Глава 4
Дисклеймер:
П
рисутствует насилие и брань.
_______________________________
На следующий день по дороге до университета я встретила того парня с кафе, в которое приглашала меня подруга. Илья ждал меня возле поворота, махая рукой.
— Привет, — сказал он мне, забирая сумку из рук. — Давай помогу.
— Да не надо, я и сама могу, — не отдавая ему свою сумку, ответила я.
— Ну, хорошо. Ты во сколько сегодня заканчиваешь?
— А зачем тебе?
— Хотел снова погулять со всеми.
— До этого почему не звал?
— Какая любопытная…. — улыбнувшись, говорил он. — Времени не было. Ну, так что? Пойдём?
— Не знаю….
— У Ани я уже спросил, она согласна. И у Данила тоже — он тоже согласен. Поэтому жду только твоего ответа.
— Подумаю, но не обещаю. Понял?
— Ха-ха, хорошо. Ладно, мне на остановку надо. Аня мне напишет.
— Хорошо. Удачи, — махая рукой, сказала я и пошла дальше.
Около университета встретила Влада с Аней, что-то бурно обсуждающих.
— О чём вы так бурно говорите, — подхватив их руки, неожиданно для них сказала я.
— Ой, батюшки…. Сара, не надо меня так пугать, у меня сердце слабое, — промолвил Влад, отчего засмеялась Аня.
— А что у тебя ещё слабое? — ехидно улыбаясь, сказала она.
— Только сердце.
— Ань, ну хватит. Давайте, лучше пойдём на пары. У нас же на одном этаже?
— Вроде как да, — ответил мне Влад, убирая мою руку.
— Ну всё, тогда идём.
И мы зашли в университет в один шаг. На одной из пар за нами сидела Воробьёва со своей подружкой, которая так и старалась мне помешать слушать преподавателя. «Зачем она вообще пошла на журналиста, если не слушает, что говорит препод?» — размышляла я, как Влад повернулся к ним и стал с ними разговаривать шёпотом.
— Эй, если не слушаете, то не мешайте другим.
— О, Кать, смотри. У нас тут рыцарь в доспехах нашёлся, который защищает нашу милую жертвочку.
— Вот ж, скотина ты.
— А разве можно такую девушку, как я, оскорблять? — сказала она таким тоном, которым, как русалка, заманивает обычных рыбаков.
— Знаешь, ты не в моём вкусе, это во-первых, а во-вторых, от такого типа людей, каким являешься ты, тянет блевать, — холодно отвечал ей Влад.
«Молодец, так и надо!» — хвалила его я про себя, делая мелкие заметки в тетрадь.
После их разговора Воробьёва сделала короткий «Тц» и повернулась жаловаться своей подружке. От этого хоть на немного стало тихо, благодаря чему я отчётливо слышала преподавателя. Как только прошла пара, перед выходом Воробьёва подставила мне подножку, делая вид, что это не она.
— Вот она…. — помогая встать, ругался Влад.
— Эй, ты, которая в бежевом пиджаке, — говорил довольно знакомый голос. — Ставить подножки так по-детски.
— Як! — удивлённо выкрикнула его имя, когда увидела, кто говорил.
— Здоров, — улыбнувшись мне, продолжил. — Как эту штучку зовут?
— Оксана Воробьёва, — подходя к нему и чуть ли не виляя хвостом перед ним, сказала она.
— Хм…. Фамилия мне особо не важна, Оксан, — говорил Як, в словах которых услышала явный подтекст. — Ты очень по-детски играешь…. Знаешь, без причины унижать человека я тоже могу. Хочешь потом научу?
— Хм…. Хорошо. А что взамен?
— А взамен…. — сказал он, после чего что-то нашептал ей на ушко. Если судить по её восторженному лицу, то это то, что ей по нраву.
— Всё хорошо? — отряхивая мою юбку, спросил меня Влад.
— А? Да…. Всё хорошо. Только давай я сама себе отряхну юбку, уж не настолько беспомощна…
— Ой, прости…. — чеса свой затылок, проговорил он.
— Да ничего. Пошли в столовую? А то я кушать что-то захотела, — и тут заурчал мой живот.
