ДВА
ГЛАВА 2.
— Почему ты меня не разбудила?! — я шипела в телефон, одной рукой поправляя сбившийся галстук, другой — удерживая рюкзак, готовый вот-вот разорваться от хаотично закиданных вещей. На другом конце провода раздалось блаженное зевание:
— Я звонила. Трижды. Ты спала.
Утро было на редкость мерзким — серым, промозглым, с противной моросью, превращающей волосы в птичье гнездо. Когда в семь утра зазвенил будильник, я, естественно, выключила его с мыслью «ещё пять минуточек». Пять превратились в сорок пять. Отопление в моей конуре ещё не дали, и под одеялом было так тепло, что сознание наотрез отказывалось возвращаться в реальность.
— Встречаемся на третьей паре? — равнодушно спросила Оля.
— Если не выгонят за опоздание! — рявкнула я, запрыгивая в подъезжающий автобус.
Я вылетела на остановке, едва не сломав каблуки (зачем вообще надела эти шпильки?!), и помчалась к входу, лавируя между студентами, которые плелись на пары с видом сонных зомби.
Дверь главного холла была тяжеленной, но я влетела в неё с разгона — и по всем законам жанра впечаталась во что-то твёрдое, тёплое и... совершенно неподвижное.
Результат:
- Я — на полу, с дикой болью в копчике и гарантированным синяком на бедре.
- Мои учебники — разлетелись по «мраморному» полу (который на самом деле был дешёвым линолеумом).
- Моя гордость — где-то в районе плинтуса.
— Эй... — раздалось сверху.
Я, всё ещё корчась от боли, устроила экспресс-сбор своих вещей, бормоча:
— Вот черт... Прости-прости-прости, я виновата...
Подняла голову.
И застыла.
Надо мной стоял Влад, смотрящий с выражением, будто я только что разбила его любимую вазу.
Проблемы я «люблю». А вот публично валяться на полу перед деканом — это даже для меня перебор.
Студенты вокруг замерли, словно в плохой театральной постановке. Кто-то хихикал, кто-то достал телефон (спасибо, Оля, теперь у нас будет тренд #падение_от_бога). Но хуже всего было то, что я врезалась не в кого-нибудь, а в саму «элиту» факультета.
Влад стоял надо мной, широко ухмыляясь. Видимо, мои «искренние извинения» (читай: паническое бормотание) его так развеселили, что он передумал устраивать скандал.
Алеси, кстати, не было. То ли она затерялась в толпе (что маловероятно — её розовый мех всегда виден за километр), то ли решила не пачкать белый костюм об «падёжку» вроде меня.
Но самое мерзкое ждало впереди.
Из-за спины Влада выглянула пара синих глаз. Холодных, как ледник, и таких знакомых, что у меня перехватило дыхание.
Исаев Александр.
Принц нашего факультета. Гений сарказма. Человек, который смотрел на меня так, будто я только что испортила ему утренний кофе.
«Ебаться. Улыбаться. Кого занесло в Эдем? Добро пожаловать, поперхнитесь и сдохните.»
Я резко вскочила на ноги, отряхивая юбку с таким видом, будто это они на меня напали, а не наоборот.
— Что за шум? — сквозь зубы процедил Саша, бросая на меня взгляд, от которого по спине пробежали мурашки.
— Ты в порядке? — Влад, в отличие от друга, выглядел искренне обеспокоенным.
Я лишь кивнула, когда внезапный звонок телефона спас меня от дальнейших объяснений. На экране — аватарка Оли со слюнявым мопсом. Словно ангел-хранитель в самый нужный момент.
— Что ж, бывай, — Влад махнул рукой, буквально утаскивая за собой Александра, который не переставал смотреть на меня с тем же ледяным выражением.
— Вашу ж мать! — выругалась я себе под нос и, не обращая внимания на любопытные взгляды, рванула к лестнице.
