Лунный свет

Война. Война бывает разная. Бывает долгая, муторная, затяжная, чтобы вытрясти душу, испепелить, разорвать, а потом оставить всех истощенными и измученными на осколках собственной жизни. Бывает быстрая, молниеносная, как ядерный взрыв. Бах, и ты один, за секунду потерявший всех кого любил и все во что верил. Неизменно остается только одно: любая война когда-нибудь заканчивается. Всегда одним и тем же. И победа эта, в основном,  одинакова и для проигравшей и для победившей сторон. Нет, конечно, враг уничтожен, угнетенные свободны, справедливость торжествует! Да только вот обычные люди, с обеих сторон прошедшей войны, стараются вписаться в эту новую реальную жизнь со своими потерями, страхами и болью. Кто-то удачно, а кто-то нет, но в конечном итоге все счастливы, что кошмар под названием «Война» закончился. Война бывает разная, но победа одна и для всех.

      Министр иностранных дел Магической Британии, Драко Люциус Малфой, сидел в своем темно коричневом кожаном кресле, в личном кабинете, в министерстве магии и вот уже который час размышлял о том, на какой же стороне он оказался. Победитель или проигравший, да к черту все, это не вернет все то, что он потерял. Кабинет Малфоя напоминал его хозяина: темное натуральное дерево,  кожа цвета горького шоколада, утонченно, но не кричаще. Вот только, как и в хозяине, в этом помещении не было жизни, уюта и тепла. Пустота. Какая-то дикая пустота. Он знал, что потерял многое и даже не представлял чем можно заполнить эту пустоту. Вторая магическая война закончилась двадцать один год назад, а дыра внутри все так же зияет. Малфой помнил все: помнил, как стоял и видел ее смерть, смерть той, что забрала часть его еще тогда цельного сердца, которое, несмотря на все, верило в какое то светлое будущее. Тогда он молчал, сжимая кулаки до хруста, казалось, пальцы не могут сильнее свернуться, а ногти должны насквозь прорезать вспотевшую ладонь. Но внутри все кричало и молило не разрывать это сердце, оно ведь не придет в себя, не срастется. В тот миг он понял, что уничтожит все, во что он раньше верил: все старые идеалы, всю свою прошлую жизнь. Он сменит сторону, ведь добра и зла в чистом виде нет. А вот справедливость должна восторжествовать. Драко помнил свой первый разговор с Поттером. До самых мельчайших деталей. В каком-то старом разрушенном сарае, стоя напротив бывшего соперника, он понял, что они не враги, но и не друзья. Союзники, так сказать, братья по справедливости. Драко помнил первое значимое задание, первую победу справедливости. Тогда они пили до усрачки. Великий Салазар, он заснул между Поттером и Лонгботтомом, в том же вонючем сарае, а на следующий день стоял перед своим Господином опять готовый предать его. Боялся ли он, определенно нет. Потому что с частью оторванного сердца ушел и страх. Драко помнил победу, помнил конец войны, но это был не финал. Потому что вот уже двадцать один  год он ходит с крошечным ошметком вместо сердца. Оказывается, оторвали слишком много.

     Стук в дверь оторвал его от размышлений.

   - Мистер Малфой, к вам Мистер Поттер. - Высокая, жгучая брюнетка с глазами цвета оникса вежливо улыбнулась ему.

     Аманда Грэй, его личный секретарь и просто не заменимый человек в его деле. Он познакомился с ней когда только начал читать лекции в Кембридже. Десять лет назад он начал свою деятельность как педагог, профессор тогда впервые открывшегося факультета магической международной дипломатии. Аманда была уже на пятом курсе и через полгода выпускалась. Ему понравилась ее хватка и дикое спокойствие: она могла решить любую проблему, никогда не поддавалась панике. Тогда Малфой предложил ей место своего личного секретаря, и она начала свою работу в министерстве магии под его началом. Она всегда выполняла работу на отлично, а он был рад помочь ей заработать на жизнь. За эти десять лет Аманда вышла замуж за перспективного аврора, родив ему сынишку. А Драко был счастлив, что личная жизнь секретаря устроена, а это значит, что он благополучно проработает с ней до пенсии.

