Зацвести в Готеме

Ритм жизни в оранжерее, казалось, укрепился после крыши. Каждое утро Харли поливала свое «Безумие» фильтрованной водой, ловя первые лучи солнца и вспоминая тепло руки Айви в своей. Они пили чай, иногда молча, иногда обсуждая что-то незначительное – странный нарост на кактусе или кричащий заголовок в газете, которую Харли притащила «для изучения врага». Айви все чаще позволяла себе те самые редкие, теплые улыбки, а Харли училась сдерживать буйство, находя радость в простом присутствии, в общих взглядах, в тишине, наполненной пониманием.

Но тени прошлого не исчезали по приказу. Они затаились, как споры ядовитого гриба, ожидая момента слабости.

Этот момент наступил в сумерках. Харли мыла кружки после чая, напевая под нос бессмысленную мелодию. Айви, склонившись над микроскопом где-то в глубине лаборатории, казалась островком спокойствия. Внезапно из динамика старого радио, вечно настроенного на волну полицейской сводки, прорвался обрывок фразы: "...цирк Амадея Аркхэма возобновляет представления после ремонта... ожидается аншлаг...".

Слово «цирк» ударило Харли, как плеть. Кружка выскользнула из ее пальцев и с грохотом разбилась о раковину. Но она даже не вздрогнула от звука. Перед ее глазами вспыхнули неон огней *того* шатра, запах опилок, пота и дешевой пудры. И над всем этим – леденящий, пронзительный, узнаваемый с первого нотки смех. *Его* смех. Он прозвучал так отчетливо в ее голове, что она инстинктивно схватилась за уши, пытаясь заглушить его.

"Квинн? Все в порядке?" – донесся спокойный голос Айви из лаборатории.

"Да! Да, все супер!" – выдохнула Харли, голос неестественно высокий. Она нагнулась, чтобы собрать осколки, но руки дрожали так, что она порезала палец. Капля крови упала на белый кафель. Ярко-алая. Как клоунский нос. Как розы, которые он дарил после особенно жестоких "уроков".

*"Глупышка, Харлин. Думала, сбежишь? Ты же знаешь – цирк всегда находит своих клоунов."*

Голос в голове был шепотом, но он парализовал. Она выпрямилась, бледная как мел, оставив осколки на полу. Весь воздух словно выкачали из оранжереи. Ей было нечем дышать. Она метнулась прочь от кухонного уголка, как загнанный зверь, не видя пути, не зная, куда бежать, чтобы скрыться от этого голоса, от этого смеха, от собственного предательского тела, которое помнило все удары, все унижения.

Она нашла убежище там, где раньше пряталась после ссоры – в густых зарослях огромного филодендрона с листьями размером с щит. Она сжалась в комок на прохладной земле, втиснувшись между толстым стволом и стеной, как будто могла в нее вжаться. Дрожь охватила ее с головы до ног. Тени в углу оранжереи казались вдруг зловещими, очертания растений – чужими, готовыми схватить. Растения Айви, которые стали почти друзьями, теперь смотрели на нее с немым укором: *"Ты не отсюда. Ты принесла его сюда. Ты – его."*

"Нет," – прошептала она в колени, но голос был беззвучным. Стыд накатывал новой волной, жгучей и удушающей. Она испортила все. Опять. После крыши, после цветка, после их сплетенных пальцев... она снова позволила ему войти. Снова стала той сломанной, пугающейся всего игрушкой. Как она может смотреть в глаза Айви после этого? Как может прикасаться к ее цветку, к ее руке, когда она вся пропитана ядом его памяти? Она – его лучшая работа. Его печальный шедевр. И этот шедевр ломает все хорошее, к чему прикасается.

Мысль о том, чтобы просто исчезнуть, снова стала навязчивой, почти успокаивающей. Собрать рваный рюкзак, выскользнуть в ночь, раствориться в хаосе Готэма. Там, в хаосе, ее страх был бы уместен. Там она не рисковала бы снова увидеть разочарование, жалость или – что было страшнее всего – страх *за нее* в зеленых глазах Айви.

Она не знала, сколько времени просидела так, свернувшись в защитный клубок. Минуты? Часы? Время потеряло смысл. Мир сузился до темноты под листьями, до стука собственного сердца и навязчивого эха того смеха.

"Харлин?"

Голос Айви был очень близко. Тихий. Осторожный. Как будто она подкрадывалась к раненому животному.

Харли не ответила. Не подняла головы. Она замерла, надеясь, что Айви не заметит ее в тени.

Но Айви заметила. Харли услышала мягкий шелест, как Айви раздвинула огромные листья филодендрона. Потом почувствовала, как кто-то опустился рядом на землю, не касаясь ее. Запах земли, чая и чего-то неуловимо зеленого, *ее*, обволок Харли, такой знакомый и такой чуждый сейчас.

"Квинн," – повторила Айви, еще тише. – "Покажи лицо."