Мне оставалось только молиться, чтобы декан задержалась — хотя с Лидией Владимировной такое случалось редко. Эта женщина жила, чтобы выискивать малейшие нарушения: опоздание на пять минут? Отчисление. Не те носки? Выговор. В её глазах мы все были преступниками, а университет — тюрьмой строгого режима. К четвертому курсу доживали только самые хитрые, самые упрямые или... самые богатые.
Взлетев по лестнице (эти проклятые каблуки!), я подбежала к аудитории и осторожно приоткрыла дверь. Внутри царил привычный хаос — кто-то смеялся, кто-то спорил, кто-то доедал бутерброд. Преподавателя ещё не было, и я, не теряя времени, юркнула к своему месту рядом с Олей.
— Успела, — выдохнула я, с грохотом вываливая учебники на стол.
— Приветик. Где это ты так... — Оля оценивающе осмотрела мои растрёпанные волосы и помятый пиджак.
— Влетела во Влада, — прошептала я, всё ещё отходя от спринта.
— Шухер! — Димка, наш "дозорный", рванул от двери к своему месту.
Аудитория моментально притихла. Даже слишком быстро — будто все разом вспомнили, что сегодня первая пара у деканши.
— А я уж думала, ты не приедешь, — шепнула Оля, делая вид, что листает конспект.
— Ага, и получить "прогул" в первый же месяц? Нет уж!
Дверь распахнулась с характерным скрипом. Но вместо ожидаемого кошмара в аудиторию ввалились третьекурсники — видимо, перепутали расписание. Через мгновение за ними, как тень, вошла и она.
Лидия Владимировна.
Декан.
Гроза всех студентов.
Её холодный взгляд медленно скользнул по аудитории, задерживаясь на каждом чуть дольше, чем было комфортно. Когда её глаза остановились на мне, сердце бешено заколотилось — неужели заметила опоздание? Но она лишь хмыкнула и направилась к кафедре.
— Всем доброе утро, — её голос звучал так, будто она желала нам всем скорейшего вымирания. — Открываем тетради. Пишем: "Основные принципы..."
Я украдкой взглянула на Олю. Она уже достала телефон, готовясь снимать очередной "университетский хоррор" для своего блога.
А я?
Я просто благодарила судьбу, что сегодняшнее утро не закончилось отчислением.
«Пока что.»
— Второй курс, пересядьте на первый ряд, — властно произнесла Лидия Владимировна, поправляя очки, которые съехали на кончик носа. — А вы, — она резко указала на только что вошедших, — на второй.
Теперь стало ясно, почему «элита» топталась в холле. Нас объединили с ними — редкий случай, который явно не сулил ничего хорошего.
В аудитории начался хаос. Студенты, ворча, пересаживались, роняя учебники и задевая друг друга локтями. Декан стояла, скрестив руки, и методично постукивала каблуком по полу.
— Быстрее, молодежь! — её голос прозвучал, как хлыст.
К нам подсели Димка и староста Юля.
— В тесноте, да не в обиде, — подмигнул Димка, протискиваясь между партами.
Я тем временем лихорадочно перебирала вещи в рюкзаке.
— Кажется, я потеряла блокнот, — прошептала я Оле.
— Может, дома оставила?
— Может... — начала было я, но декан резко хлопнула в ладоши.
— Тишина!
Аудитория моментально замерла. Даже самые болтливые прикусили языки.
— Ну что ж, — Лидия Владимировна окинула нас ледяным взглядом, — вы, наверное, в недоумении, зачем я собрала вас всех вместе. Леся, тебе слов.
Девушка, как и ожидалось, восседала на первой галёрке. Она грациозно поднялась и направилась к трибуне, а за ней, словно тень, проследовал Влад. Он встал чуть поодаль, скрестив руки, и одарил аудиторию своей фирменной «лисьей» улыбкой. Его рыжие волосы, как всегда, лежали идеально — будто даже ураган не смог бы их растрепать.