- Да, Аманда, пригласи его  - он встал и направился к шкафу с сигарами.

     Дверь широко открылась, и Драко долго не мог услышать шума закрытой двери. Сердце сжалось, но нет, нельзя терять контроль, это предательство по отношению к Поттеру.

    Медленно ковыляя, еле переставляя ноги и опираясь на трость из черного дерева, в комнату шагал Поттер. Драко развернулся, поймав его дикий взгляд. Да, взгляд был дикий, потому что, Поттер черпал силы, из чего только мог. Он постарел: в непослушных, черных как смоль волосах проглядывала седина, глубокая морщина пролегла между бровей. Но это было не удивительно. У каждого свои демоны.

   - Сука! Я как гребанный Аластор Грюм. Не хватает только выбитого глаза. Мне кажется, среди авроров новобранцев у меня будет такое прозвище!

  - Поттер, ты хочешь слишком многого, это так не работает. И вообще, Гарри,  я рад, что ты встал на ноги. Ты уже сжег эту ублюдскую коляску? - Малфой прикурил длинную сигару. – Держи. Салазар вас разберет, как вы курите в аврорате это дерьмо!»

    Поттер аккуратно приподнявшись, взял сигару - Не вы Малфой, а я. Как глава аврората только я могу курить в своем кабинете, в моей должности есть определенные плюсы - Гарри затянулся. 

     Гарри медленно курил, закрывая от удовольствия глаза. Снимать стресс с помощью курения он начал недавно. Малфой не был в восторге от этой его новой привычки. – «Дерьмо, Драко. Будь ты на его месте, уже бы пустил себе авадой в висок. Так что курение это меньшее из зол»

    Тишина затянулась, Поттер медленно открыл глаза, которые, наконец приобрели хоть какое то подобие спокойствия. – Ты разговаривал с Паркинсон? Она сказала, что передаст через тебя точное время, когда всем подойти.

   Драко покачал головой – Сейчас собираюсь, она должна прислать сову как закончит приготовления церемонии и вернется домой. Я думал Джинни с ней?

  - Джинни очень хотела пойти с ней и поддержать ее, но ей пришлось аппарировать в Нору. Кажется, Молли заболела.- Поттер затянулся в последний раз и потушил сигару. – На самом деле я благодарен Паркинсон. Я не мог вернуть Джинни к нормальной жизни целый год. Ну, ты сам видел. Пустая оболочка. Вроде ходит, вроде спит. Уже не плачет. Но моей Джинни не было. Я молил ее: мне тоже плохо, проживем горе вместе. Драко, я словами не могу передать, как мы жили этот год. Чужие, она сама по себе, как тень той Джинни которую я любил - Поттер устало вздохнул. – Когда погиб Тео она тут же понеслась к Пенси. Подружками они не были, зачем она  пошла туда, я не понимаю. Но вернулась она другой, прежней Джинни. Пришла, села напротив меня и просила прощения. – Поттер замолчал и закрыл глаза.

      Драко думал, отчаянно думал. Вот так одна беда помогла другой беде. Может и Джинни когда-нибудь вытащит Пенс со дна пропасти. Паркинсон делает вид что держится, а боль всегда заберет свое. Двадцать четыре года, сначала такого несчастно навязанного, а затем счастливого брака. Трое великолепных сыновей: Тео воспитал их как нужно, как правильно, чтобы знали, что такое честь, добро и благородство. Но Нотт погиб, Малфой до сих пор не мог осознать это.

