Проблемы

Душно. Жарко. Тело все липкое и хочется спать.

С таким настроем проснулся Россия. Его глаза слипались, во рту все пересохло, тело было неприятно потным, а волосы грязные. Было полное непонимание. Где он? Который час? И что вообще было? За окном уже стемнело, и посмотря на часы на тумбочке, которые показывали пол третьего, в голове роились только две мысли. Первая, нахуя я проснулся? И вторая, батя опять пизды вставит.

Кое-как встав на ноги, Росс оглянулся на спящего немца, махнул на него рукой, и подобрав какие-то вещи с пола во тьме, направился в душ.

Прохладные капли стекали по коже парня, оставляя за собой мурашки. Приятно наконец-то помыться после такого "здоровского" сна. От принятия душа парня отвлекла вибрация телефона, не выключая воды, он поднял трубку, не интересуясь, кто же ему звонит в столь поздний час.

- Слушаю. - Чуть с хрипотцой в голосе отвечал парень намыливая голову.

- Ну слушай, слушай. - Со злостью отвечал абонент, готовясь устроить занимательную беседу. - Ты какого хрена не дома, а? Совсем ошалел? Уже не помнишь о чем мы договаривались! Ты где шляешься, когда должен быть уже дома?

- Я у друга уснул, сейчас в душе и ты мне немного мешаешь. - С лёгкой раздражимостью ответил парень.

- Ах у друга он значит спал, может и жить у него останешься? Он тебя поить, кормить, одевать будет. А я спокойно буду в это время спать, ни о ком не волнуясь. Ты хотя бы видел сколько раз ты не взял трубку? Я тебе обзвонился! Все тебе обзвонились, даже одноклассники. Тебе вообще насрать на чувства других, только о себе и думаешь! Мне все равно как ты доберешься до дома, но если не будешь спать в своей комнате через тридцать минут, я клянусь, вызову копов и отправлю тебя в интернат, тебе ясно!?  - Под конец разговора, голос Союза перешёл уже на крик.

Выслушав все претензии к своей персоне, Россия кинул лишь краткое. - Да, я понял. - И сбросил трубку.

Вся это ситуация жутко давила на парня. Весенние каникулы только начались, а его уже все заебали. Смыв шампунь с головы, Росс оделся, спустившись на первый этаж, он выкрал из холодильника баночку пива с грейпфрутом и направился на улицу.

На улице была ночная прохлада, тишина и лёгкий ветерок нагоняли тоску. Будь другая ситуация он бы наслаждался этим мгновением, но сейчас совсем иначе. Захотелось снова спать, но не у себя дома, где угодно, но не дома. Так, не спеша, попивая пиво, он добирался до дома.

На душе была тяжесть, грусть, хотелось плакать, кто знал почему именно сейчас. Он стал чаще задумываться о том, какой он плохой сын, брат, внук или друг. Каждый раз эта мысль заставляла его думать о худшем, это было схоже с периодической депрессией. Хотелось лечь и забыться, но мысли пожирали изнутри. Таким образом через тридцать минут он дошел до дома. Банку из под пива он спрятал под крыльцо, взглянув на экран телефона, время показывало четыре утра.

Ну, я ещё не в кровати, не думаю, что сильно опоздал.

Дверь тихонько скрипнула и из-за нее, показалась светлая макушка. В потёмках парень аккуратно разулся и направился в свою комнату, но в коридоре резко загорелся свет и Росс увидел сонного отца. Настроения не было ни у одного, ни у другого. Гляделки пробились где-то секунд десять. После Союз быстрым шагом добрался до сына, от чего тот отшатнулся испугавшись, и обнял Россию, крепко стиснув в объятиях. Младший не сдержался и обнял отца, мелко дрожа. Они так давно не обнимались, вообще не контактировали, поэтому сейчас это казалось чем-то необычным, чем-то нереальным. Не сдержавшись он зарыдал в плечо отца, стараясь не шуметь.

Страх за моральное состояние своего ребенка напугал его, он прижался губами к макушке сына, поглаживая рукой по спине, и твердил ласковые слова. Он отвёл его на кухню, дал воды и повел в комнату. РФ часто спотыкался по пути к себе, чуть ли не падал, а СССР поддерживал его. Было плевать на местами разлитую воду. Было важно лишь довести ребенка до кровати и уложить спать, спрашивать было бесполезно о чем-то, да и не хотелось.

Несмотря на все тяготы, Россия уже лежал на кровати с мокрыми щеками, а Союз сидел на краю кровати и поглаживал по плечу. Лицо его было хмурым, движения ласковыми. Пришло время уходить, и на последок, поцеловав сына в лоб, он тихо вышел из комнаты, прощаясь с ним взглядом.

Эта глава вышла короче, чем предыдущие вдобавок ещё долго не выходила, надеюсь те, кто читал мою писанину, прочтут новую главу. Я прошу прощения за столь долгий промежуток времени без глав. Не было искры, сорьки. А на этом всё, покасики.

Продолжение следует . . .