Око

За дверью оказался Фениз. Он посмотрел на Эву и его лицо омрачилось.

— Ты что, плакала?

— Это не имеет значения сейчас. — Девушка отмахнулась от его протянутой руки. — Зачем ты пришел?

Фениз хотел возразить на ее безжалостный отпор, но не стал. Вместо этого он молча стиснул руку в кулак, спрятав ее за спину. Столько хотелось сказать и сделать сейчас, но он не мог переступить через ее стены, не имел права, хоть они и росли вместе, хоть и пережили весь ужас бок о бок.

— Она у тебя? — спросил парень после непродолжительной паузы. Лицо его приняло привычное жесткое выражение, и он снова стал похож на того себя, каким был в море. Фениз явно имел ввиду Аривию.

Эва внимательно посмотрела на него. Она никак не могла понять, как он относиться к ее новой подруге, и это ее почему-то настораживало. Как будто было что-то, чего она не знала.

Впрочем, сейчас было не до этого.

— Да, а что? — В тот момент, как Эва произнесла это, в голове промелькнула ужасающая догадка. — Вы же не собираетесь уплывать прямо сейчас?! Они же, наверное, не успели еще собрать припасы! А отдых? Им необходимо нормально отдохнуть. Хотя бы одну ночь...

— Тшш... успокойся, — голос Фениза снова смягчился. Он аккуратно взял девушку за плечи, отвлекая от ее словесного потока. — Не переживай, мы не отплываем. Я просто хотел узнать, где она, вот и все. Я же говорил, она не очень хорошо с другими людьми уживается, вот и решил узнать, как обстоят дела. Может, она сбежала.

Последняя фраза была сказана больше в шутку, но на мгновение Эве показалось, что такой расклад Фениз рассматривал.

— Хорошо, что ничего подобного не произошло, — улыбнулся юный моряк, и его лицо заметно преобразилось. Он стал больше похож на семнадцатилетнего мальчишку, коим и являлся. Глядя на него, девушке стало заметно легче.

— Так... зачем ты здесь? — снова спросила она.

Всего лишь мгновение, и Фениз снова вернулся к своему привычному хмурому лицу.

— Я нашел его. Он на том самом месте.

Не нужно было объяснять, о ком идет речь, Эва и так понимала, кого нашел парень. Теперь ей предстояло решить, что теперь делать с этой информацией. Впрочем, этот вопрос тоже был давно решен. Девушка давно для себя приняла: если ее брат не хочет с ней видеться, то она не будет настаивать. Ему сложно ее видеть, так зачем лишний раз тревожить его? Да, самой Эве было очень сложно для себя принять, что она не может поговорить с Джином, когда он так близко, но ей было достаточно знать, что он в порядке. По крайней мере, она себя так успокаивала.

— Хорошо, но больше не выслеживай его, хорошо? — сказала Эва наконец. — Не нужно на него давить. Может быть однажды он сможет посмотреть на меня без угрызений совести. Сейчас еще не время для этого.

Фенизу было невыносимо смотреть в ее полные грусти и тоски глаза, поэтому он отвел взгляд и промычал что-то нечленораздельное. На этом они попрощались. Парень ушел, а Эва, переведя дух, вернулась к своей новой знакомой.

Аривия сидела все там же. Никогда бы не догадался, что она поднималась со своего места и подслушивала разговор двух молодых людей. Она не смогла пойти против любопытства, в очередной раз убеждаясь, что этих троих связывает какая-то весьма печальная история. Та самая, которую Эва ей рассказывала.

— На чем там я остановилась? — как бы невзначай уточнила хозяйка дома, но ее омрачившееся лицо ясно давало понять: конец у этой истории куда более трагичный, чем можно представить.

Аривия напряглась. Ей вдруг казалось неправильным, что Эве сейчас приходится заново переживать все это, рассказывая свою историю малознакомой чужестранке.

Когда девушка снова собралась с мыслями, чтобы продолжить свой рассказ, Аривия осторожно коснулась ее руки.

— Не стоит.

— Нет, мне надо это кому-то рассказать. Кому-то, кто не пережил это, кому-то, кто сможет помочь моему брату отпустить прошлое, чтобы оно не мучило ни его, ни меня, ни других жителей деревни, — отчаянно заговорила Эва. По ее щекам снова стекали слезы, и она поспешно вытирала их, но толку от этого почти не было. Аривии не оставалось ничего, кроме как просто выслушать. Она хотела сказать о том, что навряд ли сможет помочь Джину, но решила все же промолчать.

Стоило Эве немного успокоиться, как она стала говорить дальше:

— В один момент все те, кто посещал собрания, пропали. Они не вернулись домой ни на следующее утро, ни на утро после. Из оставшихся несколько мужчин и Джин отправились на разведку...

Эве снова потребовалась пауза, но на этот раз, чтобы окончательно успокоить поток слез. Создавалось впечатление, что они у нее просто закончились, и она вынуждена закончить эту историю так.