   - Ты знаешь Драко - Гарри прервал молчание – В тот вечер Джинни меня обнимала, целовала. Нет, не смейся, ни какого секса. Просто прижималась,  как будто боялась, что я от нее уйду или со мной что то случится,  будто может быть еще хуже - с сарказмом заметил он.

    - В вашей ситуации вообще нет ничего смешного - парировал Малфой.

   - Не знаю о чем они говорили с Паркинсон. Но это вернуло мне жену. – Поттер попытался встать. Трость предательски тряслась в его руках, но ни один мускул на его сосредоточенном лице не дрогнул. – Малфой, она вернулась прежняя, и я должен сделать все ради нее. Я твердо встану на ноги и это не обещание, это констатация факта. 

   Драко поднял на него глаза и снова увидел в них безумный блеск. Встав из своего кресла, он подошел к своему брату по справедливости. – Справедливо, Поттер. Ты встанешь, и будешь стоять на этой земле тверже, чем кто либо.

    Гарри медленно заковылял к двери, на прямых упрямо не слушающихся ногах. Все его тело мотало из стороны в сторону и казалось еще немного, и он просто сломается и упадет. Дойдя до двери, он развернулся. – Завтра в семь, в третьей тренажерной, и не давай мне никаких поблажек.

  - Я пришлю сову со временем панихиды. Встретимся у Пенси. – Малфой убрал палочкой пепел из пепельницы.

   Не успел Драко убрать пепельницу, как послышался стук, и в дверном проеме появилась Аманда, которая держала в руках увесистую папку с документами.

  - Мистер Малфой, сова миссис Нотт принесла письмо. – Она положила конверт на стол. – И еще, прислали документы новых студентов выигравших грант на обучение в вашей новой программе. Я принесла личные дела. В понедельник у вас запланирована первая лекция, я подумала, что вы захотите их изучить.

Драко взял у нее из рук увесистую папку серого цвета и положил в свой деловой портфель. – Благодарю, но думаю, времени у меня завтра не будет. Но все равно спасибо, в понедельник на лекции я буду вооружен. Я ухожу сейчас, и ты иди, отдыхай. Сегодня суббота, еще только три часа дня, успеешь провести побольше времени с семьей. – Малфой аккуратно надел пальто.

    -Спасибо. Мне очень жаль Мистера Нотта. Уже сорок дней прошло. Большая несправедливость, что какая-то случайная дорожная авария унесла его жизнь. – Сказала Аманда уходя.

     Драко замер в дверном проеме, мысль пронеслась в его голове - Что то мне подсказывает, что эта случайная дорожная авария не случайная.

      Выйдя из камина в Нотт меноре, Драко остановился и стал оглядываться вокруг: тишина, покой, боль витали в воздухе.

   - Мистер Малфой, добро пожаловать! – домашний эльф бежал к нему готовый предложить помощь.

Из за угла донесся низкий мужской голос – Боб я сам встречу гостя, спасибо, выйди. – И его хозяин, уверенным шагом, появился в коридоре с высокими мраморными колоннами.

Это был молодой, высокий мужчина двадцати трех лет, с вихрами в волосах темно орехового цвета. Идеального кроя серый костюм обтягивал подтянутое сухое тело, но боль в лице скрыть не удалось, хоть молодой человек и пытался и за всех сил. Драко молча подошел к парню и протянул руку для приветствия. – Уильям, как вы? Спрашивать твою мать бесполезно, она будет заливать мне очередную ерунду про то, что она в порядке и все под контролем.

Старший сын Теодора Нотта, был похож на отца больше его братьев. Он единственный унаследовал красивые кудри и голубые холодные глаза своего отца. Характером он тоже походил на него, забрав от Пенси лишь неуемную эмоциональность и буйный нрав с дикой принципиальностью. В прошлом эта принципиальность чуть не стоила Паркинсон жизни, но Уильям пользовался своей принципиальностью с умом. А вот эмоциональность и буйный нрав он старался прятать поглубже. Когда удачно, когда нет, но Уильям верил, что нет предела совершенствованию.

