я могу не дышать!..
Затем я глубоко вдохнул и зажал нос.
Вот так мы и стояли — синеющий мальчик с
выпученными глазами и обескураженная его силой воли
девчонка.
Потом я потерял сознание. И упал мордой вниз.
Простите, лицом. Все равно не очень приятно... Женя
помогла мне подняться, но выдающийся поступок, увы, не
оценила. что ж, упрекать себя мне было не в чем: я
сделал все, что мог. Я отправился домой, стараясь
держать голову повыше, — внезапная встреча с
асфальтом фатально повлияла на мой нос. Мне не очень
нравится слово «всмятку», но именно так он и разбился.
После этого мой дорогой шнобель много лет оставался
чуть искривленным — в зрелом возрасте мне пришлось
делать операцию для восстановления нормального
дыхания. Воистину, первая любовь не проходит
бесследно...
***
Более осознанным увлечением — тогда я учился в
третьем классе музыкальной и, соответственно, в
восьмом классе средней школы — стала девушка по
имени Зарина, которая была классом старше. Мы
познакомились в музыкалке, на занятиях по хору, и я
долго не знал, как половчее к ней подступиться.
Длинные, антрацитово-черные волосы, улыбка, большие
притягивающие глаза... Зарина была необыкновенной — во
всем. Она извлекала из сумочки записные книжки, каких
не было ни у кого в школе, она носила оригинальные
вещи — до сих пор помню ее юбки чуть выше колена и
туфли на платформе...
Кавказские традиции предписывали ей чтить старших,
уважать мужчин... и многое другое — под общим название,
«вести себя достойно». В то же время Зарина была очень
современной. А еще — живой и веселой. Возвышенной,
тонкой... И эта ее манера говорить — тягуче и
размеренно... Пластика ее медленных движений...
Натурально, у меня до сих пор мурашки по коже — от
одних воспоминаний! А тогда я просто пропал в обожании,
притянутый ее восточной красотой и темпераментом.
Для начала мы подружились...
Звучит многообещающе, да? Только не забывайте, что
сейчас речь о детях; о взрослых отношениях мы
наговоримся позднее.
...Подружились, и я стал бывать у нее дома.
Познакомился с ее родителями и сестрой Беллой...
Я буквально наматывал круги вокруг Зарины, хотя
открыть ей свои чувства у меня еще не получалось. Даже
когда я собирался с духом и думал, что сегодня —
обязательно скажу. Вот увижу ее — и первая моя фраза
будет признанием в любви...
— Привет, как дела? — говорил я вместо признания. В
следующий момент мне хотелось хлопнуть себя по лбу,
обозвать идиотом, мямлей, земляным червяком...
...И все-таки Зарина относилась ко мне благосклонно
(при моих-то неловких ухаживаниях!) и даже стремилась
общаться. Это давало надежду на взаимность и спасало
мою бестолковую голову, которую временами хотелось
разбить о стену — за льющийся из нее сумбурный лепет.
Кроме моих едва оформившихся, юношеских
притязаний, нас с Зариной объединяла общность
интересов. Мы оба были одержимы музыкой — поэтому
могли быть рядом сколь угодно долго и даже на конкурсы
ездили вместе. И один раз, к моей несказанной радости,
Зарина выступила на «Молодых голосах Кавказа» в
качестве моей бэк-вокалистки!..
Порою, когда мне совершенно не хотелось тащиться в
музыкальную школу, я звонил ей и спрашивал:
«Зарина, ты сегодня будешь на занятиях?»
«Буду», — отвечала она, и мне ничего не оставалось,
как пересилить лень и тоже приехать.
Кстати говоря, я даже сейчас помню ее номер. Эта
дисциплинированная девушка очень редко пропускала
репетиции. Мне приходилось соответствовать — быть
образцовым учеником. А что делать? Сильные чувства
мобилизуют волю.
...«Я люблю тебя» — мы никогда не произносили этих
слов вслух. Но они были во взглядах, жестах,
интонациях... Мы оба понимали всю серьезность
происходящего. И не торопились сковывать возникшее
между нами красивое нечто поспешными
обязательствами.
