3 глава
Конец имеет все: дорога и весна,
И радости, и жизнь. Увы, ничто не вечно.
Бессмертна только смерть. Ведь лишь она одна
И к каждому придет, и длится бесконечно...
Эдуард Асадов
Я проснулась в холодном поту. Мне приснился безумно неприятный сон. Хоть он мало запомнился, волнующий осадок остался. Я вздохнула, перевернулась на спину и уставилась на потолок. Вдруг перед глазами стали всплывать отрывки из сна: ночь, темный лес; среди полыхающих в огне старых и сухих деревьев много людей куда-то бегут, слышен оглушающий плач ребенка и ужасающие вопли боли. Я стояла посередине всего этого, но не могла пошевелиться, тело было будто скованно цепями. Попытка крикнуть вышла неудачной, рот лишь беззвучно открывался, моего голоса было не слышно. Неожиданно вдалеке, над верхушками деревьев, взлетела фигура. В темном небе виднелись лишь ее слабые очертания, однако кое-что выделялось четко: у существа были длинные рога. Создание медленно приближалось ко мне, но здесь сон оборвался, и я проснулась.
Я снова вздохнула и решила встать с кровати, попить воды, чтобы избавиться от страшных видений. Наверняка это все фантазии и страхи. Стряхнув остатки сна, я подошла к подоконнику, где с вечера оставила графин с водой и с удивлением увидела, что на улице стоял густой-густой туман. Время в саду будто остановилось в каком-то устрашающем ожидании: ветки деревьев не колыхались, пения птиц подавно слышно не было. Даже оставшаяся листва не колыхалась под дуновением ветра. В этом было что-то пугающе-таинственное.
Только я хотела пойти в ванную, как по дому раздался страшный, душераздирающий крик. Сердце ушло в пятки. «Что-то случилось», — мелькнуло в голове. Я застыла, обдумывая, не показалось ли это. Наконец, я осторожно подошла к двери и, тихонько ее приоткрыв, слегка высунула голову. Поначалу ничего слышно не было, только учащенный стук сердца. Однако уже через несколько мгновений я услышала тихие всхлипывания на верхнем этаже. Я резко закрыла дверь. Стоило ли идти наверх, чтобы узнать, что там происходит? «Может быть, кому-то нужна помощь?» — подумала я, быстро накидывая на себя темную футболку и натягивая джинсы.
Я быстро поднялась на третий этаж и замерла на лестнице, оставляя перед собой буквально пару ступенек. Перед моими глазами открылась ужасная картина: миссис Коллинз едва стояла, одной рукой облокотившись о стену, а второй зажимая рот. По ее щекам текли слезы, глаза помутнели, руки дрожали, а прерывистое дыхание и всхлипывания нарушали мертвую тишину коридора.
Снизу послышались быстрые шаги. Мистер Коллинз, мама и дворецкий быстро подбежали к нам. Сэм вышел из своей комнаты и недоуменно посмотрел на происходящее.
— Что случилось? — встревоженно спросил мистер Коллинз.
Скарлетт лишь махнула рукой в сторону, плача еще сильнее. Я последовала взглядом в том направлении, куда показывала женщина. Только сейчас я заметила, что дверь в комнату Эрика была приоткрыта. Плохие предчувствия заставили сердце вновь учащенно забиться.
Тут же мистер Коллинз быстро подошел к двери комнаты младшего сына, все остальные последовали за ним.
— АХ! — воскликнула мама, закрыв рот руками.
Кровь в жилах застыла, резко появилось ощущение тошноты. Посреди комнаты на полу лежал Эрик: его горло было перерезано, а весь ковер вокруг него окрасился в темно-красный цвет. На лице мальчика играла улыбка, а глаза были прикрыты.
***
Дождь барабанил по окнам, капли медленно стекали по стеклу, оставляя за собой мокрый след. Порывистый сильный ветер срывал последние листья с и так уже практически голых деревьев. И без того серая земля казалась теперь еще более поникшей. Даже растения в доме будто чувствовали ужас происходящего, опустив свои зеленые листья.