— Наш университет устраивает конкурс талантов, — звонко объявила Леся.
В аудитории поднялся гул.
— Но!— она повысила голос, перекрывая шум. — Не всё так просто. В этом году студенческий совет решил уровнять шансы. Мы объединяем старшие и младшие курсы и разбиваем вас на пары. Каждая пара должна придумать номер, сочетающий ваши таланты.
— А как определять, кто с кем? — раздался вопрос из задних рядов.
Леся улыбнулась, явно довольная вниманием.
— Мы создадим общий чат и раздадим номера. Тот, чей номер совпадёт с вашим, и будет вашим партнёром. Критерии выступления я скину туда же.
Она гордо кивнула и направилась назад, буквально таща за собой Влада, который явно хотел задержаться подольше.
Пасмурное небо к вечеру сгустилось в сплошную серую массу, будто кто-то натянул над городом грязное одеяло. Дождя ещё не было, но воздух уже пахло сыростью и тоской.
Я плелась к остановке, мечтая только об одном — чтобы в автобусе оказалось хоть одно свободное место. Хотя бы для одной уставшей ноги. Хотя бы на пять минут.
Оля, конечно, клялась, что останется у меня ночевать, но, как обычно, сдулась в последний момент — Стас позвал её на «романтический ужин».
«Идеальная погода для романтики», — с ехидцей подумала я, наблюдая, как тучи сгущаются ещё сильнее.
Но настоящий сюрприз ждал меня позже. Оповещение из новой группы конкурса:
«Список участников утверждён! Репетиции начинаем завтра!»
Я пролистала список один раз.
И ещё раз.
И ещё.
Меня там не было.
«Неужели... неужели меня пронесло?!» — сердце ёкнуло от надежды.
Но чёрт меня дёрнул написать админу (читай: Лесе).
В: «Извините, но меня нет в списке. Это ошибка?»
Ответ пришёл мгновенно:
Л: «Ой, правда! Спасибо, что заметили! Мы обязательно исправимся. Подойдите в деканат завтра между парами»
Я швырнула телефон на диван так, что он отскочил и чуть не угодил в чашку с остывшим чаем.
«Вот и всё. Счастье длилось ровно три минуты»
Завтра меня официально впишут в этот цирк.
«Хорошо, что завтра пятница», — слабо утешила я себя.
Хотя...
Лидия Владимировна не любит пятницы.
И конкурсы.
И особенно — меня.
После первой пары я направилась в соседнее здание, где располагался деканат. Погода стояла нейтральная — солнце периодически пробивалось сквозь облака, но его лучи были холодными и безжизненными.
Широкие коридоры университета, оформленные огромными зеркалами в светлых рамах, создавали иллюзию бесконечного пространства. Это была отличительная черта нашего вуза — вечное отражение студентов в этих зеркалах, будто напоминание о том, что за нами всегда наблюдают.
На четвертом этаже, перед самой дверью деканата, я на мгновение остановилась, чтобы проверить свое отражение. Сняла шапку, затолкала её в рюкзак, поправила каштановые волосы и натянула на лицо дежурную улыбку — ту самую, "милую и безобидную".
Постучала.
— Добрый день, — мягко сказала я, слегка поправляя ремень рюкзака.
В кабинете меня встретили три пары глаз.
Первая принадлежала декану — холодный, оценивающий взгляд.
Вторая — методисту, которая тут же сделала вид, что погружена в бумаги.
Третья...
Третья пара глаз была его.
Исаев.
Он сидел здесь, будто ждал меня. Это уже переходило все границы — либо он действительно преследовал меня, либо судьба решила поиздеваться в очередной раз.
Он выглядел, как всегда, безупречно — черные, как вороново крыло, волосы, резкие черты лица, вся его поза излучала спокойную уверенность. И эта ухмылка — та самая, презрительная, которая появлялась на его лице всякий раз, когда наши взгляды пересекались.
