Человек всегда одинок. Всегда один.
Осторожно, двери закрываются.
Почему мы плачем? Кому мы платим своими слезами? Монетами, болью, улыбками. И нескончаемым блядством. Привычным, и от того особенно болезненным. Кому. Зачем. Дьявол и Бог так же безразличны к нашим слезам как к молитвам или жертвоприношениям. Всем наплевать. Но мы влетаем в вагон метро - слепо, оглушенно, потерянно - встаем у дверей и вглядываемся в черноту тоннеля. И слезы на наших ресницах, в уголках глаз, судорогой, болезненным импульсом по переносице. И дыхание становится таким горячим и немного соленым.
Вдох-выдох, обжигающе горячо и с мыслями, громкими, болезненными. Их не может заглушить даже гомон людей, вакуумные наушники на полную громкость, стук сердца того, кто думает о нас сейчас...
В своей боли человек всегда одинок. Неизбежно. Нам всегда кажется, что радуемся мы с кем-то, а вот страдает каждый в одиночку, хотя чаще всего это происходит с точностью до наоборот. Гораздо проще помогать в беде, чем искренне радоваться за другого, но не в этом суть.
Мы одни. Свистит ветер, сжимая вагон метро, рвано и часто стучат рельсы и сердце. Нестерпимо хочется курить, даже если бросили, если и не курили вовсе, потому что это очень, слишком, до невыносимого уместно - затягиваться до слез и тошноты, сдавливая раздразненное слезами горло еще и ожогами никотинового налета.
Музыку хочется делать громче, на колени падать - ярко и быстро, кулаком в стекло двери ударить сильно и кроваво. Навсегда, насмерть. Люди вокруг - к черту людей, им все равно, даже если каждый из них сейчас хочет помочь - им все равно, они придут домой и уже через месяц наверняка забудут.
Почему больно? Неизвестно, непонятно. То ли кто-то бросил, то ли некому бросить, а важно ли это? Когда боль, яркая, сумасшедшая как случайная влюбленность, такая, что разрывает изнутри, хочется задыхаться и таять пеплом от собственных горячих слез. Почему-то именно такие, болью, истерикой вызванные слезы - самые горячие и соленые. Но не хочется, да и не нужно об этом думать, есть только вот эта боль, ощущение "неуюта", непристроенности, страха, доходящего до паники - не перед чем, детского. Тоска, жуть, безнадежность...
"...Осторожно, двери закрываются. Следующая станция...шшшш..."
Шаг на платформу и четкие, чеканные шаги по каменной плитке безучастного метро. В толпе черно-серых курток и некрасивых людей, под неразличимую из-за громкости музыку. Изменившейся походкой, в мутном тумане слез, с широкой улыбкой, от которой сводит болью скулы.
Натянуть пониже капюшон, спасаясь от мокрого крошева липкого снежка, с ненавистью и злобой посмотреть на гирлянды предновогодних поздравлений. Уставиться в заплеванный мокрый асфальт, пряча лицо от синих мундиров. Только бы не приебались.
И вот мы уже не плачем, занятые такими простыми действиями - светофорами, которых не видим, людьми, которых не замечаем, автобусами, которые ненавидим. Мозг уже отказывается усваивать происходящее, транслируя размытые пятна цвета - черного асфальта, желтых огней, красных букв - чтобы уже через пару секунд забыть. Высыхают на холодном, влажном, гадком ветру слезы, бывшие такими горячими. Коченеют пальцы, в бесплодных попытках сжаться в кулак, согреться в ладони, такой же ледяной, как мелкое, почти стеклянное крошево на лице.
Ветер сдергивает капюшон, гонит, хлестко наказывая за слабость оплеухами мокрых полотенец по щекам.
Не вспоминать, почему больно, не смотреть в лица, не думать.
Пробегаем мимо автобусной остановки - просто не замечая ее, мимолетом думая, что слишком поздно и темно, чтобы от метро идти пешком, да и левый ботинок, как нарочно, промок.
Но пойти, не видя светофоров, не слыша скрипа тормозов и шин по влажному асфальту. Чуть не сбили? Разозлиться, чуть испугаться и быстренько сбежать, пока не дали по морде.
Баюкать себя собственной ходьбой, теребя в пальцах какую-то бумажку, катая во рту безвкусный уже кусочек каучука "Орбит". Шаг, впечатывающий каблук в кашу снега, низ джинс подмок и холодит ногу при каждом порывистом шаге, мерзнут бедра и пальцы. Музыка в плеере - старая, изученная, надоевшая, которую раньше так любил, а теперь каждый раз обещаешь себе скачать новую. Трек-лист, как сейчас принято говорить, сидит в трек-печенках, но сейчас это даже приятно - можно беззвучно повторять слова на языках, которых можешь даже и не знать.
И хочется скорее дойти до дома, просто спрятаться, хоть и знаешь наверняка, что ничего хорошего там не ждет. Но тишина, возможность раздеться, выключить свет, и уйти от всех этих людей... Лечь в кровать, и ждать, пока придет сон - избавлением.
Непрерывная, непрекращающаяся, беспросветная депрессия.
От метро до метро.
Осторожно, двери закрываются. Следующая станция...шшшш...