Пролог
Все говорят: «Не узнав горя, не узнаешь и радости», но это такое круговое наебалово, друзья, что даже описать трудно.
Да, это работает, но, как всегда, не в моем случае. Скорее, подойдет: «Узнав горе, ты узнаешь и радость, но радость твоя будет недолгой». Именно так и случилось пятнадцать лет назад, когда я только окончила юрфак с направлением «Правовое обеспечение национальной безопасности». Или, как я тогда гордо заявляла: «Получила высшее юридическое образование в вузе с государственной аккредитацией!» Молодая, наивная и даже глупая, зато знаю свои права! Несомненно, так можно было охарактеризовать двадцатитрёхлетнюю меня, стоявшую перед первым своим клиентом (и на долгое время последним).
Разберёмся. Если юрист работает в юридической фирме, качество его работы проверяет начальник. Если юрист работает на себя, качество никто не контролирует. Нет никакого «Главного юридического контролёра», который отвечает за правильность принятых юристом решений. Если юрист неграмотный и не отличает в договоре работы от услуг, то это вскроется в суде, когда будет уже поздно. А адвокатов контролируют региональные адвокатские палаты. Если адвокат обманет своего клиента, то его могут лишить статуса, но такое происходит, конечно, редко. Редко, но метко, как говорится, и метко, как правило, в меня.
Вернёмся к моему первому и несчастному клиенту. Почему несчастному-то, спросите вы? Да хотя бы потому что это был мальчишка ещё младше меня, которому нужно было просто обжаловать штраф ГИБДД. Просто кто-то выехал на встречную полосу, ещё и не в трезвом виде. Дело было проигрышными, но кто не рискует, тот не пьёт шампанское. Таким образом, собственно, мы и проиграли все суды. Мальчишку лишили прав на три года, а меня похода к стоматологу.
Заплатили бы немного, но цены в Москве тогда были не такими высокими, а зубы меньше не болели. Отчаявшись, я в тот день всё же выпила шампанское (да-да, на него-то мне хватило), а потом на следующий день, с новыми силами ринулась искать новых клиентов. Но их не было, вот ирония.
Жизнь не сказка, и в момент, когда денег стало не хватать даже на коммуналку, я не столкнулась на улице с миллионером-мафиозником, который бы забрал меня к себе, и жила бы я как в фанфике(!). От нечего делать уже хотелось вешаться на люстру, и я была готова взяться за любую работу, что и стало впоследствии роковой ошибкой. Очередной курс а-ля «как найти клиентов», сомнительно позиционирующий себя ведущий и три-четыре сопливых юриста с лапшой на ушах. Картина маслом. Казалось бы, Москва — огромный город, почему ничего не выходит? Надо было идти в компанию — вполне логичный ответ, но на кой надо, если ты решил идти вперёд и сам пробить себе путь к славе и востребованности. Да, интернет — хорошая возможность, можно раскрутиться, но это сейчас. А в далёком 2010 вышел только четвёртый айфон и об интернет-клиентах толком не слышали.
И как только я успела подумать о своих ошибках, как организатор вдруг заявил, что у него оказывается есть клиент! Странно, что адвокат отдаёт своего потенциального клиента другим, да ещё и таким зелёным адвокатам, но мне тогда это таковым не показалось. Все остальные были поумнее меня либо не были в таком бедственном положении, поэтому соглашаться никто не собирался. «Ну, а что, это, наверное, знак!» — пролетело в голове, когда я уже разговаривала с организатором в отдельной комнатке.