Я сделала глубокий вдох, сжимая кулаки. Мысль о том, чтобы тут же врезать ему, была соблазнительной, но... не сейчас. Не здесь.
«Позже», — пообещала я себе. «Это будет лучший удар в его жизни».
Он сидел, развалившись в кресле, закинув ногу на ногу — поза, которая кричала: «Я здесь хозяин».
— Саламонова, вот и ты, — неожиданно мягко произнесла декан. — Леся предупредила, что ты зайдёшь. Присаживайся.
Я кивнула и опустилась в кресло рядом с ним..
Лёгкий шлейф табачного дыма, смешанный с чем-то древесным и резким мятным, ударил в ноздри. Я невольно сжала пальцы на подлокотниках, чувствуя, как в горле пересыхает. Этот запах — он был повсюду, обволакивал, проникал под кожу, напоминая о том, что вот он, сидит в полуметре, дышит тем же воздухом, и от этого бежать некуда.
Я упорно смотрела в пол, чувствуя на себе его взгляд — тяжёлый, оценивающий. Он не торопился отводить глаза, будто изучал мой профиль, отмечая каждую несовершенную деталь: слишком резко сведённые брови, подрагивающую нижнюю губу, нервный жест — я теребила край пиджака, сама не замечая того.
Когда я не выдержала и резко отвернулась, он усмехнулся.
Вслух.
Тихий, едва уловимый звук, но для меня он прозвучал как выстрел.
Я впилась взглядом в единственное окно. За стеклом — серость, та же, что и вчера, та же, что и завтра. Безжизненные облака, низко нависшие над городом, будто зеркальное отражение того, что творилось у меня внутри.
— Милое платье, — произнесла Лидия Владимировна с непроницаемым выражением лица. Её взгляд скользнул по моим ногам, задержался на пару лишних секунд и вернулся к моему лицу. Я опустила глаза и поняла, что подол действительно задрался выше обычного. Хотя я не из скромниц, по щекам разлилось жгучее тепло.
Справа раздался приглушённый смешок. Александр хихикнул в кулак, его плечи слегка дрожали. Казалось, из моих ушей вот-вот повалит пар. "Смейся, смейся. Хорошо смеётся тот, кто смеётся последним".
Я резко сбросила рюкзак на колени, прикрывая ноги, и уставилась на декана с натянутой улыбкой. В голове автоматически зациклилась мантра: «Я пай-гёрл! Я пай-гёрл!» — но сознание отказывалось в это верить.
— Значит, тебя я забыла внести в список, — указала она на меня карандашом.
Я лишь кивнула.
— А твой напарник отказался от участия, — её взгляд переметнулся на Александра.
— Ты это уже раз десять повторила, — небрежно бросил он, даже не поднимая глаз от телефона.
Мои глаза округлились. Он только что обратился к декану на "ты"? "Ты что, бессмертный? Или решил стать камикадзе? Если второе — вперёд, я даже группу поддержки организую!"
Но спокойствие женщины заставило меня усомниться в реальности происходящего.
— Вот и славно.
"Ага, просто замечательно. Эти двое явно сговорились меня добить".
— Ничего не остаётся, кроме как объединить вас в одну команду, — её губы растянулись в торжествующей улыбке. — Видите, как всё гениальное — просто.
Её голос звучал так, будто она только что совершил научный прорыв. Вот-вот ожидалось торжественное вручение Нобелевской премии за это "гениальное" решение.
Осознание ударило с запозданием, как тяжёлый учебник по матану, упавший с верхней полки. Я и этот... этот... вместе? Нет, нет и ещё раз нет. За какие грехи? Слишком много совпадений, чтобы быть случайностью.
— Внесу вас в список под четырнадцатым номером вместо твоего одногруппника. Договорились? — её улыбка стала ещё шире.