Прошло уже несколько часов с того времени, как обнаружили тело Эрика. В доме там и здесь ходили полицейские и криминалисты, обыскивая углы в надежде найти хотя бы одну улику. Комнату Эрика огородили, не позволяя никому проходить туда. Судебный медик и офицеры полиции сделали видео и фотосъемку места преступления.
Я сидела на диване в малой гостиной, ожидая, когда меня позовут в кабинет на допрос как свидетеля. Мама сидела рядом, уставившись на пустой камин, в то время как миссис Коллинз стояла сгорбившись у окна. Она не переставая плакала, а ее взгляд, пустой и полный безнадежности, был устремлен в сад. Женщина нервно перебирала в руках носовой платок, временами сильно сминая его. Мистер Коллинз, как глава семьи, пытался держаться, однако это давалось ему с трудом.
Я не могла поверить, осознать, что Эрика больше нет. Только недавно мальчик показывал мне коллекцию фигурок, комиксов, мы вместе играли в теннис и гольф, кидали друг в друга осеннюю листву. Проведя с ним только пару дней, я успела привязаться к нему: я искренне смеялась над его шутками, с удовольствием наблюдала, как он с усердием доставал из шкафа свои фигурки, как он сосредоточенно приноравливался, чтобы ударить клюшкой по мячику, как бегал за Сэмом, чтобы скинуть на него охапку листьев. Что я чувствовала? Безысходность. Как же хотелось вернуть время назад, предотвратить все это, не дать мальчику умереть. Моя боль, конечно, не была сравнима с той, которую сейчас испытывает его семья. Я даже боялась представить, какого это — потерять сына или брата. В своей жизни я теряла близкого человека всего один раз, и то это было давно, еще в четвертом классе. Учительнице позвонили, подойдя ко мне, она сказала, что мне нужно срочно возвращаться домой. Я не понимала почему и зачем, но учительница лишь с грустью смотрела на меня. Придя домой, я узнала, что бабушки больше нет. Дальше все было как в тумане: похороны, люди, подходящие ко мне и зачем-то говорящие слова сожаления с мерзкой гримасой фальши на лице. Я ничего не понимала, или, точнее будет сказать, боялась принять факт, что больше ее с нами нет.
«— Круто! Ты хочешь стать астрономом?
— Не знаю, если честно... Мне многое интересно, но ведь у меня еще куча времени! Успею определиться».
Внезапно я вспомнила этот разговор с Эриком. Он так любил жизнь, хотел многое попробовать, испытать. Время. Его у него не было. Он так и не смог поступить в музыкальную школу, не успел посетить разные страны, он никогда не сможет стать астрономом или географом. Я не заметила, как по щекам потекли слезы. Я не хотела двигаться, позволяя им свободно течь по моему лицу. Мама, заметив, что я стала тяжелее дышать и шмыгать носом, взяла мою руку в свою, слегка ее сжав. Ее теплые пальцы обожгли холодную от волнений кожу. Мама... Именно в этот момент я осознала, насколько она дорога мне.
Эрика больше нет, и не будет. Не будет ни завтра, ни через месяц, ни даже через десять лет мы не услышим его звонкий смех и не увидим искреннюю улыбку. Его кто-то жестоко убил. Убил беззащитного ребенка, так и не дав ему даже насладиться жизнью. От этих мыслей я еще сильнее сжала руку мамы. Убийцу должны, обязаны найти и если это не сделают полицейские, я займусь этим сама. Пусть это опасно, и я ничего не понимаю в этом деле, но я не могу смириться с мыслью, что кто-то мог так жестоко лишить жизни маленького мальчика. Пусть лучше он меня бы убил, но не его. «Так, даже не думай о таком! Ты вообще представляешь, что тогда будет с твоими родителями?» — вернул меня в чувство внутренний голос.
