Шаг Вперёд

красный «Чеви Блейзер». Мы с подружками так «аккуратно» на нем ездили, что пришлось примотать задние фары скотчем, чтобы они не отвалились. Не важно, как далеко нужно было ехать, чтобы попасть на вечеринку, – мы искали приключений. Там, где всегда тусуются панк-рокеры и крутые девчонки, мы собирались у костра и под потрескивание дровишек вели философские беседы.

– Ты веришь в Бога? – как-то спросила меня Джульетт.

– Не знаю, – ответила я. – Но думаю, что что-то такое там есть.

– А в другие измерения? – не унималась она.

– Может быть, – пожала я плечами. – У меня всегда было ощущение, что где-то далеко есть что-то, чего мы не видим.

Даже в детстве мне было интересно, как устроена Вселенная. Когда я пошла в школу, любопытство мое только усилилось. Я читала книги по квантовой физике и религии. В шестнадцать лет моими любимыми авторами были Уэйн Дайер и Дипак Чопра. Когда в детстве я ходила в церковь, там говорили о Боге как о нашем Небесном Отце. Но я не верила, что он просто сидит где-то на облаках. Мне казалось, что Бог – это нечто гораздо большее. То, что в религии называлось «Бог», на самом деле было творческим началом, которое соединяло все сущее. Не принимала я и правила, устанавливаемые религией. Например, что, если сделаешь что-нибудь плохое, не попадешь в рай. Я предпочитала верить в сострадание к другим и умение прощать ошибки, а не в этого карающего Бога, который только и ждет, чтобы мы оступились. На природе я чувствовала связь с Богом гораздо сильнее, чем в церкви. В мире есть столько всего, незримого человеческому глазу. И иногда даже то, в чем мы уверены, таит в себе секреты и загадки.

– Поедешь с нами в субботу кататься на сноуборде? – спросил Ричард как-то февральским вечером. Это был второй семестр моего второго курса. Не успел он договорить, как я уже закричала:

– Конечно!

Мне страсть как хотелось попробовать. Меня будоражила мысль о сноуборде в компании двух самых популярных парней школы. Неслабая мотивация, правда?

Когда я спросила разрешения у мамы с папой, они на секунду замешкались.

– А с кем ты поедешь? – спросил папа.

– С мальчиками… но Бет тоже едет!

Бет Ризграф, ровесница моей сестры, тоже часто гуляла с нами. Упоминание ее имени было, так сказать, дополнительной страховкой. К тому моменту я дружила с этими ребятами уже несколько месяцев, мои родители были с ними знакомы, мальчики им нравились, и они знали, что это хорошие ребята.

– Все будет хорошо, – настаивала я.

Долго упрашивать не пришлось. Родители меня отпустили.

И вот наконец наступило утро субботы.

Еще издалека я увидела «Бронко» Аарона. Рассекая пустыню, он подъезжал к моему дому. К тому времени мы переехали в великолепный дом из самана, который мой отец построил в северо-западной части города.

Я вышла во двор и стала ждать. Аарон вырулил на дорожку, ведущую к нашему дому. Из машины доносилась громкая музыка. Бет уже была с ними. Она улыбалась и махала мне с заднего сиденья.

– Готова? – спросил Аарон, перекрикивая музыку.

Я кивнула. Он закинул мой рюкзак в кузов, где лежало все снаряжение. Я плюхнулась на сиденье рядом с Бет. Три часа мы ехали мимо заснеженных вершин под раскаты металлики. Меня будоражило само ощущение, что я на природе, с друзьями, а не в этом душном Вегасе.

И вот мы приехали. Распаковали вещи и сразу пошли к подъемникам. Я всунула левый ботинок в крепление сноуборда. Правая нога осталась свободной.

– Сегодня покатаемся между деревьев, – сказал Аарон.

Тогда я была всего лишь маленькой самоуверенной девчонкой. Больше всего я боялась выглядеть идиоткой перед классными парнями. Я не стала задавать никаких вопросов, хотя не представляла, как я буду выруливать одной ногой на этой доске. Я уселась в кресло подъемника между Брэдом и Ричардом. И мы поехали на вершину. Мое сердце бешено колотилось. Доска, прочно прикрепленная к моей ноге, болталась в воздухе.

– Начнем вон с того холма, – сказал Ричард и показал на холмик совсем не «для новичков». Мы высадились на очень крутой горке! – Готова? – спросил он.