Мне срочно нужен был глицин. Или валерьянка. Или стакан чего-то крепкого.
— Хорошо, — коротко ответил Александр, наконец подняв глаза. Он заметил моё потрясение, но лишь равнодушно уставился в экран. Развалился в кресле, будто это пляжный шезлонг. "Скотина".
— Могу я идти? — выдавила я из себя, уже поднимаясь.
— Конечно. Удачной работы, — прозвучало мне вслед.
Я вышла, плотно прикрыв дверь. В коридоре прислонилась к стене, пытаясь перевести дыхание. Через мгновение дверь распахнулась, и он вышел. Наши взгляды встретились — в его глазах читалось то же недовольство, что и у меня.
Студия гудела, как растревоженный улей. Димка перебирал струны гитары, его пальцы скользили по грифу с привычной лёгкостью. Артём настраивал синтезатор, пробуя аккорды. А Оля... Оля выбивала ритм на ударных так, будто родилась с палочками в руках.
Я закрыла глаза, позволяя музыке проникнуть под кожу.
Воспоминания нахлынули внезапно, как всегда.
Музыка. Единственное лекарство, способное зашить душу, разорванную в клочья. Единственное, что могло прогнать демонов, поселившихся в голове.
После школы родители — успешные архитекторы, потомственные интеллигенты — решили, что я должна продолжить династию.
"Ты с ума сошла? Музыка? Это не профессия!"
"Ты похоронишь свою жизнь!"
"Мы не позволим!"
Я сбежала.
Тихий зимний вечер. Небо, усыпанное звёздами. Холод, пробирающий до костей.
И вдруг — снег. Крупные хлопья, кружащиеся в свете фонарей.
Я шла, не зная куда.
А потом...
Музыка.
Сквозь морозный воздух пробивались звуки саксофона. Джаз. Грустный, пронзительный, живой.
Я шла на эти звуки, как загипнотизированная.
У замерзшего фонтана сидел мужчина в потрёпанном пальто. Его пальцы — в перчатках с обрезанными кончиками — порхали по клавишам саксофона.
Я замерла.
Музыка обволакивала, проникала в каждую клеточку.
Мне было тепло.
"Почему ты здесь, девочка?" — спросил он, когда закончил играть.
"Не останавливайтесь", — выдохнула я.
Он похлопал по ледяной ступеньке рядом с собой.
"Присядь."
Я села.
"Прекрасная погода, не так ли?"
"Это точно", — прошептала я, глядя на падающий снег.
"Так почему ты здесь?"
Я не ответила.
Но он, кажется, и так всё понял.
Саксофон снова запел.
А я впервые за долгое время почувствовала, что жива.
—Вик, ты с нами? — Димка дёрнул меня за рукав.
Я открыла глаза.
—Всегда.
— Ну что, начинаем?
Ребята дали сигнал, и мы заиграли. Обычно репетиция тянулась час, иногда два, но сегодня, с уже отточенной песней, управились быстрее.
— Неплохо, — бросила Барби, когда последний аккорд затих.
Кружок мажоров — сидели на задних рядах и о чём-то шептались. Я даже не заметила, как они пробрались в зал.
— Если бы вы этим же составом выступили на конкурсе, у вас был бы шанс занять место, — Леся откинула кудри за плечо и сделала шаг к сцене. — Ну, скажем... последнее.
— Дай угадаю, первое было бы твоим? — Артём съехидничал, спрыгивая с подмостков.
Ребята из группы замерли.
— Возможно. У меня, знаешь ли, чуть больше опыта — я всё-таки профессионал, — она улыбнулась слащаво, будто раздавала комплименты.
Оля уже открыла рот, но я её опередила:
— Спасибо, ребята, вы сегодня огонь! — хлопнула в ладоши, стараясь разрядить обстановку. — Собираемся и на выход!