Дверь кабинета резко открылась, оттуда вышел Сэм. Будучи малоэмоциональным, он не поддался чувствам, но в его глазах, всегда таких каменных, читались печаль и ужас. Думаю, он еще не осознал полностью произошедшее. Захлопнув дверь кабинета, он пулей вылетел из комнаты. Бедный Сэм... Я единственный ребенок в семье, но для меня потеря брата или сестры всегда была сравнима с потерей частички себя.
— Мисс Паркер, — из кабинета вышел молодой мужчина в полицейской форме.
Я встала и тут же села обратно: ноги будто стали ватными. Мама мягко погладила меня по руке; это придало сил. Я пошла, сильно не желая ни с кем сейчас разговаривать. Но допрос был обязательной вещью, поэтому мне пришлось повиноваться.
Зайдя в кабинет, я увидела много шкафов, доверху заполненных книгами и папками с документами в аккуратном порядке. Посреди комнаты стоял большой письменный стол, так же заставленный бумагами; на нем стоял графин воды. Справа от стола находился еще один камин. «Уже четвертый по счету в этом доме», — невесело подумала я. В отличие от того, что находился в малой гостиной, в этом горел живой огонь, бревна приятно потрескивали. Этот звук меня успокоил, я села на стул, указанный мне детективом. Темные обои и пасмурность на улице сохраняли комнату мрачной, а яркое пламя огня согревало помещение.
— Здравствуйте, — спокойно поздоровался мужчина средних лет. На его лице практически отсутствовали морщины,
однако небольшая седина выдавала его возраст, тщательно уложенные волосы отливали лаком, а над губой виднелись небольшие усы. Узкие проницательные глаза смотрели прямо на меня, будто пытаясь начертить на моем лице невидимые линии.
— Здравствуйте.
— Я — детектив Вильям Томпсон, это мой помощник Льюис Купер, — он кивнул на сидящего за этим же столом справа от него молодого человека со светлыми взъерошенными короткими волосами и листами бумаги в руках. — Не волнуйтесь, сделайте вдох и выдох. Попейте воды, если это необходимо. Мы всего лишь узнаем у Вас нужную нам информацию.
Значит, детектив заметил мое волнение, когда я зашла в комнату. Конечно, специалист в своем деле вряд ли мог пропустить такое.
— Итак, напишите здесь свои данные: имя, фамилия, дата рождения и адрес места жительства, — деловито обратился ко мне мистер Купер и подал мне бланк и ручку.
Я записала все нужные данные, понемногу успокаиваясь и приходя в себя.
— На каком основании Вы находитесь в данный момент в этом доме? — поинтересовался детектив, облокотившись на спинку стула.
— Я и моя мама были приглашены мистером и миссис Коллинз в гости на неделю.
— Хорошо... Когда Вы последний раз видели Эрика Коллинза?
— Вчера вечером, часов в девять-десять. Точно не скажу, так как за временем не следила. Мы все сидели в гостиной после ярмарки, — вспомнив вчерашний приятный день я сглотнула, теребя край своей футболки, — а после мальчик ушел спать.
— Расскажите подробнее, что Вы делали вчера, — попросил мистер Томпсон.
Я вкратце пересказала вчерашний вечер, упомянув, что Эрик был в отличном и радостном настроении. Детектив внимательно слушал, наклонив голову влево и пристально всматриваясь пронизывающими глазами в мое лицо.
— Ничего подозрительного Вы не заметили? — нетерпеливо спросил мужчина, как только я закончила рассказ.
— Нет. Но я знала Эрика буквально день, поэтому не знаю, как он себя ведет... вел обычно, — я искренне пыталась совладеть с эмоциями, — но, в целом, он казался радостным.
— Возможно Вы в поведении жителей дома заметили что-то странное? Может, кто-то был слишком спокоен или, наоборот, нервным. Я склоняюсь думать, что убийца находится в доме прямо сейчас, поэтому мне важна любая деталь, даже которая Вам кажется абсурдной. Может, Вы кого-то подозреваете? — мистер Томпсон наклонился вперед, внимательно следя за моей реакцией.