- Вечно эти эльфы носятся, как будто их единственная цель пресмыкаться перед нами! – Уильям пожал Малфою руку. – Отвечаю на твой вопрос, дядя Драко. В порядке ли мать: скорее нет, чем да. Братья гостят у Астории, пусть крестная насладится материнством, раз на своих детей так и не решилась. Они постепенно приходят в норму. – Уильям показал Драко направление в кабинет отца, который после трагедии пришлось занять ему. Сев за стол он леветировал бутылку огневиски и разлил в два стакана.

-А как ты, Уильям? – Спросил Малфой, принимая бокал. – Ты потерял отца, вся тяжесть этого Менора упала на твои плечи. Теперь, взяв на себя ответственность главы семейства, к прошлой юношеской жизни нет возврата. Ты как Атлант, слишком многое сейчас на твоих плечах.

Уильям молчал. Драко видел как дрогнули мышцы на руках, из под закатанной до локтей белоснежной рубашки. На секунду он увидел выражение дикой усталости, промелькнувшие на лице юноши. Но всего лишь на секунду.

Проведя рукой по кудрям волос, Уильям заговорил. – Я справлюсь, втягиваюсь в бизнес. Купер постепенно объясняет мне, что к чему. Мерлин, у отца было слишком много проектов, слишком много бизнеса. Я не понимаю, как он держал все в своей голове. Одна программа трудоустройства свободных эльфов чего стоит! Я знаю, что он ненавидел их и считал обычной прислугой не более. Для чего он реализовывал его для меня загадка.

- Твой отец был невероятно умным и предприимчивым человеком. Открою тайну: он и Поттера ненавидел до самой своей смерти, «Орден феникса» был ему поперек горла. Но, тем не менее, основное финансирование оппозиции во время Второй Магической войны осуществлял он. Он не контактировал с ними, делал вид, что служил Темному Лорду, но до конца был верен только твоей матери. – Драко допил огневиски и встал с мягкого кожаного дивана. – Предупреждаю твой вопрос: не спрашивай, почему он предал  своего Господина. Это не моя тайна. Мать захочет, расскажет.

Поставив стакан на стол, за которым сидел Уильям, он на секунду замер и задумался. – Люди, в целом, сражаются не за какие-то стороны добра или зла. У всех своя правда. Люди сражаются за близких. Каждый верен только себе. – Повернувшись к выходу из кабинета  Малфой  сказал – Я пойду к Пенс, не вежливо заставлять ее ждать.- И развернувшись он вышел из кабинета.

Поднимаясь по мраморной лестнице Драко вспоминал, как сам потерял отца. Люциус не был идеальным, все детство Драко сталкивался со стеной его холодности, которая, казалось, сделана из стали. Его отец был ярым приспешником Темного лорда, преданным слугой и как сын своего отца он по наследству впитал это служение. Старший Малфой был жесток, но свою семью он безгранично любил. По своему, неумело проявляя эту любовь, но все-таки любил. Война не щадит никого и в стальной стене Люциуса появилась трещина, в тот же самый момент, когда у Драко оторвали часть сердца, в той же самой гостиной. Люциус принял волю Господина, но трещина все же была и расползалась по стали его души с бешеной скоростью. По истечении времени Драко понимал, что отец знал, что он предал все их идеалы, но старший Малфой упорно делал вид, что ничего не происходит.

После суда над Пожирателями смерти, получив пятилетний срок в Азкабане, Люциус написал ему письмо, в котором просил его не приходить. Позже выйдя на свободу, он признался Драко что всегда знал что он и есть предатель. Отец им гордился, ведь ради семьи можно предать все что угодно. Но Азкабан забрал все здоровье. Попытки Драко восстановить отца в лучшей лечебнице Франции не привели к успеху. Во французской кофейне, десять лет назад, сердце Люциуса перестало биться. Когда Драко пришел из уборной, Люциус уверял его что видел Нарциссу в образе ребенка. Наверное, тогда смерть и начала протягивать к нему свои руки.

