Всецерковный семинар
В августе 2015 года в нашей церкви состоялось знаменательное событие — был проведён всецерковный пасторский семинар. Он проходил в стенах Теологического института в Колтушах; на него пригласили абсолютно всех клириков церкви, и пока студенты были на каникулах, разместили почётную публику в пустующих общежитиях. Я тоже был в числе приглашённых, и так вышло, что оказался единственным представителем всего Приволжского пробства, к которому относился мой приход. Настоятель, как всегда, был в командировках, второй пастор не очень любил путешествовать, два других служителя были больше сосредоточены на своих делах. Впрочем, как оказалось, и многие другие служители церкви не смогли или не захотели приехать на этот семинар. Я был не только единственным гостем из Саратова, но и одним из самых молодых клириков. Поселили меня с пасторами из Саранска, каждый из которых оказался довольно сомнительной личностью.
Конечно, на тот момент я никаких поспешных оценок новым знакомым не давал. Ну или старался не давать. А удержаться было сложно — ведь собрались служители со всей страны, и каждый был по-своему яркой, харизматичной фигурой. С кем-то я был знаком онлайн, о ком-то только читал в церковных новостях, кого-то узнавал по фотографиям из церковного журнала. Интеллектуальный уровень у пасторов был очень разный и это чувствовалось с первых же слов. Несмотря на то что большинство из них имело высшее теологическое образование (и окончили как раз этот самый Теологический институт, куда я приехал впервые), многие демонстрировали банальное непонимание тех вопросов, что я усвоил ещё в процессе катехизации — то есть подготовки ко вступлению в церковь на уровне прихода. Несмотря на то что у меня есть устоявшаяся привычка обращаться ко всем на «вы», один глупый вопрос служителя, кажется, из Сибири спровоцировал меня на эмоциональное «понимаешь».
Впрочем, были и клирики совсем другого уровня. Например, именно на этом семинаре я познакомился с легендарным пастором Дмитрием Лотовым, чьи проповеди читал в интернете ещё задолго до формального присоединения к лютеранской церкви. Пастор Дмитрий был не только утончённым интеллигентом, он имел зарубежное образование и невероятно круто разбирался в литургии. Я и сам увлекался этой темой, и наше знакомство во многом определило вектор моей деятельности в церкви на все последующие годы.
Дело в том, что, едва пройдя ординацию во диаконы, я первым делом занялся тем, что переиздал в хорошем качестве наш приходской чин богослужения. А на семинаре один из местных и очень уважаемых пасторов пожаловался, что богослужебные книги Церкви Ингрии не очень-то удобны. Я высказал предложение поделиться своими наработками. Епископ предложил нам объединить усилия с пастором Дмитрием и другими знатоками литургии — так началась деятельность литургической комиссии, о которой я обязательно расскажу отдельно.
Был здесь и удивительный сибирский диакон Вячеслав, который умел печатать с такой скоростью, что конспектировал лекции и проповеди в режиме реального времени. А ещё он делился с нами литературой, которую издавала одна из сибирских церквей. Обладающий незаурядным умом и великолепной эрудицией, этот человек произвёл на меня крайне положительное впечатление.
Впрочем, были и другие служители — такие, знакомство с которыми вызывало у меня вовсе не положительную реакцию. Например, высокомерный и отстранённый пастор из Зеленограда. Через пару недель мы узнали, что он ушёл из нашей церкви в РПЦ, мотивируя это тем, что «у лютеран не принято кадить в церкви». Или один из моих соседей по комнате, который на каждом богослужении убегал с общего причастия, а также всеми силами прогуливал любые групповые занятия. И зачем, спрашивается, приехал? Многих пасторов на семинаре и вовсе не было — например, не смогли приехать служители из Московского прихода Святой Троицы. Вспоминая семинар сегодня, спустя десять лет, я могу лишь порадоваться, что не замарался личным знакомством с такими людьми.
Ещё одним сомнительным пастором, который не посетил наш семинар, был бывший ректор Теологического института. На момент проведения семинара он уже сложил свои полномочия, отказался от сана и ушёл из церкви в ту самую РПЦ — ведь там делать карьеру молодому и перспективному доктору философии куда удобнее! Так что новый учебный год наш институт встречал без нормального руководства. Я уж не помню, кого назначили временно исполняющим обязанности ректора, но весь последующий год мы искали нового. И тут нельзя не вспомнить ещё одного крайне неоднозначного служителя нашей церкви.
Пастор Иван был высоким белокурым мужчиной, который производил обманчивое впечатление очень простого человека. У него была странная манера проповедовать так, будто бы он сам только что узнал о теме проповеди и выражает искреннее удивление по её поводу. Думаю, это был такой риторический приём для привлечения внимания, но из-за этого меня не покидало чувство, что Иван вообще ни во что не верит на самом деле и просто притворяется христианином. Впрочем, из-за того, что, в отличие от той же православной церкви, у лютеран не принято «елейничать», так можно было бы сказать о доброй половине нашего клира.
Так вот, пастор Иван занимался в Церкви Ингрии миссионерской работой, но он усерднее всех молился Господу о том, чтобы Теологический институт скорее нашёл нового ректора. Будучи одним из организаторов семинара, он вёл себя весьма по-хозяйски. А с учётом того, что пользовался особым расположением нашего епископа, даже такой наивный дурачок, как я, догадался, что он метит на должность ректора. И неспроста! Ведь самому епископу оставалось не так много до пенсии. Да, Церковь Ингрии живёт не по средневековым законам, а по обычным светским, а значит, епископы здесь не руководят церковью до последнего вздоха — пенсия значит пенсия. А значит, скоро церкви предстояли выборы нового епископа. Выборы, на которых голосовать будут все служители церкви. Даже совсем молодые, вчерашние студенты, очарованные своим ректором. Да, пастор Иван только на первый взгляд казался простаком — это был очень расчётливый стратег.
Разумеется, далеко не все были в восторге от него. Дело в том, что уже на этом семинаре я ощутил то, чего не хотел бы ощущать в лютеранской церкви никогда: дух харизматичности. Среди наших служителей были те, кто симпатизировал католикам или православным, были бывшие баптисты и пятидесятники, были те, кто хотел подлинного, «конфессионального» лютеранства. А были и те, кто хотел, чтобы церковь стала более харизматичной — чтобы богослужения превращались в весёлые хороводы, а органные прелюдии заменялись бряцанием под гитару. Не могу сказать, что это плохо — просто это уже не лютеранство как таковое. Пастор Иван стоял во главе этого харизматического движения, и все ценители аутентичного лютеранства смотрели на него искоса. Но для Церкви Ингрии такой путь, наверное, всё же был более предпочтительным, чем путь филокатолицизма или криптоправославия. Что из этого получилось, я расскажу, когда придёт черёд. А на пасторском семинаре я лишь подумал о том, что каждый из нас должен уметь отстаивать то, что лично ему дорого в своей церкви.