Я задумалась. Миссис Коллинз вела себя довольно нервно и отчужденно, но поскольку я наблюдала за ней короткий промежуток времени, нельзя сказать, всегда ли она такая. К тому же она в данный момент находилась в настолько шоковом состоянии, что просто невозможно представить, что именно она совершила убийство. И какой мотив?
Стоило ли говорить о неприятной реакции кухарки на появление Михаила? «Думаете, что я решил кого-то отравить?» — вспомнила я его вчерашнюю фразу. Не странно ли это было, в десять часов вечера ходить по саду и собирать старые, давно увядшие цветы, а потом, по-видимому, их толочь в мазь? Нет, наверное, это бред. Но я все равно поделилась этой информацией с мистером Томпсоном, смущаясь, что факт может оказаться совсем ненужным: причем тут цветы, если горло ребенка было жестоко перерезано?
— Чем Вам не нравится дворецкий?
Этот вопрос застал меня врасплох. Совсем не понимая, зачем детектив это спросил, я, хотя и не совсем искренне, ответила:
— Не сказала бы, что не нравится, но почему-то он у меня не вызывает доверия, — призналась я.
Детектив молчал, обдумывая мои слова. Вдруг он резко встал и подошел к окну, по которому то и дело барабанили капли дождя. Мужчина непринужденно опустил взгляд на костюм и стряхнул с него несуществующие пылинки.
— Знаете, в своей работе я заметил, что многие люди замечают то, что может помочь расследованию, но не придают этим вещам значение. Вот даже Ваша деталь, она не несет в себе никого смысла, на первый взгляд, но ведь кто знает, что за этим скрывается. Достаточно будет уточнить у миссис Коллинз просила ли она травяной чай — и вуа-ля, будет несостыковка.
Он повернулся ко мне, задумчиво устремив взгляд на камин.
— Я не люблю проводить опросы по правилам, так как свидетели начинают судорожно пересказывать события дня, отсеивая, по их мнению, ненужную информацию, — увидев в моих глазах вопрос, он добавил: — Я больше люблю задавать вопросы не касающиеся темы, возможно, даже на личные ощущения, но таким образом подмечаю больше любопытных деталей.
— Но ведь это было за несколько часов, да и это же не могло быть отравление. Эрик же был зарезан, да?
— Естественно, — легко ответил мистер Томпсон, скрещивая руки на груди.— На его теле было несколько порезов ножом: на запястьях и на шее. Тело лежало в необычной позе, в такую самостоятельно не упадешь: можно сделать вывод, что тело переместили. Поэтому вариант самоубийства сразу исключается. Но на моей практике были случаи, когда жертву сначала отравляли, например, чтобы ослабить, и только потом убивали.
Я содрогнулась, услышав слово «жертва».
— Все будет известно, когда придет окончательный анализ вскрытия. Пока что судебный медик определил лишь примерное время и причину смерти, — как ни в чем не бывало ответил детектив, будто и не заметив моей реакции. Для него такие преступления — привычное дело, но для меня...
Анализ, вскрытие... Я представила, как кто-то изучает тело маленького мальчика, которого я только вчера видела смеющимся и радостным. От этих мыслей снова напала тошнота, а слезы подступили к глазам. Но я быстро совладала с ними, не позволяя себе расплакаться прямо перед детективом.
— Какое впечатление у Вас сложилось об отношениях в семье Коллинзов при первой встрече? — внимательно смотря на меня, задал очередной вопрос мистер Томпсон.
— Ну, семья как семья, родители видно любили своих сыновей, никаких ссор или стычек не было. Но ведь я совсем немного здесь нахожусь, мне сложно судить.
— Какие отношение были между братьями?
— Мне показалось, они были теплыми. Самаэль, старший брат, более скрытный, но он действительно заботился об Эрике, — ответила я и вновь кратко пересказала события вчерашнего дня, акцентируя внимание на братьях.