Харли медленно, с усилием, подняла голову. Она знала, что выглядит ужасно: заплаканная, с землистыми разводами на щеках, глаза дикие, полные паники и стыда. Айви сидела напротив нее, скрестив ноги, на расстоянии вытянутой руки. Ее лицо было серьезным, но не сердитым. В зеленых глазах читалась тревога, глубокая озабоченность и... понимание. Без осуждения.

"Я... я видела его," – выдохнула Харли хрипло. – "Слышала смех. В голове. Он... он знает. Знает, что я здесь. Знает, что я..." – Она не смогла договорить. Снова опустила голову. "Я сломанная игрушка, Ред. Полностью неисправная. Ты заслуживаешь кого-то... цельного. Надежного. Как твой кактус." Она кивнула в сторону большого, колючего цереуса, стоявшего гордо и непоколебимо в углу.

Айви не ответила сразу. Она смотрела на Харли, на ее сгорбленные плечи, на руки, сжатые в бессильных кулаках. Потом она медленно, очень медленно, протянула руку. Не к Харли, а к земле рядом с ней. Ее пальцы осторожно разрыхлили верхний слой почвы у корней филодендрона, под которым пряталась Харли.

"Мой кактус, – начала Айви тихо, ее голос был ровным, успокаивающим, как журчание ручья, – колючий. Одинокий. Он защищается от всего мира своими шипами. Он не дает тени, не делится влагой. Он просто... стоит. Выживает." Она подняла горсть рыхлой, влажной земли, давая ей просочиться сквозь пальцы. "Он цельный? Да. Надежный? Возможно. Но он не живет, Квинн. Он существует. В своей броне."

Она стряхнула землю с руки и наконец посмотрела прямо в глаза Харли. Взгляд ее был пронзительным, лишенным обычной иронии или отстраненности.
"Ты... – Айви слегка наклонилась вперед, – ты живая. Ты дышишь, смеешься, плачешь, злишься... ты *чувствуешь* так сильно, что иногда это пугает. Ты ошибаешься. Ты падаешь." Она сделала паузу, и в ее глазах вспыхнуло что-то теплое, почти нежное. "Но ты всегда встаешь. Ты учишься. Ты заставляешь *меня* чувствовать. Даже когда это неудобно. Даже когда это больно. Ты принесла свет в этот каменный мешок, Харлин. Ты – не сломанная игрушка. Ты – сад после долгой зимы. Запущенный, да. С сорняками прошлого, да. Но полный потенциала. Полный жизни."

Айви протянула руку на этот раз – не для того, чтобы коснуться, а ладонью вверх. На приглашение. На выбор.
"Я выбрала тебя, – сказала она твердо, каждое слово падало, как камень в тихую воду. – Не его тень. Не его эхо. Не удобного, колючего кактуса. Я выбрала *тебя*. Со всем твоим солнцем, твоими бурями и твоими... тенями. Потому что без них ты была бы не собой." Она чуть склонила голову. "И мой мир был бы серым."

Харли смотрела на протянутую руку, потом в зеленые глаза, полные такой твердой, непоколебимой уверенности, что ее собственная дрожь стала стихать. Волна стыда и страха отступила, оставив после себя изнеможение и... крошечный росток надежды. Она не была шедевром Джокера. Она была садом. Запущенным, но *живым*. И Айви... Айви видела это. Выбрала это.

Очень медленно, словно боясь спугнуть момент, Харли положила свою дрожащую, запачканную землей руку в ладонь Айви. Пальцы Айви сомкнулись вокруг ее руки. Крепко. Надежно. Как корни, держащиеся за плодородную почву.

"Я... я все еще боюсь," – призналась Харли шепотом, чувствуя, как тепло от руки Айви растекается по ее телу, разгоняя ледяные оковы страха.

"Знаю," – просто сказала Айви. Она не отпускала ее руку. – "И это нормально. Страх – часть жизни. Часть роста. Главное – не дать ему стать тюрьмой." Она легонько потянула за руку. "Вставай. Помоги мне убрать осколки. А потом... потом мы проверим твое 'Безумие'. Я думаю, оно заждалось своего солнца."

Харли позволила Айви помочь себе подняться. Ноги были ватными, но под ногами была твердая земля. *Их* земля. Она не сбежала. Не сломалась окончательно. И Айви была здесь. Не отвернулась. Не испугалась ее теней.

Она посмотрела на их сплетенные руки, потом на Айви. В ее голубых глазах, еще влажных, но уже без паники, светилась благодарность и обретенная слабая, но настоящая уверенность.
"Хорошо, Ред, – кивнула она. – Давай проверим его. И... спасибо. За то, что видишь сад, а не развалины."

Айви слегка сжала ее руку в ответ, и крошечная улыбка тронула ее губы.
"Развалины – это тоже потенциал, Квинн. Просто... с более сложным фундаментом. Идем."

Они вышли из-под сенья филодендрона вместе, рука в руке. Тени в углах оранжереи больше не казались такими угрожающими. Они были просто тенями. А свет – светом их общего сада, который предстояло растить дальше, сорняк за сорняком, страх за страхом, но вместе. Потому что Айви выбрала ее. Не его тень. *Ее*.