Не знаю, действительно ли я была такая наивная или сыграли обстоятельства, но мне даже в голову тогда не пришло, что всё это выглядит крайне подозрительно. А когда передо мной уже стоял мужчина, которому была нужна помощь, идти на попятную было поздно. Прошла неделя, а меня вводить в курс дела не спешили. Более того, я даже не знала, за что моего клиента осудили. Откровенный бред, но, как я уже сказала, готовность ухватиться за любое дело и отсутствие денег заставляли и дальше ждать, веря в лучшее. И вот, когда всё достигло точки кипения, мне, наконец, рассказывают в чём дело: парень в целях самообороны столкнул нападавшего с борта лайнера, вследствие чего он погиб. Родители у моего клиента вроде как богатые, следовательно, напрашивается вопрос: могли бы найти хорошего адвоката, заплатить судье и всем, кому ещё надо, и спокойно жить дальше? Но картинка не складывалась.Парень недоговаривает, по камерам неясно, была ли это действительно самооборона, а родителей, готовых помочь, нет. Но кого же это волнует?
По началу всё шло хорошо, во всяком случае, мне так казалось. Я изложила все обстоятельства в ходатайстве, которое направила следователю. Согласно Уголовному кодексу мой подзащитный находился в состоянии необходимой обороны. А это исключает преступность деяния. Прямых доказательств того, что парень защищался, не было, свидетелей, кстати, тоже. Разумеется, следователь отказал, и дело было направлено в суд.
Если бы все складывалось в нашу пользу, по закону моего подзащитного надо было полностью оправдать. Но современная судебная система так устроена, что вынести оправдательный приговор почти невозможно.
За время работы мы хорошо так сблизились, и я даже поверила в его невиновность, поэтому, когда окончательно прижало, я решилась на отчаянный шаг.Вообще, ещё на кафедре нам говорили, если не разбираешься или не до конца разбираешься, за дело браться нельзя, какие бы деньги оно ни сулило. Но сказать и сделать — это разные вещи. Что тогда было в моей голове, когда я решила провернуть такую авантюру, не знаю. Действовать в обход закона — штука сложная, особенно, если ты начинающий адвокат. Но другого выхода не было.
Мы подошли к развязке. Да, адвоката за обман клиента редко лишают статуса, именно это и было моим оправданием. Иными словами, я попыталась конкретно наебать всех и вся. Связавшись с подпольной юридической организацией, я подменила видео с камер, которое помогло переквалифицировать дело на другую статью. Также нашла свидетеля, который дал ложные показания. Причём получилось так легко, что я действительно начала верить в успех. А моему клиенту было в общем-то по барабану, откуда всё это всплыло, поэтому мы уже во всю праздновали выигранный суд, которого ещё не было, но, как оказалось, мы не в кино, и, попытавшись обмануть закон, я не сделала огромные бабки, а прибавила себе проблем. Серьёзных.
Получите и распишитесь: статья 303Фальсификация доказательств и результатов оперативно-разыскной деятельности, 307Заведомо ложные показаниеяи 327Подделка, изготовление или оборот поддельных документов, сверху того, что моего клиента признали виновным и дали пятнадцать лет, а теперь ещё и считали соучастником, то есть большая часть вины была на мне, как на зачинщице или подстрекательнице. В общем, влипли мы по крупному, и я уже собралась писать сестре о произошедшем, как жизнь подкинула интересный выбор.
Я до сих пор не верю в чудо и считаю произошедшее большим совпадением. Да и поверить в такое не просто трудно, а, скорее, невозможно. Как я уже говорила, в жизни не бывает принцев на белом коне, готовых сразу решить все твои проблемы и не бывает грозных дядек, которые вербуют тебя, а потом ты живёшь в шоколаде. Но жизнь иногда подкидывает такое, что начинаешь чувствовать себя героиней несостоявшейся истории маленькой девочки в её грёзах. Только там все крутые главные злодеи любят, защищают, а в жизни, если уж ты на такого наткнулась, то ничего подобного не увидишь и подавно.
Мужчина, с которым я первый раз договаривалась о помощи в подмене видео, оказался тем самым «главным злодеем», но вместо всего мира у моих ног я получила ужасное обращение и клеймо на всю жизнь в виде анизокории.
Смазливый и наглый, харизматичный, влюблял в себя направо и налево. Ничего хорошего от такого человека ждать не приходилось, но выбора у меня снова не было, как и мозгов. Он по классике был сыночком одного депутата, у которого была своя организация, незаконно проворачивавшая авантюры внутри своих кругов. Послушать так — бред, но оказалось, такое действительно бывает.