Мистер Томпсон молчал, прикрыв лицо руками. Тишину нарушали треск тлеющих бревен и стук капель дождя, ударяющихся об окна. Только сейчас я вспомнила о помощнике полицейского, который все это время находился в комнате, быстро записывая мои слова на листах и периодически поглядывая на меня с интересом.
— Что Вы делали ночью в период с полпервого до полвторого ночи? — вздохнув, детектив сел на прежнее место за письменным столом.
— Спала... — я растерялась.
— Кто-то может это подтвердить? — спросил равнодушно мистер Томпсон.
— Нет, я нахожусь в комнате одна.
— Ночью Вы слышали какие-нибудь звуки? Может, Вас что-нибудь разбудило? —допытывался мужчина.
— Нет, я ничего не слышала. Я обычно крепко сплю.
Вдруг резко вспомнив разговор взрослых о неких Блейках, я добавила:
— Мистер Томпсон, вчера я слышала отрывок разговора на ярмарке. Мистер Коллинз рассказывал моей маме о конкурентах их семьи, Блейках, если не ошибаюсь, он даже упоминал, что ему угрожали.
— Да, нам уже миссис и мистер Коллинз про них рассказывали, мы обязательно все проверим. Подпишите вот здесь, — детектив подал мне бланки, протянув ручку. На листках были записаны мои показания. — Если вдруг вспомните что-то еще интересное, обязательно позвоните или напишите мне, вот мой номер.
С этими словами он протянул мне свою визитку с именем, фамилией, должностью и номером телефона. Поблагодарив, я вышла из кабинета. В малой гостиной все было прежним: мама сидела на диване, листая отчужденно книгу, видимо, взятую из книжного шкафа, миссис Коллинз все так же смотрела в окно.
Через какое-то время после того, как были опрошены все присутствующие в доме, нас собрал в гостиной детектив. Все выглядели мрачно и тихо, каждый погруженный в свои мысли.
— Так как ни у кого из присутствующих нет подтвержденного алиби, то мы просим всех пока что не покидать дом на долгое время. Поначалу мы предполагали, что убийца среди здесь живущих, однако мистер Морозов, — детектив кивнул дворецкому, — сообщил, что с утра им было обнаружено, что задняя дверь кухни не была заперта. Следовательно, преступник мог быть кто-то из посторонних.
Кто-то из посторонних. Круг подозреваемых начинает еще сильнее расширяться. Я сжала руки в кулаки, ощущая, как волна негодования начинает двигаться на меня. Убийца где-то сейчас беззаботно гуляет, возможно, даже не испытывая чувства вины. А если он вообще сейчас в доме и ищет новую жертву?
После слов детектива все собрались уйти по своим комнатам, и я в том числе. Но, как только я направилась к выходу, помощник детектива догнал меня и слегка коснулся моего плеча.
— Можно Вас на минуту? — тихо спросил парень, когда я повернулась к нему.
— Да, конечно, — я озадаченно согласилась.
Мы отошли в сторону. Я поближе рассмотрела его: у парня были светло-карие глаза, всклоченные волосы с рыжим отливом наспех уложены, роста он был среднего, но широкие плечи доказывали крепкое телосложение. Льюис протянул листок бумаги из своего блокнота с номером телефона и электронной почтой.
— Это мой телефон и почта, — видя мое недоумение, парень пояснил: — Мистер Томпсон дал Вам свой рабочий номер, но до него будет сложно дозвониться. Намного проще назначить встречу или передать информацию через меня.
Догадавшись, что им действовал больше личный интерес, я смущенно взяла предложенный им листок и сказала:
— Спасибо, хорошо.
Льюис улыбнулся, выдохнул с облегчением и попрощался со мной.
Наконец, придя в свою комнату, я села на кровать и укуталась в плед. Я уже ощущала себя более спокойно, однако образ бездыханного тела маленького мальчика то и дело всплывал в моей памяти. Я чувствовала внутреннюю пустоту. Не было ни мыслей, ни эмоций: я просто сидела, прижав ноги к груди и перебирая края пледа. Стук в дверь заставил меня поднять голову.