— Вернулись они бледные с лицами, полными ужаса. Их долго не могли разговорить, пока один не сказал: «Все мертвы. Каждый из них. Все». Очень скоро выяснилось, что члены культа Святой Девы наложили на себя руки, предварительно лишив жизни животных с фермы. Наши родители в том числе.

Повисло долгое напряженное молчание. Аривия, явно шокированная рассказанным, просто сидела, уставившись на Эву. В голове в красках возникали образы незнакомых людей, их обычной жизни, а потом все резко перечеркнулось кроваво-красной чертой. Воображение вырисовывало мертвых людей без лиц на каждом шагу. И посреди всего этого ужаса были Джин и Эва, брат и сестра, так жестоко оставленные в этом мире.

«Спроси про эту Святую» — голос в голове тоже был заметно напряжен.

Аривия почувствовала, как к глазу подступили слезы. Она сглотнула, сдерживая их и обратилась к девушке перед ней:

— Святая Дева... Это ведь наверняка она. Кто-нибудь знал, как она выглядела?

Было кое-что, что Аривии было необходимо было узнать. Один-единственный кусочек паззла, который бы смог полностью собрать картину и помог бы разобраться не только в непростой судьбе Джина, но и в ее собственной.

Эва отрицательно мотнула головой:

— Нет. Говорили только о том, что она владела какой-то магией. — Девушка на мгновение задумалась. — А еще у нее были разные глаза.

Теперь все встало на места. Аривия перебрала все моменты, связанные с Джином и все поняла. Ну конечно! Теперь его беспочвенные обвинения и тот взгляд, полный мести, заимели основу. Он принял ее за Святую Деву, погубившую его семью. Потому тогда смотрел на нее с такой ненавистью. Потому сказал те грубые слова. Потому последовал за ней.

От осознания Аривия нервно засмеялась. Она согнулась пополам, не в силах остановить свой приступ. Теперь волноваться настала очередь Эвы. Она коснулась плеча своей гостьи и несколько раз спросила, все ли нормально.

Голос внутри подозрительно затих.

Приступ закончился, а вместе с ним и все остальное. Аривия подняла глаза и положила руку на узелок повязки на затылке.

— Мне бы хотелось, чтобы ты знала, почему теперь твой брат вынужден таскаться со мной. — Она осторожно дернула за конец узелка. — Захочешь ли ты после этого называть меня сестрой? Навряд ли. Но знай, что мне было очень приятно почувствовать принятой, хоть и совсем на короткое время...

Повисла короткая фраза, а потом Аривия еле слышно добавила:

— Наверное, я бы тоже смогла назвать тебя сестрой.

Ее рука дрогнула, и повязка медленно спала с проклятого глаза, являя Эве тайну Аривии. Темно-фиолетовый зрачок смотрел на девушку отчужденно, в нем совершенно нельзя было разглядеть ни капли человеческого, только что-то темное, далекое от привычного. Из второго глаза непрерывно катились слезы. В нем отражалась вся боль Аривии, накопленная за многие-многие годы. Никто и никогда не видел этого, кроме одного человека, который сейчас был очень-очень далеко. Сейчас Аривия не пряталась за привычной стенкой безразличия. Она была открыта и честна также, как Эва, когда рассказывала свою историю жизни. Но на этом был конец. В первый и последний раз она открылась кому-то, кроме Эмельды, и этот кто-то наверняка ее возненавидел. Так думала Аривия.

Эва молча смотрела на представившееся ей явление. Было так странно наблюдать два таких разных взгляда у одного человека одновременно. Но еще страннее было то, как обернулся ее рассказать. На мгновение в голове девушки действительно мелькнула мысль, что перед ней была та самая Святая Дева, но тогда многое становилось совсем нелогичным. Она все думала и думала, и думала... Однако так ни к чему не пришла. В ней не зародилось никаких других чувств. Только осознание, что напротив нее сидит кто-то такой же раненный, как она.

Не выдержав больше этого молчания, Аривия поднялась с кровати и засобиралась:

— Тебе нужно побыть одной... Я пойду.

Но не успела она двинуться с места, как тут же оказалась в теплых объятиях Эвы. Она осторожно поглаживала подругу по спине и шепотом приговаривала:

— Я знаю, ты — не она. Тебе не нужно прятаться или убегать. Я... Я принимаю тебя. И все еще хочу назвать своей сестрой. — Она чуть отстранилась и подняла на Аривию полные слез глаза: — Не знаю, что с тобой произошло, но тебе тоже пришлось через многое пройти, да?

Аривии не требовалось отвечать. Слезы с новой силой хлынули из ее нормального глаза, и Эве ничего не оставалось, как снова крепко обнять ее. В ответ она услышала тихое «спасибо».

Так и стояли две девушки, обнявшись, пока их слезы не высохли, и они не почувствовали долгожданного утешения, которое нашли друг в друге.