Увидев знакомые очертания резной двери, Драко осознал, что давно подошел к гостиной. Выкинув все мысли из головы, он потянул на себя дверь и вошел в темно зеленую комнату. В помещении было настолько тихо, что казалось, будто это звенящая тишина разорвет барабанные перепонки. Он увидел ее. Она сидела у камина с чашкой кофе, аромат которого сейчас безумно раздражал. Пенси Паркинсон, по мужу Нотт, была женщиной сделанной из стали. Драко всегда удивлялся, откуда в ней, ростом чуть выше подростка и изяществом балерины столько силы и твердости.

- Драко, дорогой, проходи. – Сказала она, поднимаясь, заметив его – Или если тебе будет удобнее, мы можем пройти в кабинет Тео.

И тут он увидел ее боль. В ее глазах была безграничная боль, но ни одной слезинки не вырвалось из них. Словно маленькая гранитная скала она приближалась навстречу ему, и он кожей чувствовал эту стойкость.

-Не нужно, ничего не нужно Пенс. – Драко обнял ее – Я пришел спросить, нужна ли моя помощь на завтра.

Пенси показала рукой на диван – Пойдем, присядем.

Драко проводил ее до дивана. Удобно расположившись, она продолжила пить кофе, предложив Драко чашечку. Он вежливо отказался, хотел поговорить и побыстрее аппарировать домой. Чувство усталости навалилось внезапно.

-Драко, панихида подготовлена, все вопросы решены, гости подойдут. – Она вздохнула, и, поправив свою черную рубашку продолжила.  – Я в норме, не смотри на меня так. Уизлетта здорово меня подлатала. Святой Мерлин, этой сучке надо было идти в психологи.

Драко невесело улыбнулся. – Поттер безгранично благодарен. Говорит о тебе примерно то же, что и ты о Уизлетте.

-Его мнение он может засунуть в свой хромой зад, а вот Уизли, моя бейба!

-Салазар, Пенси ты просто великолепна – Драко, смеясь, прикрыл глаза ладонью. – Открой секрет, что она тебе сказала такого, что ты встала на ноги?

После смерти Тео, Пенси неделю не могла прийти в себя. Истерику не могли остановить ни колдомедики, ни близкие люди. Все слова проходили мимо, все доводы были мимо. Даже слезы детей не могли привести ее хоть в какое то чувство. Тогда Уильям и принял решение, отправить после похорон отца, шестнадцатилетнего Генри и десятилетнего Ричарда к их крестной.

На похоронах Пенси была под зельями: за час до церемонии ее накачали так, что она не помнила имя родной матери. Церемония была пышная, было много известных магических бизнесменов и политиков. Деловые партнеры говорили громкие речи, а Драко и Уильям держали убитую горем вдову, пытаясь соблюсти рамки приличия и отвести семью от очередного скандала.

Теодор Нотт, еще во время Второй магической войны начал заниматься бизнесом. Правая рука своего отца, он начал свою работу на заводе по производству редкого хрусталя. Завод «Гласс кэпитал», в последствии перешедший к нему по праву наследования, до сих пор является одним из крупнейших производителей, превосходного по качеству хрусталя, во всем мире. После окончания войны, был открыт ресторан «Джем», термальный комплекс «Миртл», сеть кулинарий «Как в Хогвартсе». Тогда мы оценили названия. Бизнес был его стезей, он уважал всех партнеров  и обслуживающий персонал, начиная от кентавров и заканчивая домовыми эльфами. Уважал, но не любил.