— Эйлин, все хорошо? Как ты? — осторожно присев на край кровати, поинтересовалась мама.
— Все нормально, — негромко отозвалась я.
— Ты же понимаешь, что мы не можем долго тут оставаться? Сразу после похорон мы уедем. Мы не должны мешать Коллинзам в такой сложный для них период, — мама накрыла своей рукой мою, слегка наклонив голову. Ее глаза были неимоверно печальны, казалось, она вот-вот заплачет.
— Конечно, я понимаю.
— Обнимемся? — мама слабо улыбнулась.
Я крепко обняла самого близкого человека, уткнувшись носом в ее плечо. Теплота мамы всегда придавала мне сил, сейчас не было исключением.
— Будь осторожна, ладно? Закрывай на всякий случай дверь на ключ на ночь, — прошептала мама. — Я не выдержу, если с тобой что-то случится.
— Мам, не переживай, я буду аккуратна, — я успокоила ее. — В свою очередь ты тоже пообещай мне, что будешь запираться на ночь, — мама кивнула и печально улыбнулась. Мы посидели вдвоем еще немного, прежде чем она собралась уходить.
Мама вышла из комнаты, оставляя меня наедине со своими мыслями и дождем, все еще льющим на улице. Накрыв себя до головы пледом, будучи измученной событиями дня, я погрузилась в беспокойный сон.
***
Не знаю, сколько времени я проспала, возможно, всего пару часов, а может, и весь день, но на улице уже было темно. Голова раскалывалась. Всегда наступаю на те же грабли: если я ложусь поспать днем, в любом случае голова будет ватной и болеть.
Не приснилось ли мне все, что произошло? Может, это был всего лишь страшный сон? Казалось, что вот-вот послышится смех Эрика и его быстрые шаги по лестнице. Но тишина оставалась неизменной.
«Только кружка горячего чая поможет мне», — подумала я, вставая с кровати и потягиваясь. Телефон завибрировал: пришло сообщение от Криса.
«Солнце, все хорошо?»— волновался друг, так как я не отвечала уже сутки на его вопросы.
«Потом все расскажу. Прости»,— отправила я.
Я спустилась на первый этаж, так и не встретив никого по дороге на кухню. Дома вообще кто-нибудь есть? Или все магическим образом исчезли?
Нет, не исчезли. Зайдя на кухню, я с небольшим для себя страхом увидела сидящего за столом Михаила. Где же Оливия? Почему как я не приду, дворецкий все время здесь один? Мужчина, заметив меня, ухмыльнулся, наливая в кружку чай.
— Мисс Паркер, присаживайтесь, — дворецкий махнул рукой на место рядом с собой.
— Спасибо, — я нехотя ответила, принимая его предложение.
Михаил все еще не нравился мне: его холодные глаза не выражали практически ничего, ноль эмоций, казалось, он ничего не чувствует. Мог ли он убить Эрика? Но есть ли у него мотив?
С этими мыслями я села как можно дальше от не внушающего доверия мужчины. Налив горячего чая, я надеялась, что дворецкий уйдет, чтобы заняться своими делами, однако Михаил уходить никуда не собирался.
— Глупо подозревать меня, мисс, — как будто угадав, о чем я думала, сказал дворецкий, смотря прямо мне в глаза, отчего мурашки побежали по коже.
— Что вы имеете в виду?.. — внутри все напряглось, я насторожилась. И почему я позволила себе остаться с ним наедине, хотя обещала никогда этого не допускать?
Уголки губ Михаила приподнялись, но глаза оставались по-прежнему без эмоций.
— Я же вижу, что Вам не нравлюсь. Да и детектив допытывался у меня про травы и мазь, которую я изготавливал вчера для миссис Коллинз.
Он замолчал, ожидая от меня реакции. Я уставилась на кружку чая, с которой медленно поднимался пар, боясь снова встретиться взглядом с хладнокровным Михаилом.