Я уж точно перестал торопиться — и тому были
причины. Все же недаром в начале отношений мне не
удалось рубануть сплеча и грубо назвать вещи своими
именами. Это было бы ошибкой — слишком рано,
слишком прямолинейно... Я наконец осознал, что
короткое «люблю» обязывает дать возлюбленной что-то
по-настоящему существенное. Чего у меня еще не было —
не наработал. За душой имелись только перспективы
успеха, а не сам успех. Сперва требовалось состояться.
Ну, хотя бы материально. А то нашелся, понимаете,
ухажер без гроша в кармане... Я даже в таком возрасте
четко это понимал.
Моя Зарина нравилась многим — кабардинские парни
за ней так и ухлестывали. Это будило во мне древнюю
жажду убийства соперников. От ревности темнело в
глазах, и требовалось время, чтобы прийти в норму...
Формально у меня все еще не было повода считать ее
своей девушкой. Зато были причины.
Знаете, чем в таких случаях отличается причина от
повода? Причина — это все, что описано выше.
Нарождающееся, затем крепнущее взаимное притяжение,
очевидная связь двух людей. А повод — любая форма
«взрослого» телесного контакта. Ничего, что я об этом так
сухо? Просто любители «клубнички» меня, мягко говоря,
достали. Рассказываешь о светлом и прекрасном, а от
тебя ждут невесть какого разврата... Ладно, проехали. Я
ведь действительно собирался перейти к одному
маленькому «поводу» в нашем с Зариной романе.
Она оканчивала среднюю школу, и я пришел к ней на
выпускной бал. Потом мы отправились гулять по городу
как-то незаметно забрели в заброшенный парк
аттракционов. Разломанные конструкции с краской,
которая клочьями облетала под напором ржавчины,
тонули в буйной зелени. Воздух состоял из запахов летней
ночи; сверху нас гипнотизировало звездное небо. Мы
целовались на лавочке посреди этого очаровательного
безумия. Мой первый поцелуй и первый, как мне
казалось, момент истины: вот оно! Любовь на всю
жизнь...
Дальше ничего не случилось — просто потому, что в ту
ночь это было бы лишним.
Я уже знал, что еду в Москву, и надеялся на скорый
успех. У меня должно было получиться — ради Зарины.
Для этого чисто мужского стремления традиционна такая
фраза: «Я хотел бросить к ее ногам весь мир». Очень
верные слова. Для меня было важно, чтобы девушка, к
которой я испытываю такое чувство, как «любовь», ни в
чем не нуждалась.
Чтобы завершить эту историю, нужно забежать вперед
и о многом сказать скороговоркой. Итак, я приехал в
Москву, немного свихнулся от вала новых впечатлений,
оклемался — и растворился в столичной жизни...
И вот я учусь в Гнесинке, и в течение первых двух
курсов пишу Зарине полные нежности письма. А она
отвечает — не менее трогательно. В нашей переписке по-
прежнему нет слова «люблю». Зарина несколько раз
приезжает ко мне в гости, но это явное для обоих слово
так и не появляется...
Накал наших отношений спадал; мы становились
другими людьми. Я чувствовал над собой сгущающийся
ореол столичного мэна, мне открывались все новые и
новые возможности, а с ними возникали немыслимые
соблазны. Вскоре Зарина деликатно сообщила, что у нее появился
молодой человек. Я воспринял это как должное. Между
нами уже не было той сверкающей и чистой связи — она
превратилась в дружбу и теплые воспоминания.
Впоследствии я неоднократно бывал с концертами в ее
городе (Зарина переехала в Нальчик), и мы по-дружески
общались в кафе. Ее жизнь стала такой, какой должна
была стать — стабильной. С нерушимой основой в виде
вековых традиций. У меня же подобной стабильности
никогда не было. Так что — все к лучшему. Зарина
останется незабываемым этапом в моей судьбе. Спасибо
ей за это!