Молодой, современный предприниматель, он быстро вошел в политику. Политика дело тонкое, после войны Кингсли активно возрождал министерство магии, в активном сотрудничестве с магловским министерством. Драко был одним из первых, кого пригласил Кингсли в новое правительство. Затем пригласили Нотта, и этому были рады не все. Бывшие пожиратели смерти считали его предателем за финансирование деятельности «Ордена Феникса», а оппозиция считала его чистокровным приспешником Темного Лорда. Тем не менее, новый член законодательной палаты Магической Британии, приступил к своим новым обязанностям. Активный политик, с современным взглядом на жизнь, он старался сделать все, для современных юных волшебников, финансируя Хогвартс и его проекты, больше чем кто либо. Финансирование обмена учениками среди лучших магических школ, соревнования с грантами и выигрышами. Малоимущим ученикам и школьникам, оставшимся без попечения родителей, предоставлялось содержание: от пера, до парадной мантии.

Случайная трагедия разрушила все, и теперь все пытались с этим жить.

После похорон в камине Нотт Менора появилась бледная Уизли. Все знали ее личную трагедию, поэтому никто не пытался ее остановить. Она прошла мимо всех домовых эльфов, подошла к Уильяму и властно приказала: -Отведи меня к ней.

Уильям презрительно посмотрел на нее, но спорить не стал. Он отвел ее в спальню матери и послал Драко патронуса. Малфой бросил все дела, и вот стоя в коридоре Нотт  Менора он видел довольно странную картину: Пенси стоя босиком в одной черной шелковой сорочке обнимала сына и молила простить ее, а Уизли, улыбаясь, медленно направлялась в сторону камина.

Допив кофе. Пенси заправила за уши свое черное, цвета крыла ворона, каре. – Драко, ворвавшись ко мне в спальню, она дала мне пощечину и заорала,  какое я имею право бросать своих детей, если они еще живы! – Пенси усмехнулась и продолжила – Тогда я пизданула ей со всей дури в ответ, прокричав, что есть сил: пусть твои дети мертвы, но какое ты имеешь право бросать своего Поттера, пока он еще с тобой! А потом мы просто плакали.

Иногда вернуть к жизни может только чужая боль – думал Малфой, засыпая в тот вечер в своей квартире в центре Лондона. – Тебе ли не знать, вспомни Грейнджер.

И, он тут же зажмурился, отгоняя,  такие отчаянно сладкие, ненавидимые воспоминания.

Утро понедельника встретило Малфоя пушистыми хлопьями снега. В его памяти еще жила вчерашняя панихида по лучшему другу, но время неумолимо движется вперед, таща всех на своих хрупких плечах дальше. Еще только начало ноября – подумал он – Снега в ноябре не было последние лет двадцать.

И тут же в голове предательски проснулось воспоминание: все тот же вонючий сарай, лунный свет скромно заглядывающий им в окна, воздух, в котором начинал чувствоваться холод. Тогда тоже начинали лететь снежные хлопья, такие чистые и невинные. Но неизменно, приземляющиеся в грязь. Картина завораживала, как будто предсказывая будущее. Рыжие волосы, шелковым кружевом закрывали его грудь. А он дышал, вдыхал, насыщался. И не было боли, хотя весь мир нес ее, проклятую, на своих плечах. Тонкий аромат масла санталового дерева, который оставили ее дикие кудри, до сих пор приходил к нему по ночам, иногда вдыхая жизнь, а иногда забирая ее последние капли. Тогда ее голос непрерывно шептал: только не отпускай меня, держи, прошу тебя, держи. И он держал, и целовал до потери разума ее веснушки: на плечах спине и груди, как будто хотел стереть их с ее теплого стана. Рука в руке, тихий сорванный стон, зацелованный до звенящей тишины, и дыхание украденное друг у друга, спрятанное в остатке сердца на века. Он отрицал его наличие, прогонял с особой жестокостью, но оно дышало в унисон с пульсом в его венах.

Драко зажмурился и помотал головой из стороны, в сторону, прогоняя наваждение. – Сука! Похоже, придется попробовать курить Поттеровское дерьмо! 