С Раулем закрутилась серьёзная интрижка, меня даже его отцу представили, что мне тогда казалось подтверждением его серьёзных намерений. Но увы и ах, жизнь опять сыграла злую шутку. Но обо всём по порядку.
Организация быстро нашла вполне логичный выход. У них и ресурсы были такое провернуть, в отличие от меня. А в тюрьму очень не хотелось. Нужно было остаться и закончить всё до конца. В итоге судья переквалифицировал дело на другую статью. Эта статья предполагала очень мягкое наказание. Мой подзащитный был приговорён к одному году условно и прямо из зала суда пошёл домой, а я осталась на свободе.
Дальше всё закрутилось. Конечно, по началу было совестно вообще в таком участвовать, но мозги очень качественно обрабатывал мой ухажёр, поэтому со временем совесть затихла до поры до времени. А у меня началась новая жизнь, абсолютно другая, вывернутая наизнанку. Казалось бы, мир легальный и нелегальный совершенно разные. Но вы даже не представляете, насколько они тесно связаны.
Я выполняла несложную работу, по типу принеси то, съезди туда, организуй это, помоги с доками, поговори с клиентом. Как обычный начинающий юрист. Всё шло неплохо, и деньги стали водиться в карманах стабильно, да и мне совершенно не казалось, что я делаю что-то противозаконное.
С Раулем поначалу было просто отлично. Дорогие подарки, горящие глаза, поездки по разным странам. Но как-то я пропустила момент, когда меня втянули в действительно плохие дела, а с Раулем отношения повернули в «не туда». Чаще нужно было просто больше уделять времени клиентам, чаще пудрить мозги, встречаться с другими организациями и договариваться о совместных сделках. Отношения завяли, из-за работы мы почти не виделись, а когда виделись — ссорились.
Потом приходилось постоянно сидеть на судах, искать свидетелей, придумывать, как всё обставить в свою пользу. Ещё через время учавствовать в «наших» заседаниях, продумывать ходы, учиться выбивать правду, угрожать. Меня это всё уже не устраивало и пугало, а единственный человек, которому я могла довериться, меня не замечал.
Тогда я открыто призналась Раулю о всём наболевшем, но вместо сочувствия и понимания я получила выговор и порцию угроз. Именно в этот момент я осознала, в каком болоте увязла по шею. И хиханьки да хаханьки быстро кончились. Приходилось всё чаще видеть кровавый мордобой, а клиентов становилось только больше, и запросы возрастали.
Было поздно пытаться что-то изменить. Да, я пыталась уйти, начать новую жизнь, но не получилось. Мы же не в сказке. В итоге меня буквально прицепили к железной цепи с ошейником, зубцы которого впивались в шею и душили всё сильнее с каждым новым клиентом. Так и привела меня жизнь к такой мне, какая я есть сейчас.
Вытаскивать политических преступников, за большие деньги, оправдывать убийц, а что меня в итоге добило — из-за угроз своей жизни оправдывать насильников и в целом браться за то, за что нормальный адвокат в здравом уме ни за что не возьмется. Просто совесть не позволит. Проворачивать сделки, идти против закона, а главное, запихивать свою совесть всё глубже — всё это приходилось делать изо дня в день. И ставки возрастали. А я целенаправленно шла по лезвию ножа, не видя грани, которую уже перешагнула.
Даже если закрыть глаза на всё, что я творила, проблемы с Раулем никуда не делись. Я всё ещё жила буквально в замке, охраняемом свирепым драконом, который сам свою принцессу ненавидел, но и другим не отдавал. Почти тридцатилетняя я была зависима от этих отношений, ведь Рауль иногда был и добр, а сравнить мне просто было не с кем. Придёт с цветами, раскается во всех грехах, удовлетворит все свои потребности и снова исчезнет на месяц.