Группа зашумела в ответ, заскрипели футляры, зазвенели ключи. Леся попыталась вставить ещё язвительное замечание, но её голос потерялся в общем гуле. Спорить с ней было бессмысленно — только нервы трепать.
Мы с Олей выскользнули первыми. Она пыхтела, как паровоз, всю дорогу до столовой.
— Почему ты её не заткнула?! — вырвалось у неё, едва двери зала захлопнулись. — Деньги родителей — не повод вести себя как последняя стерва! И меня не дала сказать...
Я лишь пожала плечами. Оля закипала мгновенно, без тормозов. Не то чтобы я её осуждала, но и поддерживать не спешила. Хорошо хоть в драку не лезла — уже плюс.
— Твои родители тоже не нищие, — продолжала она. — А ты даже на такси экономишь. Второй год на автобусах трясёшься. Смешно же!
— Сегодня в столовой дают блинчики. Давай скорее, — постаралась отвлечь её, пропустив мимо ушей слова подруги.
Она прекрасно знала, какие у меня родители, и всё равно надеялась на их благосклонность. То, что я учусь в другом городе и живу отдельно от них, — уже великая благодать. Большего просить я не смела.
— Вик, я серьёзно, — она перестала идти.
— Почему не ответила?! — сдалась я наконец. — Потому что я не ребёнок, и мы не в детском саду! — Взяв её за рукав джемпера, потащила за собой. — Потому что это глупо — спорить с теми, кто застрял на уровне трёхлетних детей. — Мы уже спустились на цокольный этаж. — Да и просто потому, что мне лень. Понимаешь? — Теперь уже остановилась я и посмотрела на подругу.
— И это мне говорит человек, который при виде блинчиков визжит от радости, как малыш, которому дали леденец, — она прошла вперёд и направилась к дверям столовой. — Ну, ты там где? Идёшь? Блинчики остынут.
— Я так и не нашла свой дневник с набросками, — вздохнула, доставая блокнот, который завела временно, пока не найду старый. — Стас! — обратилась я к парню, садясь за наше привычное место.
Он сидел и терпеливо ждал нас.
— Здорова, — улыбнулся он.
— Привет.
— Блинчики будешь? — Оля, как всегда, обхаживала парня.
Тот расплылся в улыбке, будто кот, объевшийся сметаной.
— Только если меня покормит моя девочка, — сказал он, глядя на любовь всей своей жизни.
После этих слов Оля чмокнула его в щёку.
Меня могло вырвать в любую секунду.
— Хватит уже! Вам мало друг друга дома, решили и здесь пометить территорию? — Но друзья меня даже не слушали. — Снимите себе комнату! — взмолилась я.
Экран телефона вспыхнул от уведомления.
Неизвестный номер: «Ты где?»
Значит, и номер мой уже достал. А он времени зря не теряет.
Пока друзья миловались, я доела свои блинчики и принялась за Олины.
— Эй! — возмутилась она. — Это моё! Моё!
— С друзьями надо делиться, — мой голос звучал требовательно.
— Возьми себе ещё, а мои не трогай! — Тарелка в её руке дёрнулась вверх.
— Это ты меня ребёнком называла? А сама вредничаешь, как девочка, которой новую игрушку купили.
Мы спорили как дети, но уже в следующую секунду мои брови взлетели вверх — Оля слишком размашисто взмахнула рукой, и блинчик шлёпнулся прямо на голову одногруппника за соседним столом. Тарелка с характерным звоном разбилась о кафель, но само "орудие преступления" чудом уцелело.
Я замерла. Секунда. Две. Три.
Оля вскочила как ошпаренная, начав заливаться извинениями перед бедолагой, чьи волосы и затылок теперь блестели от сгущёнки, а на самой макушке красовался этот злополучный блинчик.
Тут меня прорвало. Я залилась таким адским хохотом, что даже не заметила, как вся столовая обернулась в нашу сторону. Стас судорожно глотал воздух — то ли от шока, то ли отчаянно пытаясь сдержать смех. По залу покатилась волна хихиканий и возмущённых возгласов.