— Вы начитались детективных романов, в которых неприметный верный слуга убивает сына своего хозяина, чтобы отомстить за давнюю обиду, — продолжал дворецкий, — но ведь посудите, в обычной жизни такие, как мы, увы, являемся всего лишь пешками в руках королей. А разве пешка может пойти против короля? Даже если бы и мной двигала месть или любой другой мотив, я бы смог совершить преступление намного аккуратнее. Поверьте, за долгую службу я научился, как выполнять работу деликатно.
— Вы долго здесь работаете? — я наконец решилась спросить.
— Достаточно давно. Года в двадцать два я закончил учение, потом... Скитался без дела, но после сюда приехала семья Вуд. Если Вы не знали, Вуд — девичья фамилия миссис Коллинз. Ее родители построили дом, рядом оказался я, так меня и взяли на работу. Лет тридцать пять я дворецкий здесь. Правда... Был случай, когда меня, увы, уволили. Но этот дом без меня не тот, что нужно. Я уже стал его частью, — Михаил замолчал и уткнулся взглядом в окно, явно поддавшись воспоминаниям. Его взгляд стал стальным, напомнив мне чем-то холодный взгляд миссис Коллинз.
Я обдумывала его слова. Не верилось, что этому пожилому на вид человеку всего чуть больше пятидесяти пяти лет. Его морщины на лице, стиль речи, умение держать себя и взгляд создавали впечатление, что ему больше семидесяти.
— Вам всего лишь пятьдесят семь лет?
— Наверное. Мало обращаю внимания на время, а дни рождения, увы, я уже несколько десятков лет не праздновал, — дворецкий отвел взгляд к окну. — Некоторые действия, например, сделки, быстро состарили меня. Приходится же иногда чем-то жертвовать ради благого дела.
Я выпила чай. Все еще ощущая себя некомфортно в обществе Михаила, я собралась вставать, но напоследок все-таки спросила мучавший меня вопрос:
— Вам было хотя бы немного жаль Эрика? Я знаю, что люди по-разному реагируют на смерть, но Вы единственный, кто остался совершенно равнодушным. Да и одно дело естественная смерть, а тут такое убийство. Вы не особо были привязаны к мальчику или Вы просто неэмоциональный человек? — выпалила я буквально на одном дыхании, раз сто пожалев о том, что открыла рот.
Михаил, до сих пор все смотрящий в окно, обратил свои светлые пронизывающие глаза ко мне и, приподняв одну бровь, ответил:
— Не трудно попасть на тот свет. Увы, трудно вернуться. А еще труднее не застрять между двумя мирами.
С этими словами мужчина встал и подошел к двери.
— С вашего позволения, мисс, у меня еще много дел, — вежливо кивнув головой, дворецкий удалился из кухни, так и не притронувшись за все это время к кружке чая.
Что за бред он мне сказал? При чем тут возвращение обратно, какие-то миры... Нет, этот старик что-то определенно знает. Неоднозначный ответ на такой простой вопрос явно обозначает, что тему он хочет избежать. Но вот как узнать, что он скрывает? Не могу же я рыться у него в вещах или сказать о своих подозрениях детективу. Без каких-либо доказательств это попросту глупо. И почему у него такая необычная фамилия, он из России? Но акцента у него практически нет... Я вышла из кухни, прокручивая в памяти только что состоявшийся диалог. Проходя мимо гостиной, я заглянула в комнату. На первый взгляд она была пуста: лампочки не горели, единственным источником света был камин, слегка освещавший пространство около себя, но оставляя углы комнаты в темноте. На диване, спиной ко мне, сидел Сэм; его голова была приподнята, так что я сделала вывод, что он смотрел на огонь. Кроме того, он что-то держал в руках. «Стоит ли к нему подходить?» — размышляла я. Все-таки решив пройти в комнату, я тихо подошла к дивану, садясь на противоположный край. У парня в руках был бокал, наполненный золотистой жидкостью; сомневаюсь, что он пил холодный чай. Темная рубашка Сэма была расстегнута на несколько пуговиц, словно они мешали ему дышать.
