Клуб "Логово Тигрицы"

Клуб "Логово Тигрицы".
Кабуки-тë. Токио. Канто.
7 марта 2008 год.
23:18

Прошёл почти год жизни под крышей Торы Мацумуры - женщины, чья непредсказуемость стала ежедневной лотереей.

С первого дня мало что изменилось. Тора всё так же металась между крайностями: то сияла добротой и щедро раздавала объятия и поцелуи всем вокруг, словно солнечный луч в хмурый день, то её охватывала буря ярости, и тогда каждый из её "детей" замирал от страха, прячась по углам, надеясь остаться незамеченным. Мия больше не дрожала при её вспышках - она научилась быть равнодушной. Тем более, с той самой первой встречи Тора больше не поднимала на неё руку. Пока что.

Вначале Мия пыталась наладить с ней отношения. Протягивала руку, искала точки соприкосновения, как бы ни был труден этот путь. Но как только речь заходила о Мизуки - всё рушилось. Даже в моменты кажущегося спокойствия и милости Мацумура не могла сдержать раздражения, и каждый разговор превращался в словесную дуэль.
И всё же она старалась баловать племянницу мелочами: то украшением, то необычным лакомством, то нарочитым вниманием, в котором сквозила неискренность, но всё же было в этом что-то... человеческое.

Школьная жизнь не сулила облегчения. В новой школе дела обстояли не лучше. Слухи распространились быстро - одноклассники шептались, косились, сторонились. Кто-то боялся её, кто-то презирал. Легенды о её тётке гуляли по коридорам, окрашивая взгляд на Мию чужими словами.

Но она только сжимала губы в тонкую линию и думала:
"Пусть болтают. Всё равно. То, что есть уже не изменить".

Единственными, с кем она хоть как-то поддерживала связь, были "дети" Торы. Особенно Казуми - сдержанная, спокойная, будто с другим ритмом внутри. Она не задает лишних вопросов и не пытается её изменить. И этого было достаточно.
Свободное время она проводила на первом этаже клуба - просто скользила по залу, словно тень, наблюдая за окружающим хаосом. Пространство было залито неоном и тяжёлыми ритмами - в воздухе витали дым, алкоголь и бессмысленный смех.

Всё здесь казалось чужим: напившиеся до беспамятства мужчины, девушки в мини-юбках с отрешёнными глазами, кто-то танцует, кто-то громко спорит, кто-то откровенно целуется у барной стойки, как будто завтра не наступит.
Для неё всё это было лишь фоном.
Шум, гул, музыка, люди - не более чем размытая картина. Она просто шла вдоль стен, погружённая в мысли, позволяя глазам блуждать по залу.
Позже, не найдя лучшего занятия, она согласилась подрабатывать помощником бармена. Не из желания заработать. Скорее, чтобы не сойти с ума от бездействия.

У стойки жизнь кипела иначе: здесь не притворялись счастливыми, здесь просто лили, глотали и забывали.

Но краем глаза всегда, неизменно она следила за одним местом: вход в коридор с приглушённым освещением. Он вёл к лифту, который доставлял гостей на верхние этажи. Туда, где начиналась другая, скрытая сторона клуба.

Цокольный этаж был недоступен обычным посетителям. Это был особый, закрытый мир - элитный клуб азартных игр для избранных. Всё оформлено со вкусом: приглушённый свет, зелёные бархатные шторы, тишина, нарушаемая звуком фишек. Здесь ставили на кон не только деньги, но и влияние.

Для тех, кто не входил в число "избранных", был 2 этаж- зал пачинко, сияющий мерцающими экранами и звоном металлических шариков. Полулегальные игры, в которых выигрывают призы, чтобы потом обменять их на деньги где-то за углом - и всем будто всё равно. Лица игроков пусты, руки дрожат, глаза горят.

3 этаж занимал театр кабуки и кабаре-шоу. Там царила эстетика драмы, абсурда и эротики. На сцене мужчины в женских образах, яркие кимоно, странные танцы и загадочные монологи. Здесь жизнь обнажалась в эксцентричных формах и звучала громче, чем в реальности.

4 и 5- территория хостесс-клубов и номеров для гостей, где каждый мог купить иллюзию близости. Смех, флирт, личные беседы и тонкий аромат духов, скрывающий пустоту. Уютные комнаты с бархатными подушками ждали тех, кто хотел остаться. Один или с кем-то.