Я молча кивнула. А сама подумала, что совершенно не знаю, что дальше делать. Я решила, что так же, как и на лыжах, покачусь с горки прямо вперед. Встала в стойку и… плюхнулась тут же, не успев оттолкнуться.

– С тобой все нормально? – спросил Ричард и помог мне подняться. – Просто делай, как мы!

Парни оттолкнулись и «боком» покатились вниз. Бет минуту постояла со мной, потом принялась догонять ребят. Мне не хотелось выглядеть самой слабой. Я не стала просить подругу подождать меня. Я встала в ту же позу, что и Ричард: ноги слегка согнуты в коленях, спина прямая, тело повернуто боком, но голова – вперед, в сторону переднего канта доски.

Немного налегла на переднюю ногу, и моя доска покатилась. Я скользила.

– Бум! Бум! Бум! – колотилось мое сердце.

По венам побежал адреналин. Меня пугала такая скорость. Я же еще не умела ни поворачивать, ни тормозить. Снег был свежим и рассыпчатым. Я плыла вниз с горы. Каждые 40 футов я падала, поднималась и снова падала. Я старалась не сбиться с проложенной ребятами трассы. Я видела ее следы в снегу. Мой страх прошел. Я наслаждалась своей силой и гибкостью, любовалась красотой природы, свежевыпавшего снега, искрившегося в солнечных лучах.

Я спускалась минут тридцать. Солнце уже скрылось за горами, когда я догнала своих друзей, уставшая и счастливая как никогда.

– Понравилось? – спросил Аарон.

– Еще как! – ответила я, хотя по моей улыбке он и так все понял.

К концу выходных я каталась уверенно. Я научилась правильно ставить ноги, контролировать центр тяжести и отталкиваться «с пятки на мысок». Я хорошо каталась на скейте в городе. Этот опыт мне пригодился в горах. Я быстро поняла, как правильно балансировать на доске, съезжать в естественном ритме, чувствовать снежную поверхность под ногами. Мне казалось, я уже «сливаюсь» с доской и проникаюсь духом гор.

Я гордилась собой! В то время сноуборд считался мужским спортом, а тут я – наравне с мальчишками. Было здорово! Довольные, мы вернулись в Вегас.

С Ричардом у нас не вышло… После той поездки мы почти каждые выходные ездили в Ли-Каньон в Неваде. Но через месяц я дала ему отставку. Осталась дружба, но любовь прошла. Возможно, я поступила глупо… Девчонки начали виться вокруг него стаями!

А вот мой «роман» со сноубордом продолжился. Это была любовь с первого спуска. Я «подсела» навсегда. В сноуборде нет правил. Только ты и доска. Ты катишься вниз. Петляешь между деревьев – как будто танцуешь на снегу. И это ощущение свободы. Свобода движения, воли.

Мы катались каждые выходные. Уроки в школе заканчивались в час дня. Уже через секунду после звонка мы мчались домой, хватали снаряжение и уезжали из города!

Я жила сноубордом. Копила из карманных денег на подъемник.


Это было не просто увлечение – а самая моя суть. Сноуборд помог мне найти место в этом безумном мире, самоутвердиться в школе и в конечном счете помог найти себя. Изменился даже мой стиль одежды. Я перестала быть просто «младшей сестрой Кристел Пурди». Я стала самой собой. Я пошла собственной дорогой, словно по снежной трассе.

– Девочки, чем бы вы хотели заняться после школы? – спросил как-то отец за ужином.

В тот вечер за столом нас было четверо: папа, мама, Кристел и я. Сестра через несколько месяцев заканчивала школу. Я ходила в десятый класс. Отец в тот вечер приготовил свои фирменные куриные крылышки и настроился на разговоры о нашем будущем.

– Я еще не решила, – ответила Кристел. – Может, дизайном.

Мы с Кристел подрабатывали в архитектурной студии дяди Рича и прониклись дизайном.

Родители никогда не заставляли нас учиться. Похоже, им было все равно, пойдем мы в училище, колледж или институт. Они были уверены, что мы и сами разберемся со своими жизненными целями и найдем способ обеспечить себя.

– Что бы вы ни выбрали, – сказал отец, – мы вас поддержим. Главное, чтобы денег хватало на автостраховку и на счета по кредитной карте.

Уже в старшей школе у нас с Кристел были кредитные карты. Родители учили нас управлять собственными средствами. Это был один из главных уроков моего детства.

Я еще не знала, что буду делать после школы. Не идти же в банк или магазин