Казалось бы, розовые очки уже давно должны были разбиться, но у меня, видимо, они были бронированные. Ни свинское отношение, ни измены, ни побои, ни убийства не могли открыть мои глаза. А потом прошло время. Я окончательно закрепилась за своей организацией, стала её частью, но сгнила внутри. Жизнь наладилась: купила большую квартиру в центре Москвы, две машины. В общем, жизнь стала реально похожа на сказку из грёз той самой маленькой девочки, только вот какой ценой? На чужом горе, ведь, счастья не построишь.
«Узнав горе, ты у знаешь и радость!» Радость была, но она была недолгой. И совесть тоже со временем вернулась, а дел меньше не стало. Но бросать уже было глупо, зная такую информацию, можно было даже не пытаться. Хоть всё моё имущество и было оформлено не на моё настоящие имя, было много счетов в разных банках, но от своих меня ни один фальшивый документ, ни новая внешность, ни новая жизнь не спрячут. Так что оставалось просто жить дальше, в чём смысла я уже не видела.
Спустя десять лет я таки слезла со своего «наркотика», благодаря моей двоюродной сестре, её дочери и их безграничной и неуёмной решительности меня вытащить. Фактически ничего не изменилось. Рауль остался в моей жизни неотъемлемой частью, но уже не как зависимость, а как сделка. Дело в том, что его отцу я очень приглянулась, и в конечном результате по прошествии пяти лет после нашего «расставания», когда между нами уже ничего не осталось, а его непутёвого сына нужно было куда-то пристроить, мы нашли компромисс в браке по расчёту.
Прошло два года с учётом постоянного приёма лекарств, психологов и поддержки сестры. Ещё три года я строила свою самооценку, и только потом снова вышла в люди, взяв себя за жабры. Я уже никак не зависела непосредственно от Рауля, но компании и его отцу в частности была многим обязана, поэтому сделка была очень выгодна. Я к этому моменту вела уже свои отдельные дела, а связи с организацией свёкра могли в нужный момент помочь. Да, и организацию когда-нибудь нужно будет на кого-то оставить, не на этого же соплежуя? Поэтому выгода была для обоих сторон.
Оказалось, даже из таких отношений и из такого говна можно вылезти. Да и Рауль оказался вовсе не центром мира, а, как показала практика, просто красивым ни на что существенное не способным идиотом. Я, уже свободна пташка, была известным адвокатом по «тёмным делам» в определённых кругах, но заказов для себя не брала, убежав и от нового, спихнув на подчинённых, и от старого, чувство вины за которое никуда не делось. Только вот как бы далеко и быстро я ни убегала от прошлого, сломанные жизни людей, которые пусть и не я ломала, но и способствовать восстановлению не спешила, давили всё больше и больше.
Наступило затишье в его полной мере. Но страха уже не было. Я сама решала свою судьбу и держала за неё ответственность, так что, то, что в дальнейшем будет со мной происходить, было решать лишь мне одной. Но, как говорится, у всех есть свои слабые места, и порой происходят события, на которые мы повлиять не можем (или не хотим?), как бы отчаянно ни старались. А идеальный карточный домик может разрушить даже лёгкое дуновение ветра.
***
— Мой директор хочет закончить дело побыстрее, — только войдя в приёмную, протараторил Михаил — с недавних пор секретарь какой-то важной шишки из правительства.
— Пусть ждёт, судебный процесс — дело не быстрое и не мне ему это объяснять, — я устало вздохнула, не отрывая взгляда от важных бумаг на экране компьютера. — Спешить ни к чему, да и желание совершенно отсутствует. Или его что-то не устраивает? — я развернулась и теперь прямо смотрела на своего собеседника. — Не забывайте, этим занимаюсь не я, так что и прямого отношения к этому не имею. Я выступаю как третье лицо в вашей грызне, поэтому обращайтесь со всеми претензиями к своим адвокатам.
— Но вы же обещали помочь, разве вы не?..