— Пошли. И да…. Не волнуйся насчёт неё, — беря мою сумку, говорил Киселёв. — Як с этим что-то придумает. Он не любит, когда над кем-то издеваются с причиной или без неё.
— А как вы познакомились?
— Долгая история, потом как-нибудь расскажу. Хорошо?
— Хорошо, — с улыбкой ответила я и веселой походкой пошла до столовой.
Но кто же мог знать, что услышу я такое…. После последней пары осталась в библиотеке собирать нужную информацию для презентации. И, когда все ушли, даже наш уборщик Як, воцарилась тишина. Библиотекарь оставила мне ключи, чтобы после работы я закрыла библиотеку. Но я забыла об одной вещи: кроме меня, ещё осталась Воробьёва, ждущая Яка. «Что это он такое наговорил, что она пришла вся распрекрасная? Неужто…. Хотя это меня не касается.» — думала я, когда закрывала библиотеку, как услышала чьи-то голоса в конце коридора. — «Но времени уже было поздно и кто тут, кроме охранника и меня, может быть?»
Шагая на цыпочках, я остановилась, услышав голос Воробьёвы, и выглянула из-за угла. Там была она и тот, кто спас меня…. Он поднял её одной рукой, сжимая горло и крепко прижимая к стене. Воробьёва пыталась убрать его руку от своего горла, но это у неё не выходило, отчего она стала умолять того человека отпустить её.
— Нет. Такую мразь убить надо, а не спасать, — от его слов на моей коже прошлись мурашки, ведь они были настолько резкими и холодными, что мне самой стало не по себе.
— Про… Шу… От… Пус….Сти… — пытаясь выговорить слова, сказала она.
— Я же сказал, что нет, — приподняв её, ударил о стену, отчего она слегка вскрикнула и он отпустил. Как только Воробьёва откашлялась, тот человек схватил её за волосы, накрутив их на свой кулак, и поднял её голову, которая была почти полностью избита.
— Как ты с ней поступала, так и я поступаю с тобой.
— Да, кто ты вообще такой? — кашлянув маленьким сгустком крови, спросила она его. — Я же тебе ничего такого не сделала…
— Вот именно, что ничего. Эта ситуация тебе ничего не напоминает? К примеру, как ты издеваешься над ней? А ведь она тебе ничего такого не сделала. Поэтому…. — отпустив её голову, он пнул её в живот, что та ударилась об стенку. — Поэтому я изобью тебя до такого состояния, что даже не сможешь открыть свой грёбанный рот. Ты же всего лишь сучка, которая готова на всё. Да, ещё ты не обычная студентка, ведь так? Ты же работаешь на него, на Крыса, который ищет меня. Я ведь прав, да?
— Ха-ха-ха…. Так ты навёл на меня сплавки…. Неусто мы с тобой ягоды с одного поля? — из-за выбитых им некоторых зубов, она стала похожа на бабушку, которая шепелявит.
— Мы? Нет. Ты ошибаешься, — его голос был настолько холоден, от него исходила такая зловещая аура, что у меня не только мурашки на теле были, а даже колени затряслись. Наблюдая за этой сценой, я не могла выбрать: спасти её или спастись самой. Но их разговор уводил меня от этих мыслей и мне становилось интересно, чем же он закончится.
— А-а, так я поняла…. Ты тот убийца, котолого плозвали «Безумец». Ха-ха, тепель-то до меня дошло. Ты защищаешь её? Сельёзно? Вы с ней лазве знакомы? Ха, как же смешно то, что ты кого-то защищаешь…. Вот же все будут удивлены, что самый глозный убийца кого-то защищает…
— А они и не узнают…. И да, я рад, что ты веселишься. Мне тоже сейчас весело, — после своих слов он достал пистолет из того самого плаща и наставил дуло на лоб Воробьёвы. На её лице читался ужас. От того что кого-то убьют на моих глазах, мне становилось плохо. Закрыв глаза и уши, я отвернулась. Но, к счастью, ничего такого не случилось…
Взглянув вновь, я увидела лишь Воробьёву, лежащую без сознания.