Осколки

– Ну что, готов?

Афтар вздохнул и нервно похрустел костяшками, разминая руки.

– Что вы можете предложить интересного уставшему от жизни, бездарному и безрадостному человеку?

Грифон и лев переглянулись.

– Смерть, – ответил один и ухмыльнулся.

– Жизнь, – ответил другой с улыбкой.

– Остановить этот хаос и дать покой завершённости.

– Заполнить место прежнего хаоса радостью и уверенностью.

Афтар вздохнул, ещё раз потёр руки, поднял голову и сжал кулаки.

– Приступим.

И они рассказали ему, как кончилось детство, беззаботность, как тяжесть решений лишь увеличивалась, а родной, знакомый мир перестал существовать – был порван острыми гранями, проткнут углами новых смыслов, лишился прежних стен. Они рассказали ему его жизнь, и как он дошёл до текущего состояния – со всеми ошибками, ловушками мышления, смертельными спиралями. И когда Афтар начал верить в свою уникальность, важность и избранность, ведь два мифических существа изучали его жизнь и пришли просить его помощи, они доломали его, сказав, что он далеко не единственный, и им самим пришлось пройти через схожие испытания. Всем приходится.

Они рассказали о Саре и о том, как Зак лишился дома: сперва не чувствовал стен, лишался привязанностей, а потом новые события перевесили прошлое, и вот у него нет своего дома.

О дружбе с Лизабет и как её изменение неизбежно лишит всех троих старого формата общения.

О том, что Рух тоже скоро покинет родительский дом, и не сможет вернуться – его комната будет не его, а сестры и её избранника, а потом племянников.

О деде Руха и опасности стать таким же, если не держать себя в руках и не проверять все свои мысли и импульсы.

Обо всех упущенных возможностях, обо всём, что не будет прежним: Грете с Юльхен и поездках в Гнездо, о поездках Зака с отцом и его девушках в других городах. О Мраке и всём, что он показал, и как многие знания принесли многие печали... и как это обратилось в своего рода мрачный покой осознания большей картинки.

– Но если почти ничего из ваших радостей не осталось, и ничего не будет прежним... – Афтар поморщился и покачал головой, подбирая слова, – какой вообще смысл? Зачем эти врата?

– Ты прошёл через них весной, – вздохнул Рух, подходя к черному проёму. За ним дул холодный ветер и пролетал снег, а вдалеке справа бледно светились ледяные шапки далёких гор, – но сейчас за ними зима. Мир изменился, и в прошлое можно вернуться только книгой и мыслями.

– Эти врата стали бесполезны тебе и нам, – добавил Зак, вставая напротив Руха и кладя ладонь на скалу.

– Но всё, что с нами было...

– Всё, что происходит...

– Открывает новые возможности, угрозу текущему порядку...

– Столько возможностей, что голова кругом идёт от выбора...

– И в какой-то момент нужно хвататься за них...

– Или создавать самим, если ничего не подходит...

Жёлтая ладонь Руха легла на скалу слева от проёма. Чернота неба и горная страна стали словно подёргиваться дымкой.

– И твоё прошлое – это источник опыта и сил.

– Ты учишься на ошибках, чтобы поступать правильно...

– И ты согреваешься воспоминаниями и старыми мечтами, когда больше ничего не радует.

– Конечно, что-то может стать прежним, если источник перемен уйдёт...

Проём зарастал камнем, врата Подгорного исчезали, пока не осталось глухой стены в конце туннеля и трёх фигур по одну сторону. А по другую был прежний утёс, красивый вид, обледенелые скалы и занесенная снегом широкая тропа, что начнёт зарастать травой по весне и исчезнет через пару лет.

– Но что бы жить, надо идти вперёд и признавать новое, – хором сказали оба ученика стражей. Две руки, жёлтая чешуйчатая и покрытая шерстью светло-русая, легли на центр стены, там, где раньше был выход.

– Прошлое даёт силы.

– Это фундамент, на котором строится будущее.

– Даже если в нём полно огорчений.

– Это лишь значит, что их надо переработать в опыт, чтобы не расстраиваться в будущем.

Скала под ладонями стала слабо светиться. Плетёный узор медленно начал расползаться по каменной поверхности, в сторону от двух рук, не смешиваясь, но переплетаясь как единое целое.

– Я помирился с сестрой и хочу наверстать упущенное общение, вместе летать.

– Я наконец-то свободен от отца и его вмешательства в мои дела, могу работать ради удовольствия и зарабатывать себе на жизнь, не чувствуя за это стыда.

– Мы вместе работаем и учимся, как и мечтали всё детство.

– И часть времени даже живём вместе, но только часть, что хорошо.

– Я жду возвращения Лизабет, – Рух прижал уши, глянул на Зака, и всё же нашёл силы сказать вслух, – и буду активнее, потому что теперь знаю, чего хочу. Мне пошла на пользу разлука.

– А я без проблем устрою свою жизнь к весне. У будущего стража больше возможностей, чем у сбежавшего из дома юноши.

Свечение разрасталось и охватило всю стену, становилось ярче, так что уже невозможно было рассмотреть все переплетения и письмена. Афтар смотрел не веря.

– Но если у вас не выйдет? Если люди, на кого вы надеетесь, не разделят ваших чувств и стремлений? Если вам самим это будет не в радость, стоит лишь попробовать?