Приняв душ и одевшись в черный костюм, он подошел к зеркалу. Студенты международного класса должны увидеть главу МИД во всей красе. Взглянув на себя в зеркало, Малфой увидел красивого мужчину, в самом расцвете сил. – Определенно, мужчина после сорока особенно привлекателен. Внешне более зрелый, и внутри без юношеского максимализма. Наверное только сейчас я стал самим собой  – подумал он. Кофе машина сигналом сообщила о готовом кофе, и выпив двойной американо, Драко направился к выходу из квартиры, захватив по пути свой деловой портфель. Сегодня он поедет в Кембридж на личном авто.

Выйдя из жилого комплекса, его уже ждал личный Мерседес с водителем.

- Доброе утро, мистер Малфой!

- Здравствуй Гейл, сегодня мы не опаздываем. - ответил он, садясь на заднее сиденье автомобиля. – Кембридж, сегодня новая партия студентов, едем к магловской парковке, мы должны слиться с ними.

Когда десять лет назад Кингсли понял, что искусство дипломатии нельзя впитать с молоком матери, он через правительство добился разрешение на стажировку студентов волшебников в магловском Кембридже. Студентам было сложно попасть туда на обучение. Выбирались лучшие из лучших. Плюс к этому, волшебник должен был изображать магла: в стенах учебного заведения запрещалась любое волшебство. Нарушившие правило строго наказывались, и на их карьере ставился жирный крест. Обычно на стажировку брали не больше 10 человек. Приглашались и иностранные студенты. На факультет международных отношений внедрялись студенты волшебники, а Малфой вел у них отдельный курс «Магическая дипломатия, международные отношения» и получалось у него превосходно. Педагогика нравилась ему, возможно даже больше чем политика. В конце концов, он должен оставить хоть какой-то след в этих, порой, несчастных студентов, раз своих детей завести ему так и не удалось.

Машина медленно въезжала во двор института. Множество людей: студенты и преподаватели быстро передвигались к входу в здание под пушистыми снежными хлопьями. Выйдя из машины и почувствовав  надвигающийся холод, Драко по плотнее закутался в пальто. – Да, - подумал он, - Снег все тот же, грязь все та же, но ее нет. Я стал слишком сентиментален!

Зайдя в помещение, он направился к нужной аудитории: нужно было быстрее разобраться со студентами и ехать в министерство. С утра пришло письмо от Аманты что сегодня срочное совещание всех отделов. Он знал, что-то  случилось, раз Кингсли решил собрать сегодня всех.

Аудитория была наполнена шумом оживленных голосов, но как только он вошел, гул голосов тут же пропал, в воздухе воцарилось напряжение.

- Доброе утро, уважаемые будущие коллеги – громко сказал он, подходя к столу, небрежно положив на него портфель. – Я профессор Малфой, министр иностранных дел магической Британии по совместительству, прибыл в ваше распоряжение, чтобы сделать из неуверенных и закомплексованных ботаников личностей, которые смогут иметь хоть какое-то отношение к политике - он снял пальто и бросил его на стул.

Надев очки, которые он достал из портфеля, Драко оглядел зал. Все глаза были устремлены на него. Студенты слушали затаив дыхание.

Достав серую папку, Малфой продолжил. – Но не обольщайтесь, в политике из вас будут только избранные: самые ответственные, морально устойчивые и предприимчивые. Политика очень тонкое искусство, и познать каждую ее грань, к сожалению, дано не всем. – Он открыл папку и взял в руки первое личное дело. - Чтобы повысить градус ставки, на которую вы поставили свое будущее, добавлю: в этом семестре у вас будет непростая стажировка. Будут неординарные проекты, особая практика в Министерствах. – в аудитории послышались восхищенные возгласы – Да, да, и в магическом и в магловском. Но самое главное: самый лучший студент, выиграет место работы в Министерстве Магии, в качестве моей правой руки и моего заместителя.