— Да, обещала. И я держу своё слово, если вы ещё не заметили. Но как ни крути, у меня и своих дел по горло, так что я не вижу смысла ускорять судебный процесс и, возможно, этим подтолкнуть судью к неверному решению. Я помогу вам, как и обещала, но лишь, когда придёт время и моя помощь окупится. Не хотелось бы отдать столько денег просто за то, что дело пойдёт быстрее, верно? — я поджала губы в жесте, мол, ничего не поделаешь, и вернулась к просмотру документов.
Мужчина на секунду задумался, видимо, осознав глупость сказанного, а потом, что-то пробурчав себе под нос, вежливо кивнул и ретировался так же быстро, как и появился.
«Как же всё надоело, — мелькнуло в голове, пока я закрывала вкладки на компьютере, готовясь выключить технику. — Что ж, очередной рабочий день заканчивается, хоть это радует...»
Но день, на самом деле, ещё не заканчивался, хоть и яркие огни города уже во всю освещали широкие улицы. Я нажала на экран наручных часов, заблокировав дверь в кабинет, и отправилась по коридору к лифтам.
Ночная Москва встречала разнообразием звуков. Отовсюду в глаза били яркие прожекторы электронной рекламы, фонарей, баннеров, фар машин. Дул прохладный лёгкий ветер, в воздухе стоял запах недавнего дождя, а под ногами асфальт, мокрый от луж, отражал все краски ночи.
Машина ждала у входа в здание; мотор мерно гудел, буквально на грани слышимости. Мой секретарь, сегодня выполнявший роль водителя, легко открыл дверь. Протянув мне руку в чёрной бархатной перчатке, он с невероятной грацией помог сесть на сиденье.
Мы ехали по мосту; огромные силуэты зданий светили бело-жёлтым светом, где-то вдалеке слышался вой сирены, а совсем близко за окном мелькали машины, отдаваясь мимолётным приглушённым шумом.
— Рейс через пятнадцать часов, — ненавязчиво напомнил Жан, взглянув на меня через зеркало заднего вида. — Всё готово, мы можем ехать...
— Нет, сначала мы едем в Фавреард, — отрезала я. Тема вылета в Штаты была для меня болезненной, и все об этом прекрасно знали. Особенно Рауль, который не упустит возможности об этом язвительно напомнить. Но чем ближе подходил этот день, тем больше я заводилась лишь с упоминания об перелёте, хотя Жана в этом винить, конечно, глупо.
Я смотрела на пролетающие мимо машины и здания, на капли дождя, скользящие по стеклу, на серую массу людей, которая не уменьшалась даже с приходом ночи. Но при этом была совершенно далеко, в своих мыслях, беспорядочным ворохом кружащихся в голове.
— Как проходит подготовка к заседанию по делу Шевцова? — спустя несколько минут тишины спросила я, наконец выцепив нужную мысль из головы.
— Дела обстоят... М-м, в целом неплохо, — перед тем, как ответить, он всего на долю секунды краем глаза взглянул на меня, но тут же вернул внимание на дорогу. Но этого хватило, даже с переизбытком. — Ладно. Всё проходит не так гладко, как мы думали, — выдохнул он, только я прищурила глаза. — Почему-то специалисты зашевелились.
«Блять...» — Я же просила, чтобы всё замяли по-тихому, разве нам сейчас нужны лишние проблемы? — сердце пропустило удар, а я метнула возмущённый взгляд на Жана, в некоторой степени даже напуганная таким поворотом событий. Но вот мой секретарь ни испуганным, ни расстроенным не выглядел.
— Ладно, пёс с ними, пусть шевелятся. Главное, чтобы ничего не нарыли, — через пару секунд, последовав примеру Жана и успокоившись, заключила я, всё ещё шумно вдыхая воздух через нос.
К слову, Жан был ещё и моим личным успокоительным. Когда ты вот так вскипаешь, очень выгодно иметь под рукой ещё более бесстрастного и невозмутимого человека. От этого сразу чувствуешь себя инфантильным ребенком и моментом успокаиваешься.