Друзья оглянулись на Афтара и каждый на краткое мгновение задумался.

– Пусть. Будет грустно, но будут и другие возможности. Буду больше полагаться на себя.

– Уж сами себя мы за это лето узнали лучше, – ухмыльнулся Зак.

– И чужих тайн тоже, а с тем и друг друга, – повернул одно ухо вбок Рухгерт, – пора.

Они кивнули друг другу, закрыли глаза и как следует сосредоточились, оформляя стремления и желания, сплетая мечты и волю, смешивая волшебство с радостью от новых возможностей, добавляя порцию ожиданий.

В пещере стало темно – настенные светильники погасли. Свечение под ладонями не освещало сводов и пола, друзья словно стояли у большой фосфорной картины, что возвращала набранный за день свет. Стены гудели, узор разрастался вбок и вверх, выше ых границ, очерчивая новые деревянные врата. Пол под ногами тоже изменялся – стал походить на брусчатку. Наконец, свечение погасло, а на стенах вновь зажглись огни – на этот раз похожие на уличные фонари Подгорного.

Рух и Зак навалились на тяжёлые створки, и те без скрипа открылись в тупике Эвора. Обновлённая каменная арка обрамляла врата, дядин заросший деревьями участок был справа, а над ветками виднелась крыша дома и его башня. В тёмном небе у горизонта светили звёзды, с востока ползли новые снежные тучи, город спал, укрытый белым одеялом, и не ведал о случившемся.

– Получилось, – улыбнулся Рух, любуясь совместным творением.

– Мы справились, – Заккори раскрыл объятия и крепко прижал грифона, приподнял его над землёй под недовольный писк, и снова поставил на ноги.

Афтар осторожно подошёл к самой границе врат.

– Можно?

– Нужно.

Человек сделал робкий шаг и съёжился, даром что был в вязаной кофте.

– Ну и холодина у вас. Что успеть сделать, чтобы закрепить врата и не околеть?

– Как насчёт вернуться домой целым и написать пару историй? Хотя бы о переносе врат, а там, может, немного о будущем. Или о том, как мы к этому шли.

– Проводите?

– Разумеется. Нам ещё надо наследить в твоём мире.

Они вошли обратно в тепло пещеры и прикрыли за собой тяжёлые врата – металлические кольца холодили руки, но створки двигались легко, и словно ожидания от вида ворот дорисовывали детали, с внутренней стороны появились крюки, чтобы запереть врата поперечной балкой, а также разного вида замки. Рух фыркнул и закрыл на проволочный крючок – почти такой же, как в лесном домике дяди, и стоило отвернуться от врат, как...

– Мои поздравления, – звучный приятный голос отразился от сводов пещеры.

– Поздравляю, – вторил ему хриплый голос.

– Спасибо, ребята – добавил родной голос, знакомый с детства.

– Вы молодцы, – промурлыкал четвёртый.

– Теперь можно ходить в гости и зимой, – раздался женский голос с мягкими рычащими.

– И не надо быть скалолазом как ты, Рух, – ещё один знакомый голос, принадлежащий девушке.

– Но теперь, конечно, не полетаешь от врат до Азеркина, – добавил третий женский голос, как и предыдущие два, знакомый совсем не по пещерам и делам стражей.

Афтар был удивлён не меньше ребят, и, как и они, не находил слов и смущался под взглядами целой компании крылатых. Рух и Зак с приоткрытыми ртами оглядывали четверых новых драконов, чьи черты чем-то неуловимо перекликались с привычными антро формами, и отдалённо – с виденными при сборе осколков Мифами. Тишину нарушил Глэн.

– А теперь давайте благополучно проводим Афтара в его мир.

– Как только я опишу это, буду бесполезен, да? – спросил бесхвостый, шагая по тоннелю.

– Как будто тебе не нравится писать?

– Нравится, – согласился Афтар.

– Тогда у тебя неограниченный источник удовольствия, – заметил Глэн, – и к нему – источник вдохновения. Ступайте, ребята. Нам уже не терпится убедиться, что всё хорошо.

– Будет сделано, – кивнули трое, и ушли в мир Афтара, где он в ту же ночь накидал черновик и выложил его в сеть.

***

– Ну что, Гренцен, новое тело радует? – спросил Глэнтирит, когда его друг в своём новом, или лучше сказать, прежнем обличье перепроверил врата.

– Как и раньше. Спасибо, Глэн.

– С возвращением. Будешь скучать по старому дому?

– Пока оставлю его за собой. И пойду строить новый. Меня заждались в одном из миров, и я наконец-то могу вернуться.

– И уйти на покой? – на зелёной морде появилась хитрая улыбка.

– Ну уж нет. Я снова молод и полон сил, справлюсь с работой. Спасибо огромное ещё раз.

– Кто будет подменять тебя, пока будешь с ней? Ребята или девчонки?

– Кого сочтёшь нужным. Раз мы делаем локальный филиал стражи в Подгорном, пусть у всех будет возможность научиться.

– Оразай занята Родным. Тебе бы тоже своим заняться, как будешь готов.

– Рух должен справиться через несколько лет. Раз за шесть лет без меня ничего не сломалось, могут подождать.

Глэн улыбнулся.

– Ладно, кончаю подкалывать. Иди уже к ней, приключения позади, можно наслаждаться первыми плодами.