Это заявление было подобно взрыву бомбы. Каждый, абсолютно каждый понимал, что на кону стоит обеспеченное будущее и признание во всем магическом обществе.

Прочитав фамилию на первом личном деле Малфой объявил – Мистер Джордан Кейп представьтесь, пожалуйста.

Высокий парень в черном костюме поднялся в конце аудитории. -Здравствуйте, профессор Малфой.

Парень был мулатом, чем напомнил ему Блейза. Чертов сучонок, где он теперь, один Мерлин знает.

- Давайте договоримся, я называю фамилию, вы встаете, говорите страну, возраст и учебное заведение, которое вы закончили. Естественно это должна быть не школа волшебства, а что-то более имеющее дело к политике.  – Протянул Драко, медленно раскладывая личные дела.

Мулат продолжил – Джордан Кейп, США, штат Калифорнияя, 23 года, Стэнтфортский университет, факультет международной политики.

-Спасибо мистер Кейп, садитесь. Так, далее я попрошу встать Ирму Фишер. – объявил Малфой, поправляя очки в черной оправе.

Русая блондинка встала с первого ряда – Ирма Фишер, Германия, двадцать два года, Мюнхенский университет.

- Достойно, можете садиться. Оскар Джонсон, прошу вас. – Взгляд Драко упал на новое личное дело. Джонсон что-то говорил, а сердце Малфоя стучало с дикой скоростью. Это имя, эта фамилия. Салазар, это не может быть совпадением. Возраст подходящий, остальные данные он не видел, буквы сливались в единое пятно. Капельки пота собрались на лбу под непослушными прядями, когда он, наконец-то понял что в аудитории стоит полнейшая тишина.

-Да, да, все отлично мистер Джонсон, присядьте. – сказал он, поправляя вспотевший лоб. – Мистер Лиро Лонгботтон!

-Мисс Лиро Лонгботтон – ответила, вставая высокая худощавая девушка. Взгляд Драко поймал ее прозрачно голубые глаза с серой окантовкой. И хоть девушка мило улыбалась, взгляд ее оставался деловым и холодным как сталь. Платиновая блондинка, казалось, волосы ее ослепляют, даже собранные в гладкий пучок.

-Мисс Лиро Лонгботтон, но большинство знакомых зовут меня Лирой, так удобнее. Двадцать лет, Франция, Институт политических исследований, международное право – продолжила она.

Драко, не мигая, смотрел на стройную фигуру в черном строгом обтягивающем платье. Прошло двадцать два года, когда он в последний раз видел Лонгботтома с его Полоумной подружкой. Только дочки Полоумной ему не хватало. Нет, хоть и волосы светлые, но не похожа. У юной мисс Лонгботтом цепкий, решительный взгляд, и грация явно не от матери и отца. Салазар помилуй, должно быть в их роду были истинные аристократы, девчонка держится что надо.

Тишина затянулась, серые глаза сверлили друг друга, когда он произнес – Назовите имя вашего отца, мисс Лонгботтом?

-Невил Лонгботтом, он родом из Магической Британии, принимал участие во Второй магической войне  – не отрывая взгляда продолжила блондинка –  Моя мать познакомилась с отцом в Хогвартсе, они учились на одном факуль...

-Спасибо, я прекрасно помню вашу мать, дальнейшее объяснение не нужно. Присаживайтесь, а мы продолжим дальше. – перебил ее Малфой.

Драко продолжал зачитывать фамилии, но взгляд постоянно падал только на одну волшебницу. – Определенно, у нее есть, что то от матери, но в то же время она совсем другая. От Лонгботтомов девочке ничего не досталось. –  думал он, встречаясь с ее изучающим взглядом.

А сердце, почему то выстукивало ритм в два раза быстрее. Малфой, определенно, не мог с этим ничего поделать.