Chapter 28
ROSE'S POV
Я проснулась очень усталая и истощенная, веки были тяжелыми. Как только сон ушел, я поняла, что лежала не на своей постели, поскольку эта казалась намного удобнее. Я пыталась полностью проснуться, открыла глаза и увидела блики от белой плитки на потолку. Как только усталость сна исчезла, я приподнялась, разглядывая такую знакомую комнату. Я была в офисе Лори. И с этой мыслью пришли воспоминания... Однако, Гарри уже давно отвели в 204 комнату. Электрошоковая терапия. От этой мысли мне стало тошно. Я надеялась, что это окажется просто ужасным кошмаром, что сейчас он в камере, и я просто что-то пропустила. Но нет, это было реальностью. И это печально. В смысле, не мог же у нас быть хоть один хороший день? Одно за другим, и Викендейл больше напоминает антиутопию, чем психиатрическую больницу.
Наш день рухнул, и вместо этого появился мой самый страшный кошмар — Гарри избивал Джеймса практически до смерти, его оттащили охранники и поддали электрошоковой "терапии". После того, как я услышала приглушенный крик, я барабанила в двери, пинала ее, била плечом, все, чтобы ее открыли, я кричала, чтобы меня впустили. И последнее, что я помню, — игла в моем плече, когда я извивалась в руках охранника.
— О, ты проснулась, — выдохнула Лори, вырывая меня из мыслей. Я даже не поняла, что она была в комнате. Все, что я могла сделать, это кивнуть, соглашаясь.
Пока она шла ко мне, я не видела в ее глазах ни удивления, ни шока из-за того, что я была пациенткой Викендейл. С нашего последнего разговора она, должно быть, поняла, что случилось, потому что не задавала никаких вопросов. В ее взгляде была только жалость и что-то еще... может быть, чувство вины.
— Как долго я была без сознания? Что они сделали с Гарри? Он в порядке? — немедля, спросила я.
— Успокойся, Роуз, ты была без сознания с вчерашнего обеда. Сейчас примерно девять утра, так что не очень долго.
— А Гарри? — спросила я. Из-за ее взгляда к тяжести в моем сердце добавилось еще немного. Она медленно подошла ко мне и села на краю кровати.
— Он в порядке... в основном, — я озадачено посмотрела на нее, и она продолжила. — Физически, но миссис Хеллман, она... включила высокое напряжение.
— Что это значит? — требовательно спросила я.
— Это значит, что его разум... смешался. Через него прошли шоковые волны, очень напряженные волны. Их было много. Этого было достаточно, чтобы отчасти встряхнуть его мозг. Некоторое время для него все может быть немного нечетким.
— Что значит "нечетким"? Он потерял память? — с каждой секундой я беспокоилась все больше, и очень нервничала, пока ждала ее ответ.
— Нет, не совсем. Он просто немного потерял связь с воспоминаниями и чувствами. Он сможет вспомнить образ Джеймса, но не вспомнит, что ненавидел его, может даже не помнить, что наделал Джеймс. Он будет помнить тебя, но забудет, что чувствовал к тебе. Сложно объяснить, но как только ты его увидишь, ты поймешь. Просто говори медленно и будь терпеливой. Он будет задавать много вопросов, он запутался во многом, он не такой, каким был.
Я сокрушенно закрыла глаза, в которых снова начали появляться слезы. Я даже не додумала мысль до конца, когда задала следующий вопрос, которого так опасалась.
— Не таким? А он когда-нибудь восстановится?
— О да, — уверенно ответила она, и я почувствовала легкое облегчение, так как тяжесть с сердца упала. — Пройдет немного времени, от нескольких дней до нескольких месяцев. Но он довольно умный, думаю, это будет не долго. Ему просто нужно немного отсортировать мысли, чтобы поправиться. По началу, он будет немного похож на других пациентов, немного потерянный и запутавшийся. Но чем больше ты будешь с ним говорить, может, играть в карты, он будет думать, и шок пройдет. Будет не просто, но будь терпеливой. Уверена, что ты сможешь вытащить его.
Я кивнула, вытирая слезы, которые катились по щекам, а я даже не заметила.
— Есть что-то, что я могу сделать, чтобы ускорить процесс?
Лори на мгновение задумалась, но потом медленно покачала головой.