Парень, красный как рак, молча ретировался. Оля плюхнулась на стул, подобрала осколки и уставилась на меня с убийственным взглядом, вытянув обвиняющий палец:
— Ты! — прошипела она, сузив глаза. — Тебе конец! Никаких больше шпаргалок и помощи в проектах!
— Да ладно, весело же! — я всё ещё давилась смехом.
— Тебе бы только ржать! А мне теперь как в глаза ему смотреть? — она в отчаянии закрыла лицо руками. — Господи, как же стыдно!
— Так и не смотри, — встрял Стас, едва сдерживая ухмылку. — Смотри на меня. — Он подмигнул своей "голубке".
— Да отстаньте вы оба! — надулась Оля.
— Я-то тут при чём? — искренне возмутился парень.
Когда мимо прошли Макс с Джоном, мы даже не заметили. Но когда в дверях появился Александр, лицо Оли вдруг просветлело. Все предыдущие драмы моментально испарились. Даже когда Стас принёс новую порцию блинчиков, она не обратила на них внимания.
— Ну всё, у кумушки глазки загорелись, — равнодушно протянула я, допивая сок. Было ясно — ещё секунда, и она завизжит от восторга.
Сегодня я сидела на том самом месте, где вчера восседала моя фанатичная подруга. Оля вела себя необычно тихо — словно понимала своё положение, даже не оборачивалась на ребят. Когда у Стаса зазвонил телефон, он, как всегда, бодро объявил: "Пойду готовиться к паре!" — и сбежал, оставив нас наедине.
— Мне кажется, или ты специально избегаешь его? — Оля неожиданно говорила спокойно, размазывая вилкой сгущёнку по блинчику.
— Может, и так.
— Может? Так ты не отрицаешь?! — Вилка звякнула о тарелку. — Ты заметила ребят на репетиции и смылась. Думала, я не увижу?
Я пожала плечами. Она знала про мой разговор с деканом и про "войну" с Сашей.
— Ладно тебе, он же извинился. Пора забыть и жить счастливо.
— Я и так счастлива. Это ты никак не уймёшься.
— Но между вами же...
— Я не хочу об этом. — Голос сорвался на резкую ноту.
К счастью, Оля отступила, уткнувшись в чай. Я тоже замолчала. Столовая постепенно заполнялась — как всегда под конец перерыва, будто только сейчас все вспомнили, что хотят пить. Хотя фонтанчики в коридорах никто не отменял. Типично: потом будут ныть, что "перерыв слишком короткий", а жизнь — несправедливая сволочь.
В коридоре знакомый голос догнал нас, будто обжигая спину:
— Уже сбегаешь, принцесса?
Александр шагал рядом, подстраиваясь под мой ритм. Я ускорилась — он тоже. Оля шла, уткнувшись взглядом в стену, но по дрожащим пальцам было ясно: внутри у неё — ураган.
— Зачем ты за мной идёшь? — резко остановилась я, прищурившись.
Он был выше на голову, но специально запрокинул подбородок, глядя сверху вниз — настоящий павлин.
— Если бы ответила на сообщение, не пришлось бы.
Его друзья подошли, образовав полукруг в паре метров. Давка.
— Приходи в библиотеку после двух. Обсудим, что покажем на конкурсе. — Голос Саши стал жёстким. — Мне нужна победа. А дальше — хоть в пропасть шагай.
— Думаю, твоя правая рука справится без меня, — прошипела я.
Ноздри парня раздулись, кулаки сжались — тело напряглось, как у хищника перед прыжком.
— Ты! — рявкнул он.
— Я, — спокойно вскинула голову.
— Невыносима!
— Обращайся, — сладким голосом бросила я ему вслед, когда он развернулся.
— В два! Библиотека! — бросил он через плечо, и его "свора" растворилась в толпе.