6 этаж - завуалированное пространство фузоку, салон удовольствий. Всё выглядело прилично: мрамор, подсветка, вежливые администраторы. Но за этой витриной прятались услуги, о которых не говорили вслух. Ню-массаж, интимные "пограничные" предложения. Всё в рамках закона, но все знали, что это только маска.

Выше - личные комнаты "детей" Мацумуры. Там, за закрытыми дверями, скрывались их истории, характеры и раны. Каждый из них - с прошлым, которое трудно было отпустить.

И, наконец, 9 этаж - вершина башни. Личные апартаменты самой Торы Мацумуры. Просторные, мрачные и элегантные. С видом на огни Кабуки-тё. Здесь правила она - безраздельно и без объяснений.

Время от времени взгляд Сидзуки всё же цеплялся за знакомую фигуру. Будто инстинктивно, не по собственной воле. Она словно невзначай выискивала его в толпе и, когда находила, сердце едва заметно подскакивало.
Теперь она могла рассмотреть их всех чуть яснее.

Блондин - невысокий, ниже её. Рядом с ним неизменно держался парень с тенью улыбки, которую пересекали тонкие, как порезы, следы у уголков губ. Шрамы? Ритуал? Просто стиль? Никто не знал. Эти двое шли впереди, уверенные и расслабленные.
За ними следовала небольшая компания - разнородная, шумная, но странно организованная. Процессию замыкали двое в контрастной форме. Один с очками - спокойный, сдержанный, словно наблюдающий за происходящим сквозь стеклянную стену.
А второй...
Он.
Тот самый.

Парень, с которым она столкнулась почти год назад.
Казалось бы, что такого - случайная встреча. Плечо к плечу, взгляд на секунду. И всё.Но он не выходил у неё из головы всю следующую ночь. Всё в нём цепляло - осанка, походка, но, больше всего... глаза.
Цвет его глаз насыщенный, глубоко неестественный и в то же время почти пугающе живой. В них было что-то дикое, будто он мог видеть больше, чем другие. И с тех пор каждый вечер Мия проводила свободное время в клубе. Она убеждала себя, что просто скучно. Что нужно быть ближе к людям, к движению, к жизни.
Но чувства подсказывали другое.

"Может ,он снова придёт?"

Мысль звучала глупо, но не давала покоя. И он приходил. Неделя за неделей. В одно и то же время. В одну и ту же кабинку.

"Что в ней было? Почему всегда она?"

Любопытство разъедало её изнутри, как капля, точащая камень.
И всё же Мия помнила -ей запрещено.
Тора ясно дала понять, что "тигрята" не должны связываться с ними.

Но как удержаться, когда они снова появились?
Те же лица, та же лёгкая хаотичность, будто они просто гуляют, но на деле будто патрулируют территорию.
И как всегда в пятницу. Их день. Как по расписанию.
Казуми тоже была тут. Как и всегда стояла у входа в коридор, что вёл к VIP-зонам. Усталая, но уверенная. Заметив взгляд Мии, она улыбнулась мягко и помахала рукой. Мия ответила, стараясь скрыть ту лёгкую дрожь, что пробежала по спине. Год. Ровно год она наблюдает за ними, слушает разговоры, ловит отрывки фраз, но до сих пор не может понять - кто они такие на самом деле.

23:56

Казуми незаметно покинула свой пост у коридора. Наверное, пошла охотиться за новыми клиентами в другом углу клуба. В этом ведь и заключалась её работа. Гибкая, внимательная, с глазами, высматривающими слабость, интерес или одиночество. Она умела подойти к каждому правильно.

Мия осталась за барной стойкой. Уже больше полугода она здесь, конечно же, нелегально, так как несовершеннолетняя.
Но она успела вжиться в ритм клуба: ловко смешивала коктейли, выдавала заказы, помогала главному бармену в складском хаосе, запоминая, где что лежит, и кому что подать. Её движения стали точными, почти машинальными, а лицо спокойным, с той особенной отстранённостью, которую приобретают все, кто работает в подобных местах.

Сквозь грохот басов и переливы света к стойке вернулась Казуми. Её силуэт легко узнался даже в полумраке.
Она без слов облокотилась о стойку, поймала Мию за запястье и резко потянула к себе, склонившись ближе, почти прижимаясь губами к уху, чтобы перекричать музыку:

- Мия! Мамочка Мацумура ждёт тебя наверху! Это срочно!