— Если случается что-то шокирующее, что-то может вызвать много воспоминаний и вывести его из подсознательного состояния. Но шансы на то, что это произойдет, очень малы. Лучше просто говорить с ним, играть в настольные игры, чтобы стимулировать мозговую деятельность.
Я неохотно кивнула, не желая соглашаться с этим. Конечно, я знала, что вскоре он поправиться, но даже несколько дней без Гарри вызывали у меня кое-что, что я привыкла называть страхом.
Почему миссис Хеллман должна быть такой стервой? Это она виновата. Она знала, что ее сын заслужил это, но Гарри расплачивался за поведение Джеймса. Она хотела, чтобы он казался сумасшедшим и использовала любой случай, чтобы довести нас до предела. Это злило. Я хотела кричать, хотела рыдать и плакать, и кричать. Меня уже тошнило от нескончаемой цепочки ужасных событий. Но у меня не было времени на то, чтобы кричать, у меня не было сил. Я успела только обронить несколько слезинок, стереть их и терпеть. И тогда я смогу двигаться дальше, смогу помочь Гарри восстановиться настолько быстро, насколько это возможно, и мы сможем выбраться отсюда. Я не позволю миссис Хеллман выиграть.
— Я могу вернуться в камеру? — спросила я Лори. Не было смысла сидеть в ее кабинете, когда я чувствовала себя отлично. Ну, физически.
— Да, я позову твоего охранника, чтобы он забрал тебя, и ты уйдешь, — сказала она, слегка улыбнувшись в конце.
— Спасибо, Лори.
— Не за что, дорогая, — сказала она. Повисла какая-то странная тишина, будто должны были последовать еще слова. Мне было нечего сказать, но губы Лори приоткрылись, будто она хотела что-то добавить. — Мне очень жаль, — в конце концов сказала она. — Из-за всего этого. Ты не должна быть здесь.
— Все хорошо, — успокоила я ее. — Ты не виновата.
Она кивнула и серьезно посмотрела на меня.
— Если есть что-то, что я могу сделать, дай мне знать. Что угодно. Ты не должна быть здесь, я знаю, я просто старая женщина, но я сделаю все возможное, чтобы помочь.
— Большое спасибо, — улыбнулась я, запомнив ее слова. У нас была Келси, у нас была Лори, и мы медленно входили в доверие к пациентам. Не много, но я молилась, чтобы как только Гарри стало лучше, этого было достаточно. Может тогда мы сможем убежать из Викендейл. Рано или поздно все пойдет так, как нам нужно. Я надеюсь.
HARRY'S POV
Все странно помутнело, казалось, что все неправильно. Края моего разума размылись, а слова в мыслях перемешались. Были некоторые вещи, которые я не мог вспомнить, как те, которые оставались неясными. Будто надеваешь очки впервые за долгое время, и глаза должны приспособиться к темным линзам, чтобы снова нормально видеть. Только на этот раз все не возвращалось в норму.
Это все, что я чувствовал, когда проснулся, — туманное состояние неопределенности. Мое мышление было не настолько ясным, как я знал, оно должно было быть. Казалось, я тонул в море незаконченных мыслей и пустых чувств, и должен был соединить трещины, чтобы найти выход. Но трудно найти выход из лабиринта, когда не знаешь, что ты в нем.
Было странно и почти что удушающе пытаться вспомнить то, что не существовало. Я знал, что должен вспомнить, что разум должен быть яснее. Но этого не было. Все было мутным. Сразу как только я проснулся утром, я знал, что это происходило. Что-то со мной случилось. Но я не паниковал, видя, что слишком вялый, чтобы думать, не говоря уже о том, что я урод, у которого был срыв или что-то такое. Я просто знал, что с мыслями или памятью что-то не так, или с тем и с другим, и я знал, что ничего не мог с этим сделать. Я действительно немного успокоился, понимая, что скорее всего это временно. Я уже мог понимать некоторые вещи, и я мог думать о том, что меня окружало, когда утром я этого не мог. Я проснулся, а мой мозг напоминал овощ, но теперь я почувствовал небольшую искру. Я понимал кое-что, как бы смутно это ни было. И я чувствовал кое-что. Я просто не был уверен, что это значило. Что-то средне ненависти или жадности. Жадности из-за того, что что-то было моим, будто его у меня украли. Чего-то не хватало.
