глава 21
Впервые за этот день чувства нахлынули на меня в ванной, когда я смывала сахар с лица. Я не нашла, чем вытереться, так что открыла бельевой шкаф, и там, на полке под пляжными полотенцами – Сюзаннина шляпа с широкими обвисшими полями. Сюзанна надевает ее всякий раз, когда подолгу находится на пляже. Она заботится о своей коже... То есть надевала, заботилась.
Не думать о Сюзанне – сознательно гнать от себя любые воспоминания – проще. Потому что тогда она как будто не умерла. А просто уехала далеко-далеко. Этим я и занималась с тех пор, как ее не стало. Не думала о ней. Дома это удается легче. Но здесь она повсюду.
Я взяла ее шляпу в руки, подержала секунду, снова положила на полку и закрыла дверцу. В груди болело так, что стало невозможно дышать. Невыносимо. Находиться здесь, в этом доме, – невыносимо.
Я кинулась вверх по лестнице. Сняла подвеску Конрада, переоделась в бикини Тейлор. Плевать, как глупо я в нем выгляжу. Скорее в воду. Туда, где не придется ни о чем думать, где нет ничего кроме воды. Где можно плавать, и лежать, и вдыхать, и выдыхать, и просто быть.
Мое старое полотенце с плюшевым мишкой, как всегда, лежало в бельевом шкафу. Я накинула его на плечи наподобие одеяла и пошла наружу. На кухне Джереми ел сэндвич с яйцом, запивая его молоком из пакета.
– Привет.
– Привет. Я поплавать.
Я не стала спрашивать, где Конрад, и не позвала Джереми к бассейну. Мне нужно было побыть наедине с собой.
Я толкнула дверь и, выйдя, тут же закрыла ее, не дожидаясь, что скажет Джереми. Бросила полотенце на шезлонг и ласточкой нырнула в воду. Сразу на поверхность я не всплыла. Осталась под водой, пока не закончился воздух.
А когда всплыла, почувствовала, что снова могу дышать, что мышцы расслабляются. Я плавала от одного борта к другому, туда-сюда. Ничего другого здесь больше нет. Здесь не нужно думать. Каждый раз, ныряя, я задерживала дыхание, насколько хватало сил.
Под водой я услышала, как меня зовет Джереми. Нехотя всплыла на поверхность: он сидел на корточках у бассейна.
– Я ненадолго отъеду. Может, пиццу привезу, – сообщил он, вставая.
Я убрала с лица волосы.
– Ты же только что съел сэндвич. И все эти «бомбочки».
– У меня растущий организм. К тому же с тех пор уже полтора часа прошло.
Полтора часа? Я проплавала полтора часа? Мне показалось, всего несколько минут.
– Хм.
Я посмотрела на пальцы. Кожа на них вся сморщилась.
– Продолжай в том же духе, – попрощался Джереми и помахал рукой.
Я оттолкнулась от стенки бассейна.
– До скорого.
Как можно быстрее поплыла к противоположному краю и развернулась, сделав сальто, на случай, если Джереми еще смотрит. Он всегда восхищался моими разворотами с кувырком.
Я провела в бассейне еще час. Закончив последний круг, я вынырнула и увидела, что Конрад сидит в том самом шезлонге, куда я бросила полотенце. Он молча протянул полотенце мне.
Я вылезла из бассейна. Неожиданно меня пробил озноб. Я взяла у Конрада полотенце и завернулась поплотней. Конрад не глядел в мою сторону.
– Ты все притворяешься, что на Олимпиаде? – спросил он.
Я вздрогнула, затем покачала головой и села в соседний шезлонг.
– Нет. – Мой односложный ответ повис в воздухе. Я прижала ноги к груди. – Не притворяюсь.
– Когда ты плаваешь... – начал он и замолчал. Я решила, что он так и не договорит, но затем он продолжил: – Случись в доме пожар, ты даже не заметишь. Так увлекаешься, словно ты не здесь, а в каком-то своем мире.
В его голосе прозвучало невольное уважение. Будто он наблюдает за мной уже давно, будто наблюдает уже много лет. Скорее всего, так и есть.
Я открыла рот чтобы ответить, но он уже встал и направился в дом. Когда он закрывал раздвижную дверь, я крикнула:
– Это мне и нравится.