Голос Казуми звучал не тревожно - скорее, возбуждённо.
На лице играла загадочная улыбка.
В её глазах не было страха, не было даже тени беспокойства. Наоборот, в ней чувствовалась какая-то радость, будто она была посвящена в тайну, до которой Мии ещё предстояло дойти.

Сердце Мии забилось чуть быстрее.
Она коротко кивнула бармену и, не теряя ни секунды, направилась к лифту.
Тора не любит ждать. А особенно не любит, когда её игнорируют.

Казуми присоединилась к ней в кабине лифта, и как только двери сомкнулись, она мягко сжала руку подруги:

- Ты что, волнуешься? Ничего страшного, просто мамочка хочет тебя видеть, - проговорила она ласково, почти мурлыча, как кошка перед игрой.

- Ничего подобного. Когда это меня волновала Тора? - парировала Мия, пытаясь звучать хладнокровно, но внутри всё уже слегка сжималось. Эта странная смесь тревоги, ожидания и любопытства щекотала под рёбрами.

Лифт тронулся, мягко вибрируя под ногами. Они поднимались к девятому этажу - туда, где пряталась власть.
Туда, где жила женщина, чьё имя никто не произносил просто так. Двери лифта открылись медленно, будто раздвигая завесу. Мия и Казуми шагнули вперёд, в тишину коридора, ведущего в апартаменты Торы Мацумуры.
И в этот момент,хоть она и не признавалась себе, внутри Мии вспыхнуло напряжение. Лёгкое, но острое.
Как перед чем-то важным.

Когда Мия вошла в главный зал, её взгляд сразу упал на мужчину, склонившегося над журнальным столиком. Он в тишине что-то раскладывал. Иглы, тюбики с пигментами, перчатки. Рядом стояла аккуратно разложенная кушетка-раскладушка, накрытая стерильной простынёй. Пространство наполнялось тревожным предвкушением.

И в этот момент, из-за её спины появилась она. Тора.
Невозмутимая, сияющая, с видом победительницы. В её руке небольшое пирожное, увенчанное одинокой свечой.

- Любимая моя Мия! - прозвучало с чересчур сладкой интонацией.

"Пф, любимая... конечно."
Мия лишь закатила глаза, не скрывая лёгкой досады. Слишком наиграно. Слишком «по-Торински».

- Тётя, вы немного ошиблись. Мой день рождения только через две недели.

- Я знаю, знаю! - воскликнула Тора, всё так же сияя. - Но это особенный подарок. Ведь впервые мы будем отмечать твой день рождения вместе. Я хотела сделать тебе сюрприз заранее! А пока загадай желание и задуй свечу.

Без особого энтузиазма Мия наклонилась, дунула на пламя. Свеча погасла в лёгком дымке.
В этот же момент Казуми радостно захлопала в ладоши где-то за спиной, но тут же замерла под холодным взглядом Торы и мягко исчезла из комнаты, словно призрак, испугавшийся света.

- Ну что ж... теперь - главный подарок. - Голос Торы стал чуть ниже, обволакивающим, как густой ликёр. - Я знаю, ты давно этого хотела. И вот я решила исполнить твоё желание. Но...

"Ну конечно. Всегда есть какое-то «но»," - устало пронеслось в голове у Мии.

- ...Я уже выбрала эскиз. Не волнуйся, тебе обязательно понравится. Его разрабатывали специально для тебя. Доверься мне.

"Довериться Торе Мацумуре?
Ха."

Это было бы последним пунктом в списке того, что Мия могла сделать.
И всё же...Отказы Тора не принимала. Да и Мия не была против риска. Иногда в нём рождалось нечто прекрасное.

- Ладно, я согласна. - с лёгкой усмешкой сказала она, шагнув к кушетке. - Ты же знаешь, я хотела, чтобы она была на спине.

Она неторопливо сняла чёрную рабочую рубашку и опустилась на живот, чувствуя прохладу ткани под кожей. Всё внутри замирало в предвкушении.

- Пожалуй, управимся за один сеанс, но он займёт всю ночь, - наконец подал голос тату-мастер, проверяя машинку.

- У нас нет причин спешить, - прошептала Мия, ощущая, как сердце замирает в предвкушении.

Первое жужжание тату-машинки пронеслось по комнате, разрезая воздух, будто острое лезвие. Когда игла коснулась кожи — тонкая вспышка боли. Мия вздрогнула и тихо пискнула, но тут же сжалась, не желая показать слабость.

