двумя этажами выше

маленький мальчик лежал спиной в голубой футболке на поляне, полностью усеянной ромашками и ещё разнообразием прекрасных цветов с неизвестными ему названиями. над ним - сотни темно-зеленых крон деревьев и голубое, точь-в-точь как футболка, небо.
где-то там, в лесу, его родители гуляют вместе с собакой - огромным белым лабрадором.
солнце, хоть и было ярким, в глаза не било. деревья прекрасно защищали. мальчик чувствовал себя абсолютно спокойно и комфортно - настолько, что хотелось спать. лёгкий летний ветер приятно охлаждал, пока сама земля грела.
- ах, хён, ты тут! - над головой мальчика выскочила другая, темная макушка с длинноватыми волосами. за ней же пошли небольшой лоб и огромные, в лучшем смысле слова, карие глаза. мальчик лишь смотрел в них с пол минуты, пока не перевёл взгляд по лицу дальше - мягкий нос и невероятно пухлые щеки, за которые его бабуля любила трогать друга. простая зелёная рубашка с коротким рукавом и черные спортивные шорты с нарисованными гуашью кошачьими лапками на них. - Минхо-хён, чего ты молчишь..?
- ой, Ханни, прости. - рука сама потянулась сначала к щеке, чтобы убрать несуществующую пылинку, а потом и к волосам, лишь бы заправить прядку за ухо, в котором теперь что-то подозрительно блестело. - ты всё-таки добился прокола от бабули Хан?
мальчик счастливо закивал головой, в свою очередь счастливо трогая схожий прокол в ухе старшего. это было мечтой Джисона последние полгода - с того момента, как Минхо вставил себе серёжку в качестве подарка на новый год. тот же увидел какого-то айдола по телевизору и откровенно задолбал родителей своим желанием сделать так же.
- теперь, хён, мы сможем купить парные сережки! классно, скажи? хочу... - он глубоко задумался, нахмурив лоб, заставив Минхо внутренне умилиться и капельку улыбнуться. - о! хочу с половинками сердца!
- ей, Ханни, это жестоко! отбирать и разламывать чьё-то сердце только ради какой-то сережки.
- но хён, это же не так... - Хан начал уже оправдываться, но услышав заливистый, звонкий смех Минхо покраснел от обиды и смущения. его так легко вывели на емоцию! щёки надулись непроизвольно, ровно за четыре секунды (Минхо чесно считал) до того, как Джисона со стойки на локтях и коленях сбил Марс, во всю вылизывая его лицо. Минхо рассмеялся ещё больше, даже не слыша характерного клика от отцовского полароида, что снял прекрасную картину: лежащего на спине и смеющегося во весь голос старшего - аж до покраснения в щеках и тяжёлого дыхания, счастливого белого лабрадора, что желал игры и ласки от Хана, и того самого, невероятно красного и слюнявого - интересно, почему? - Хана, что пытался отвести морду пса от своего лица.
это был вечер 18 августа. вечер, что подарил десятки полароидов и невероятных воспоминаний.
*
утро, 19 августа 20хх
"Объявляется, что на мосту ХХХ произошла авария. Погибло, на данный момент, уже семеро людей, и ещё восемь доставлены в больницу с тяжёлыми травмами. Террорист, что подорвал один из автомобилей сдался властям самостоятельно..."
и все было бы не так страшно - обычная ситуация, да, не частая, но такое бывает - если бы Джисон не видел четко среди разбитых машин черный Форд семейства Ли и подозрительно знакомый принт от рубашки - в такой старший сегодня уехал из деревни. слезы покотились по лицу, пока в голове ещё юного мальчишки крутилась лишь одна мысль: "пожалуйста, пускай они все будут здоровы. прошу".
а потом слова бабушки. звонок на стационарный телефон. нервная поездка на дорогущем такси до города, во время которой у Джисона тряслись ноги, не переставая - и даже бабулины конфеты с поглаживанием не помогли. и белые стены больницы. а потом - палата Минхо, вместе с приятными словами с горьчайшим послевкусием:
- мальчик прооперирован, угроз здоровью нету. только... он потерял память. полностью. ему придется учиться всему заново - от ходьбы, до, вероятно, разговоров. людей он тоже не помнит.
- но... он же не приходил в сознание... как вы можете быть уверенны? - спросил Джисон у важного доктора в идеально белом медицинском халате.тот уже хотел объяснить, но, подумав над количеством медицинских, сложных терминов и возрастом Хана, просто ответил:
- со временем, понимаешь такие вещи с одного взгляда.
Джисону легче не стало. не стало легче и тогда, когда Марс оказался мертв, а родители увезли Минхо далеко, в другую часть страны. не дав не новых контактов, не адреса, ни-че-го.
тогда сердце Джисона было впервые разбито. тогда умерла, лишь для того, чтобы воскреснуть вновь, годами позже  первая влюбленность - и остались лишь сережки с сердечками, что не успели попасть в руки к Минхо.