Мне холодно

Варя шла по заснеженной тропинке в глубь парка. Улицу уже освещали фонари и редкие фары проносящихся где-то недалеко по дороге машин. Было не поздно, но зима решила по-другому, спрятав солнце в мутных облаках.

Шёл мокрый снег. Такой обычно бывает не приятным, не красивым. Его снежинки не нежно и тепло касаются кожи, а наоборот пробирают своей сыростью до самых костей. И идёт такой снегопад, как правило, не в "замедленной съёмке", а в ускоренной: будто моросит мелкий невидимый дождик.

На душе было паршиво.

Снег скрипел под ногами, прилипая к обуви и лишь делая шаг ещё тяжелее. А Варе и так тяжело.

Она шмыгнула, утерев ладошкой под носом и случайно размазав с губ помаду. Руки замёрзли, кожа покрылась красной сыпью и трещинками, а тело пробирала мелкая дрожь.

Варя выскочила на улицу, успев лишь накинуть на себя тонкую куртёжку и какие-то старые осенние ботинки, подошва которых явно была не плотнее листа бумаги и, подобно ему же, намокла после пары шагов по мокрому снегу.

Она просто шла куда-то вперёд. Ветрова живёт в этом районе давно, но может только догадываться куда сейчас приведут её ноги.

Промозглая погода только подгоняла её быстрее подниматься по скрипучим ступеням. Теплое кафе и приятное освещение, совсем не сочетались с её образом раскулаченной интелегенции.

Ну да, с неё капает растаявший снег. Ну да, её ботинки полны всё того же снега и крякают при каждом шаге, что совершенно точно неприятный звук. Ну да, она дрожит так, будто собирается завестись, как мотор и умчать куда-то в даль.

Это повод выставить её из кафе? На самом деле да.

Она присаживается за первый попавшийся столик, просит официанта принести ей воды и ставит локти на стол, уложив голову в ладони.

Как она устала.

Ей так холодно. Причём больше дрожит сердце, чем тело. Оно покрывается тонкой слойкой льда, замерзает. Перестаёт так по-живому биться. Слезы катились с глаз. Официант удостоил Варю обеспокоенным взглядом, но этой же секундой равнодушно отошёл к другому столику.

Варя подняла взгляд: всё было таким серым и оледеневшим. Приветливая обстановка кафе никак не делала его таким же уютным, как "Лукоморье". Где всегда суетился ворчливый Кот. Где было тепло. Где было, как дома. Где она была не одинока, даже если была одна.

Варя уставилась на брошенный на её стол рюкзак и чью-то спину.

— Т-ты?.. — спросила Варя, пытаясь поверить своим глазам.

— Какие люди! Привет, Колючка. — Морок сел напротив неё, улыбаясь во все тридцать два.

Он оценил её внешний вид, и размазанную по лицу косметику, что выглядело ничуть не страшно, а как-то мило.

— Почему ты здесь?

— Наверное, потому что нужен тебе.

Губы Вари задрожали, но изогнулись в слабой улыбке. Она уткнулась в ладони, начиная натурально рыдать. Эти слова были такими тёплыми и оставили проталину в оледеневшем сердце.

— Варь, если хочешь ты можешь рассказать мне...

Варя шмыгнула носом, горько усмехнувшись и осторожно собирая в ноготь слезы из-под уставших воспалённых глаз.

— Просто... — она опустила взгляд и пригладила руками волосы, почти ложась на стол. — Мы снова не можем собраться вместе...Патруля больше нет. Эта детская забава исчезла так быстро и так бесследно...Мы распрощались, разъехались, теперь у меня есть работа, есть квартира, машина, деньги, но...нет семьи мне так одиноко...

Она подняла на его размытый силуэт глаза и закусила губу, чтобы не так сильно дрожать.

— Уже шестой год я провожаю одна... — голос дрогнул. — Мы собираемся встретиться, н-но постоянно что-то идёт не так.

Морок резко встал, когда Варя уже почти дошла до истерики. Он предположил, что это не самое подходящее для выброса эмоций место, поэтому быстро взял её под руку и вывел из кафе.

— Доплачешь у себя. — подшутил он, но не улыбнулся. Он был серьёзен так, как наверное никогда в жизни. — Не могла что-то более тёплое одеть? Если простынешь лечить будет некому, сама знаешь.

Варя шмыгнула, немного успокаиваясь, когда мороз ударил по коже и плакать стало просто больно.

Влад накинул ей на плечи свою зимнюю куртку, одевая промокшую ветровочку Вари.

— Твою мать, как ты ходила в этом!? — воскликнул он, передёргиваясь от холода, чем немного рассмешил Варвару.

В неловкой тишине они ждали, когда магнит на подъездной двери среагирует на ключ, стояли в лифте и у двери квартиры, вдвоём наблюдая, как ключ то и дело проскальзывает меж пальцев Вари и тычется мимо замочной скважины. За это время она успела проклясть всё, включая своего спутника с чересчур пристальным взглядом и молчаливым характером. И вот они всё-таки вошли.

Варя просто скинула ботинки, даже не оглянувшись на них, когда прошла в глубь квартиры — настолько она устала от всего этого.

Морок поспешил за ней, подмечая украшенные мишурой и прочей праздничной атрибутикой стены, полки и зеркала.

— Каждый мой день похож на другой. Будто я застряла в петле времени и горько от того, что я даже не пытаюсь из неё выбраться.

Он подошёл к стоявшей у яркой ёлки Варе, снова пустившей слезу, осторожно кладя ладони ей на плечи, чтобы развернуть к себе. Ветрова мгновенно уткнулась мокрым носом в его теплую грудь и вслушалась в ритмичные удары сердца.

— У меня тоже... — прошептал он, будто говорил о какой-то тайне, или может он просто не хотел спугнуть её шаткую апатию (всё лучше, чем реветь). — Знаешь... Я переехал сюда недавно и мне тоже совсем не с кем справлять Новый год. — он опустил глаза, уткнувшись взглядом в её макушку. — Если хочешь, я могу прийти к тебе...или ты ко мне...

Варя глубоко вздохнула, щекоча дыханием его шею. Она хотела горько рассмеяться: Морок и она будут справлять новый год вместе, потому что у них больше не осталось друзей. Потому что только они остались друг у друга.

— Хочу, мой старый заклятый враг. — Варя подняла на него глаза, слабо улыбаясь, чем очень порадовала Морока.

Он отошёл от неё всего на секунду, чтобы включить негромко музыку, вновь сжать её в объятиях и повести в рассеянном танце. Варя прижалась к нему, согреваясь под стук его горячего сердца и чувствуя, как оттаивает её.

Она постепенно успокоилась под их монотонные раскачивания.

Кажется, за столько лет ей первый раз не холодно оставаться в квартире.