— Ты же понимаешь, Мия, мы должны как следует отпраздновать твой день, — с довольной интонацией проговорила Тора, любуясь нанесённым эскизом, — Я специально выбрала сегодняшний день. Через две недели всё заживёт, и ты сможешь показать татуировку на празднике. Надо только выбрать тебе наряд — что-нибудь откровенное, чтобы смотрелось эффектно. На неделе сходим по бутикам и салонам.

— А кто вообще будет? Мне некого звать, — тихо бросила Мия, глядя в пол, чувствуя, как уколы становятся чуть менее острыми, а боль — почти приятной.

— Будут и особые гости, и обычные посетители клуба заглянут. Пригласим популярного диджея. Барменам нужен будет помощник — боюсь, они не справятся. Это будет незабываемая ночь.

Ощущения постепенно притуплялись. Игла всё ещё щекотала позвоночник, отдаваясь "укусами" в самые чувствительные точки. Но боль уже не пугала. Она стала ритмичным фоном, почти убаюкивающим. В какой-то момент веки Мии стали тяжелеть, дыхание выровнялось, и она позволила себе ускользнуть в лёгкую дрему — где боль, свет и мысли смешивались в одно вязкое, сладкое состояние.

8 марта 2008 год
13:23

Сон отпустил Мию медленно — словно тёплая тень, ускользающая сквозь пальцы. Пространство вокруг ещё казалось размытым, будто клубный неон из ночи продолжал мерцать в уголках сознания. Она пошевелилась, и резкая, жгучая боль отозвалась в спине — словно тонкое пламя лизнуло кожу.
Глубокий вдох. Затем — слабое шипение сквозь зубы.

Протянув руку, она нащупала телефон — тот валялся рядом, чуть сбившись с кушетки. Экран мигнул. 13:23.
Обед. Новый день.
А будто бы она только моргнула.

Инстинктивно пальцы потянулись к спине — унять зуд, прикоснуться к свежей татуировке. Но её остановил знакомый голос, прозвучавший с властной холодностью:

— Не смей чесать. Ты же не хочешь потом проблем с этим, правда?

Мия резко обернулась.
В углу комнаты, в мягком кресле, словно вышедшая из утренней дымки, сидела Тора Мацумура. На ней было лёгкое кимоно в приглушённых бордово-чёрных тонах, волосы были заколоты шпилькой, а на носу — очки с тончайшей золотой оправой.
В руках — книга, пальцы медленно перелистывали страницы. В такие редкие мгновения она выглядела почти по-домашнему… почти по-матерински.
Если бы не ледяное присутствие в воздухе. Взгляд её был опущен, но чувствовалось: она всё видит.

Мия села и, чувствуя, как ломит тело после ночи, проведённой на кушетке, потянулась, пытаясь разогнать затекшие мышцы. Спина ныла ровным жаром, но в этом было что-то приятное — напоминание о свершении.

— Знаете… — голос её прозвучал чуть хрипловато. — Я уже придумала, что хочу надеть на свой праздник.

Тора подняла голову, отложив закладку в книгу. В её взгляде мелькнул лёгкий интерес, как у хищника, услышавшего движение в кустах.

— И что же? — спросила она, приподняв тонкую бровь.

— Платье. — бросила она коротко, чётко, надевая рабочую рубашку, брошенную ночью на подлокотник дивана. — Шёлк. Чёрного цвета. С глубоким вырезом на спине и разрезом по бедру. И чтобы без всяких… лишних деталей.
Мия многозначительно взглянула на Тору, прекрасно зная, как та обожает блестки, стразы, золото и всё, что кричит о статусе.

Женщина усмехнулась, но не возразила.

— Нет. В таком случае — хотя бы колье.
Голос был мягким, но безапелляционным. И компромисса здесь быть не могло.

Мия закатила глаза, но сдалась:

— Хорошо. Только колье.

Тора, удовлетворённая, кивнула и снова вернулась к книге, будто разговор и не имел особого значения.

Мия поднялась, зевая в кулак, и медленно побрела на кухню. Её босые ноги шаркали по прохладному полу, в голове тихо стучало от голода и недосыпа. Вся квартира напоминала дорогой, но странный сон — мрачный, бархатный, с ароматом кофе и пыли книг.
Она остановилась у холодильника, не зная, чего хочет: еды или ещё тишины.