Вдруг я почувствовал гнев. Кто-то забрал то, что принадлежало мне. Я не был уверен, что именно, но в голове пустовало место, где должна была быть эта неопознанная вещь. Я устало осмотрел комнату, видя только цементные стены и твердый пол. Были также столы и небольшая кухня в задней части, где люди в белых униформах готовили еду, а затем накладывали ее для пациентов.
Пациенты. И тут ко мне вернулся призрак памяти. Я был в психиатрической больнице для преступников. Обвиняемый в снятии кожи с трех женщин. Обвинение было ложным. Это было ясно. Я просто молился, чтобы остаток потерянных мыслей вернулся, как и другие жизненно важные вещи, скрытые в моей голове, которые я не мог точно вспомнить.
Вдруг я увидел девушку, входящую, как я думал, в столовую, она была одета в голубую униформу. Ее темные волосы длинными волнами спадали на плечи. Я решил, что это было реально, не воспоминание или мысль. Она подошла ко мне, и я посмотрел вниз, не желая пугать ее своим взглядом. Я подождал несколько секунд и почувствовал, что она села рядом.
— Гарри? — тихо спросила она. Я оглянулся на звук своего имени, увидев девушку, сидящую на стуле слева. У нее были зелено-голубые глаза, и призрак чувств, искра памяти зажглась в моей голове. — Гарри, ты помнишь меня?
Она нервно посмотрела на меня, даже взволновано, и ее губы приоткрылись в предвкушении. Она боялась моего ответа? Она боялась меня? Наверное. Но я не винил ее. Черт, даже я себя боялся.
Она задала вопрос. Я кивнул, отводя взгляд, чтобы мог думать яснее. Я знал эту девушку. Я не мог точно вспомнить откуда, но эти мысли были где-то глубоко в моей голове. Сейчас, все, что я мог вспомнить, это имя.
— Роуз, — пробормотал я. — Роуз... Винтерс.
Она облегченно улыбнулась, кивая.
— Да, правильно. Как ты себя чувствуешь?
Роуз была терпелива, пока я обдумывал вопрос. Как я чувствовал себя?
— Эм, немного странно, — честно ответил я. — Все... туманно.
Я показал на голову, глупую клетку, где в ловушке оказались все мысли. Я не знал, как еще описать потерянное состояние, в котором находился. Все было просто странно и размыто. Было странно пытаться докапываться до слов, не зная, как ответить на простой вопрос или как выразить определенную мысль.
Но улыбка Роуз подбодрила, так что не думаю, что ответ был слишком плох.
Хотя в отличие от улыбки, глаза выглядели грустными. Почему она грустила?
Я не успел спросить, так как она сама задала вопрос.
— Хочешь поговорить об этом? Или сыграть в карты?
Она снова была терпелива, и я был благодарен за это. Казалось, что она в некоторой степени знала, что для того, чтобы обдумать все, мне нужно было время. И я хотел поговорить с ней нормально. Я знал, что что-то было не так, и пытался вспомнить. Я хотел попросить у нее помощи, спросить, что со мной не так. Но все, что смог сказать это:
— Карты.
— Хорошо, — кивнула она, снова улыбаясь, и вставая, чтобы, вероятно, пойти к столу. Но ее улыбка была неискренней. Как-то я знал это, я видел ее настоящую улыбку, и это была не она. В ее глазах все еще было горе, когда она отвернулась. Это из-за меня? Роуз вернулась через несколько секунд, держа в руках карты с красными рубашками. — Мы часто играли в go-fish, — сказала она мне. — Помнишь, как играть?
Она была рядом со мной, так что наши плечи соприкасались, и мне нравилось то, что она была так близко. И тогда я понял, что это именно то, чего не хватало. Это то, что у меня забрали, часть разума, где должна была быть она. И пока она повторно объясняла мне правила игры в go-fish, я практически не слушал. Я просто рассматривал ее глаза, кожу, губы, длинные волосы, тонкие черты лица.
В ней что-то было. Если и должно было быть что-то, что я должен был вспомнить среди всех беспорядочных мыслей, что-то, что должно было быть ясно, это она. И пока я не смогу это сделать, пока я не смогу полностью ее вспомнить, я проведу все время, чтобы повторно узнать Роуз Винтерс.