Гроза
Утро было тяжелым и душным. Воздух стоял неподвижно, а над озером висела сероватая дымка, будто природа сама замерла перед чем-то неминуемым. Сосны поскрипывали даже при лёгком движении ветра — и это напряжённое предчувствие чувствовалось у всех.
Надежда Сергеевна обошла отряды, проверяя распределение дежурств.
— После обеда ожидается гроза, — сказала она уверенно. — Ребят не отпускать далеко от территории лагеря. Особое внимание младшим.
Аня это услышала. И почувствовала, как что-то внутри стало тревожить — не страх, а настороженность. После похода она стала внимательнее относиться к детям, к мелочам, к изменениям в людях.
На берегу младшего отряда дежурили Миша и Володя. Миша — шумный, быстрый, всё время что-то объясняющий детям, а Володя — спокойный и собранный, и поэтому даже самые непоседливые слушали его лучше.
Аня пришла помочь просто так, без поручения. Ей нравилось быть полезной — и к ребятам тянуло само собой.
— Будет гроза, — сказала она, подойдя.
— Да, — кивнул Володя. — Сейчас соберём всех заранее. Пока тихо, но ветер уже меняется.
Но дети, как обычно, уходить не спешили. Особенно Сашка — маленький, светловолосый, с вечными палочками, из которых он строил «корабли». Сегодня он нашёл новое, длинное, и у самого берега запускал его в воду.
Ветер резко усилился. Озеро, ещё недавно гладкое как стекло, покрылось рваными полосами волн.
— Ребята, к корпусам! — громко скомандовал Володя.
И все пошли. Почти все.
Миша пересчитывал детей на ходу, но Аня заметила раньше:
— Сашки нет, — сказала она резко.
Миша нахмурился:
— Только что же рядом был!
— Сашка! — позвал Володя.
Но мальчик не отозвался.
Над озером глухо ударил первый гром. Песок начал лететь в лицо. Аню вдруг охватила паника — почти физическая.
Она обернулась к воде и успела увидеть маленькую фигурку в нескольких метрах от берега. Сашка стоял на старом подводном бревне, которое ещё с весны не успели достать.
— Он там! — закричала Аня.
Володя рванул сразу.
Ни секунды не думая.
Миша кинулся следом до воды, но остановился — он плохо плавал, и это знали все. Он побежал вдоль берега, готовый подхватить, если их вынесет течением.
Аня тоже подскочила к воде, но дальше идти не могла — только стояла на мокром песке, стиснув ладони так, что побелели пальцы.
Володя плыл уверенно, но волны били в лицо, в плечи, сбивали дыхание. Когда он добрался до Сашки, мальчик уже едва держался за бревно. Вода дёрнула их обоих — и Аня увидела, как Володя ударился о что-то под водой.
Он ушёл глубже секунды на две.
Этого хватило, чтобы у неё внутри всё сжалось.
— Плыви... пожалуйста... — прошептала она, хотя он не мог услышать.
Он всплыл. Взял Сашку под мышку. И поплыл назад, криво, боком — правая рука не работала, висела чуть в стороне, но он продолжал.
Миша уже стоял по колено в воде, готовый помочь. Когда Володя выбрался на мелководье, Миша подхватил мальчика, а Аня — закрыла собой от ветра, придержала, чтобы Сашка не упал.
— Всё... ты на берегу. Всё хорошо, — говорила она ровным голосом, стараясь не показывать, как сильно трясутся у неё колени.
Володя вышел из воды последним. Он пытался держаться прямо, но плечо от боли словно тянуло вниз.
— Ты ударился? — спросила Аня тихо.
— Похоже, да... — ответил он, чуть выдыхая. — Но нормально. Главное — он цел.
Миша уже звал Надежду Сергеевну. Через пару минут все были в медпункте.
Медсестра быстро поняла: сильный вывих. Плечо пришлось вправлять, а затем фиксировать повязкой.
Аня не мешала, стояла немного в стороне. Но уходить не могла — казалось неправильно.
Когда процедуру закончили, Володя облегчённо выдохнул:
— Мальчик как?
— Всё в порядке, — ответила Аня. — Миша отвёл его в корпус.
Он кивнул.
— Хорошо.
В медпункте стало тихо. Дождь лил уже почти стеной.
Миша убежал докладывать начальнице, медсестра вышла за чистыми бинтами. Аня неожиданно осталась с Володей вдвоём.
Он посмотрел на неё обычным, спокойным взглядом.
— Спасибо, что не растерялась, — сказал он. — Было важно.
— Я ничего такого не сделала, — ответила она. — Просто... была тут.
Она не сказала, что испугалась.
Он не сказал, что ему спокойнее, когда она рядом.
Но между ними повисло то честное чувство, которое появляется после опасности:
не привязанность,
не романтика,
а простая человеческая значимость.
— Иди, — сказал он мягко. — Отдохни.
— Хорошо. Но если тебе что-то нужно — скажи.
Он кивнул, без улыбки, но искренне.
Аня вышла под дождь и только тогда поняла, что её руки до сих пор дрожат.
Не от холода.
И впервые — она отчётливо почувствовала, что могла его потерять.