— Представители истца точно надежные? А судья? — в отражении я мельком заметила, как покусывала щёки изнутри. От осознания, что всё можно разрушить одним неверным решением, хотелось всё пустить на самотёк и отдать это всё кому-нибудь другому прямо в руки. Но отдать кому-нибудь другому означало проиграть, а в этот раз проиграть я просто не могла.
— Да, без сомнений. Я лично подбирал людей. Сложностей возникнуть не должно.
— И тем не менее они возникли, — подытожила я, проведя по смарт-кнопке на подлокотнике, чтобы открыть окно.
— Я всё улажу в период вашего отсутствия. Можем отстранить государственных адвокатов, — он наклонил голову вбок и вдавил газ сильнее, выезжая на трассу.
— Нет, нельзя вызывать лишнего подозрения. О каждом решении докладывать мне лично, Жан? — я повернулась к нему, до этого принципиально смотрев в окно. — Ускорьте судебный процесс Князева – надоело выслушивать претензии. Дальше пусть разбираются сами, мы выходим из доли.
Он кивнул, что-то записав в телефон. — Лучше отдохните, ехать ещё долго, и подумайте, как позаботиться о племяннице, ей сейчас это нужнее, чем чересчур любопытным крысам, —флегматично заметил он, уходя от одной острой темы на другую не менее острую.
— Я уже позаботилась, — выдохнула я, теперь уже не огрызаясь, а яд с языка постепенно перетёк в сердце, очень больно кольнув в грудь.
— Все совершают ошибки, нужно лишь уметь вовремя их исправить...
— Ты прекрасно знаешь, что такую ошибку не исправить, Жан.
***
Сигарета медленно тлела, лёгкие всё больше наполнялись едким дымом, но легче всё равно не становилось.
— Не кури в нашей спальне, — вдруг послышался едкий голос, сопровождаемый скрипом двери.
Стряхнув пепел вниз на брусчатку, я меланхолично посмотрела вперёд на алевший закат и только после этого с такой же неприязнью в голосе ответила.
— Нашей? Мы оба здесь бываем не чаще раза за год. Какими судьбами?
— А разве не ко мне ты ехала? — вопросом на вопрос ответил Рауль, медленно, словно дикий хищник, всё ближе и ближе подходя к окну.
— Не льсти себе. И почему ты только думаешь, что весь мир крутится вокруг тебя одного? —вздохнула я, развернувшись к нему лицом. — Я приехала сюда, потому что это самое близкое моё владение к аэропорту. И я никак не надеялась, что последние часы перед отлётом ты скрасишь своим появлением.
— А, ну да. Племяшка так тебя ждёт, точно! Кстати, ей уже всё рассказали?
— Нет, — процедила я и резко выпрямилась, уставившись на наглую рожу. К слову, мерзавец ничуть не изменился в лице, наоборот, его гаденькая улыбочка стала только шире.
— Впрочем, ладно... Выпьешь? — приподняв бровь так, словно утратил интерес к теме, спросил он, помахав из стороны в сторону довольно большой бутылкой коньяка, освещаемой лишь тусклым светом фонаря за окном.
— Виски?
— Именно, — хмыкнул Рауль, развернувшись к выходу вполоборота. — Так что, составишь мне компанию?
— Идём уже, — решение, что расслабиться сейчас будет не лишним, наверное, было правильным, пусть Рауль и вёл себя странно, слишком быстро сменив тему. А компания, даже в лице этого сноба, сейчас не помешает. Пить в одиночестве было не в моих правилах.
— Дамы вперёд... — раздался обольстительный шёпот, а я, кинув сигарету в окно, окинула подозрительно довольного сноба и вышла в распахнутую дверь.
Всё-таки Рауль оставался чертовски красивым и всё так же умело мог обворожить своей внешностью плей-боя, хоть и прошло уже двадцать лет. Вестись на это было глупо, но всё же выпить хотелось. Поэтому, подытожив, что мне уже давно не двадцать и ничего он мне не сделает, я зашагала по мраморной плитке вглубь коридора, как бы мне ни было противно находиться в этом чёртовом особняке, который раньше был для меня тюрьмой.