Тепло снежинок.
Это был один из самых обыкновенных зимних дней, когда с утра и до самого вечера снег обещал валить непрестанно. Но снежинки не раздражали, скорее наоборот - белые крупинки так красиво кружились в воздухе, что невозможно было оторвать взгляд. Под вечер они особенно очаровательно вились ураганом в воздухе, видимые на свету от керосиновых ламп, висящих под козырьком деревянной крыши.
Бакуго не любил снегопад. Что-то холодное, что валит на тебя, твоё лицо, твои волосы, в конце концов, не может не раздражать. Но на удивление прямо сейчас он не прятался от непогоды дома, а был чуть ли не в эпицентре разыгравшегося снегопада и вовсе не один. Солнце давно ушло, и, казалось, только снежинки искрились в воздухе, блистательно сияя на свету от огней керосина. Хмурясь от раздражающего снега, Катсуки стоял, протянув ладонь к своему парню, и молчал.
Оба они и без слов знали, о чëм сейчас пойдёт речь.
- А вдруг у меня не получится... - сконфуженно пролепетал брюнет, неловко сдув чуть заснеженную прядь волос со своего лба, - Я и танцевать-то толком не умею.
- Деку.
- Я знаю, знаю, - он неловко переминулся с ноги на ногу, смущëнно поджимая губы, - Это моя идея, но я же... я же никогда, ни разу... Что если я тебе банально ноги растопчу?
- Деку.
- Или что-то пойдёт не так, мы упадём, а снег, он холодный же, ты разозлишься, - неловко заламывая пальцы, продолжил взволнованно бубнить Изуку, - И это будет моя вина, не твоя, я просто-
- Да твою мать, Деку! - резко зашипел Катсуки, рыкнув от раздражения, которое пуще увеличивалось от валившего снега, - Возьми мою руку. Молча. Тц, просто доверься, а?
Больше всего на свете Изуку доверял своему любимому. Даже без слов о том, что всё под контролем Каччана, он мог догадываться, что тот уверен и знает всё наперëд. Невозможно не доверять близкому человеку с таким же напористым и решительным лицом, какое было у хмурого, ворчливого, но такого милого и родного Каччана.
Изуку мягкой подступью приблизился к нему и принял протянутую руку. Словно никуда не торопясь, Катсуки прижал талию своего очаровательного партнëра одной рукой, а другой сжал его ладонь. Обволакивающей мелодией вальса служил лишь едва слышный шëпот снежного ветра, тихо предсказывющий сладкое будущее тем, кто в него верит. И пускай это вовсе не была ни новогодняя, ни рождественская ночь, праздное чувство торжества преследовало их обоих. Холод ладоней и красных щëк не чувствовался от огня, горевшего в их глазах.
Изуку от смущения не мог долго смотреть в рубины, поглядывая на свои дрожащие от волнения ноги. Ему казалось, что вот-вот Каччан сделает шаг, и глупый, глупый он, Деку, просто не устоит на месте: подскользнëтся, ушибëтся, всё испортит. Но Катсуки, молчаливо наслаждаясь моментом, будто совсем не спешил, не замечая напрасных паники и волнения своего ангелочка.
Раз. Катсуки стал вести счëт за них обоих и сделал плавный шаг вперёд, позволяя Изуку поспевать за ним. Вальс - дело отвественное, важное и ужасно красивое. Так уж считал Деку, но после первого шага осмелел почти сразу - оказалось, что всё не так страшно. Два. Скользящий шажок в сторону. Катсуки почти нежно повëл Деку в танце вместе с собой, а тот покрепче сжал рукой ткань лëгкой куртки у его плеча, пытаясь включиться в вальс. Три. Новый шаг, едва ли замыкавший начатый круг. Изуку молча посмотрел горящими от восторга глазами на сосредоточенное лицо своего любимого и улыбнулся, плохо сдерживая свой неописуемый восторг.
- Так здорово! - выдохнул он, радостно наблюдая пар от своего дыхания.
- Следи за ритмом, - серьёзно отозвался его парень. За что бы ни брался Каччан, он ко всему относился серьёзно. Это в нëм очень нравилось Изуку, который не мог не смотреть на своего любимого с трепетным благоговением.
Раз. Шаг по хрустящей корочке белоснежного ковра, скользивший невесомо и легко, как в воздушных, мягких облаках. Два. Так близко к друг другу, что пар горячего дыхания сливался воедино и исчезал в темноте вечера. Три. Катсуки быстрее закружил Изуку в танце с каждым пройденным кругом чуть ускоряя темп. И снова. Раз, два, три. С ними вместе кружились белые снежинки, оседая на волосах и застывая прекрасными и неуловимыми. Снег мягко хрустел под ногами, будто подыгрывая струнам души, играющим музыку вальса глубоко внутри них. Мог ли быть танец настолько линеен и мелодичен? Он ощущался песней, гладко льющейся с небес, свыше... Словно вальс танцевали не здесь, не на земле и не на снегу, а прямо на шëлковых жемчужных облаках в воздушном прекрасном замке, где только они покровительствовали над земными существами в блаженном неведении. Раз. Нежный шаг и близость. Два. Чистый сдвиг в сторону. Три. Конец круга. И снова раз, два, три... Это бесконечное и невероятно потрясающее слияние друг с другом. В голове у Катсуки вдруг промелькнула мысль, что он почти уже не чувствует, как падают снежинки. Даже природа затихла, а ветер присмирел, наблюдая за ними.
- Тебе не холодно? - вдруг прервав тишину, спросил Бакуго, обратив внимание на красноту щëк Изуку.
- Что? - потерялся он в ответ на вопрос, а потом тут же заливисто и звонко рассмеялся, схватившись крепко за плечи Катсуки, - Глупый ты ëжик. Ни в коем случае! Это превосходно...
- Ну не мëрзнуть же.
И, увидев его хмурое недоумевающее лицо, Деку ещё громче засмеялся, кинувшись обнимать Каччана. Теплота разливалась от сердца по всему телу, возвышая и обостряя все положительные чувства, что он чувствовал в этот момент. И Катсуки, разделявший его эмоции, обнял в ответ любимого, поделившись своим теплом.
Так они стояли, обнимая друг друга, пока снегопад усиливался. На тëмном небе не видно было звëзд, закрытых тëмными сгустками туч. Но обоим им было всё равно. В душе они ощущали покой и необычайное единение друг с другом. Спокойное осознание того, что они здесь и сейчас... друг с другом. И это великолепно.
- Может, ещё разок?
Молча кивнув, Катсуки взял его за руку и нежно повëл в новом умеренном танце.