Мы сидели несколько минут в молчании, слушая треск дров и смотря на завораживающий «танец» пламени. Вдруг Сэм нарушил тишину:
— Тебя, видимо, родители не научили, что когда человек хочет побыть один, то ему не стоит мешать, — не поворачивая головы, тихим ледяным голосом сказал Сэм.
— Я... думала, может тебе нужно выговориться, — замялась я, понимая, что сделала ошибку, присаживаясь к нему.
— Мне не нужно выговариваться, — молодой человек резко повернул голову ко мне.
Я была слегка озадачена; таким Сэма я еще не видела. Его взгляд был серьезен, брови приподняты, весь облик был как никогда отталкивающим.
— Прости, я не представляю, что ты чувствуешь, — грустно ответила я, — но алкоголь тебе точно не поможет.
«Глупая, нужно было оставить его одного», — я подумала, жалея о своем решении как никогда.
— Без твоих советов справлюсь, — Сэм усмехнулся, поднося к губам бокал.
— Да, ты прав. Я лучше пойду, — я встала и собиралась уже уходить, как парень, подскочив, неожиданно схватил меня слегка за запястье. Его горячие пальцы обожгли мою замерзшую кожу, посылая слабые мурашки по всему телу. Бокал, который Сэм выронил, вскакивая с дивана, со слабым звуком стукнулся о ковер и разлил остатки виски.
— Нет, подожди, я... — голос Сэма дрогнул, — Извини, не хотел тебя обидеть ...
Я повернулась к нему лицом. Хоть мы стояли в полумраке, в глазах парня была заметна тень тоски и боли. В этот момент он выглядел словно брошенный родителями одинокий ребенок, не знающий, что теперь делать дальше.
— Я не привык к эмоциям. И мне все еще сложно свыкнуться с мыслью, что Эрика больше нет, — голос Сэма стал мягче и тише, а глаза наполнились слезами. Он коснулся другой рукой моих волос, которые немного выбились из заплетенной косы после сна, едва прикасаясь к коже лица. Словно зачарованный парень смотрел на меня, как будто видя впервые.
Неожиданно он снова отпрянул и сел на диван, закрывая лицо руками.
— Все будет хорошо, — почти шепотом сказала я, снова сев рядом, но не решаясь прикоснуться к нему.
— Почему он убит? В чем смысл убивать его? — Сэм убрал руки с лица и повернулся ко мне: даже в тусклом свете камина я видела его красные, напряженные глаза.
Всегда такой уравновешенный и сдержанный парень выглядел жалко в этот момент. Так хотелось обнять его, выразить слова сочувствия. Я неуверенно, боясь реакции, накрыла его ладонь своей. Мы сидели так пару минут, как вдруг я заметила, как в уголках глаз Сэма снова заблестели едва заметные слезы, и вот одна из них медленно скатывалась по его щеке.
— Поэтому я не люблю привязываться к людям. Слишком больно их терять, — парень встрепенулся, отгоняя от себя порыв слабости. — Уж лучше быть без души и не испытывать ни жалости, ни боли.
Я колебалась, стоит ли мне что-то отвечать ему или нет. Слова могут, наоборот, сделать только хуже, поэтому я просто сжала его ладонь.
— Можешь идти, если хочешь, — Сэм обратился ко мне ровным голосом. Он приблизился ко мне, будто желая прикоснуться, но не стал. Вместо этого он лишь обратил внимание на бокал и поднял его с пола.
— Я побуду с тобой, если ты не против, — слабо отозвалась я.
Парень метнул удивленный взгляд, но ничего не ответил. Не знаю, сколько мы просидели так, но через некоторое время меня стало клонить в сон. Мало что соображая, я почувствовала, как опустилась на теплое плечо парня, а секунду спустя меня обвили его крепкие руки. Закрыв глаза, я практически мгновенно уснула.