День начался. И, похоже, будет не менее странным, чем ночь.

18:31

– Ау, Казуми, ты можешь аккуратнее?! – сдавленно воскликнула Мия, болезненно скривившись, когда холодная плёнка отрывалась от её воспалённой кожи.
– Это не так легко, – пробурчала подруга, сосредоточенно сдирая липкий материал, будто боролась с самой судьбой.

– Кстати... а что у меня там вообще? – небрежно бросила Мия, словно речь шла не о татуировке, покрывающей всю спину.

Казуми вытаращилась, будто услышала полную чушь:
– Ты серьёзно?! Ты позволила забить тату на всю спину и даже не знаешь, что там изображено?!

– Ну-ну, как будто у меня был выбор, – фыркнула Мия, отводя взгляд. – И вообще, не на всю жизнь. Если не понравится — сведу.

Казуми скрестила руки и хмыкнула, как опытный врач, слышащий диагноз от пациента-самоучки:
– Ага. Сведёшь. Только сначала мама на тебе живого места не оставит.

– Будто мне до неё есть дело, – расхохоталась Мия, но тут же резко втянула воздух сквозь зубы – очередной рывок плёнки вернул её на землю.

Когда, наконец, защитная пленка осталась в прошлом, а спина обработана и укрыта мягкой тканью худи, Мия повернулась к подруге и застала Казуми в задумчивости. Та кусала губу, погружённая в свои мрачные мысли.

– Алло-о, Земля вызывает! – Мия махнула рукой перед её лицом.

Серые глаза Казуми дрогнули и фокус вернулся.
– Знаешь... мама всем своим "детям" бьёт татуировки, – проговорила она тихо, будто раскрывая мрачный семейный секрет.
Помедлив, она приподняла подол юбки и на бедре сверкнула чёткая татуировка– след тигриной лапы.

– Ого! Это... очень круто! – выдохнула Мия, заворожённо всматриваясь в контуры, тени, и линию когтей.

– Она набивает это всем... Это не украшение. Это клеймо.

Казуми подняла бровь в немом вопросе слишком хорошо зная, что Мия поймёт, к чему она ведёт.

– Мия, у тёти на всю спину Тигр. Она считает тебя своей.
И от неё... от этой болезненной зависимости... куда сложнее избавиться, чем просто свести чернила с кожи.

– Да брось, Казуми! – расхохоталась Мия, отмахиваясь, как от назойливого комара. – Нам пора вниз. Скоро начнётся смена, а мне ещё ящики с бухлом в бар таскать.

Школа.
Токио. Канто.
14 марта 2008 год
14:23

Последний урок ковылял к финалу. За окном, сквозь мутное стекло, лениво скользили серые облака, а редкие отблески солнца играли на парте Мии. Она совсем перестала слушать учителя — мысли давно улетели в вечер.

"Пятница..
А это значит... они снова придут."

Те самые парни, с которыми связано столько вопросов. Она уже почти привыкла к ним, к их вызывающим взглядам, странной манере держаться, но всё равно — что-то в них было не так.
Почему тётя так их недолюбливает? Откуда у неё такая неприязнь? И вообще, кто им разрешил появляться в клубе? Им вообще совершеннолетние?!

Она уже начала терять нить собственных размышлений, как острое прикосновение к плечу вернуло её в классную реальность.

Кто-то ткнул её карандашом.
Мия резко обернулась, недовольно прищурившись и встретилась взглядом с мальчиком с фиолетовыми прядями в волосах.
Такаши Мицуя. Вроде так его зовут. Стильный, вроде бы не заносчивый...

– Что это у тебя на спине? – прошептал он быстро, будто боялся, что услышит весь класс. – Неужели тётя разрешила?..

Мия чуть приподняла бровь и постаралась выглядеть как можно равнодушнее:
– О чём это ты?

Но внутри она уже корила себя. Как глупо выйти в белой рубашке, без футболки под низ. Конечно, контур татуировки проглядывается. Чёрный, острый, как шрам, он предательски выдаёт её.

– Не строй из себя невинность. Это любой заметил. А... – он не успел закончить. Мия демонстративно отвернулась к окну.

Молчание повисло между ними. Но через мгновение — его пальцы осторожно коснулись её плеча.

– Стой. Я... Я не имел в виду ничего плохого. – Голос его стал тише, мягче. – Я не собираюсь шутить над тобой из-за того, где работает твоя тётя.
Он почесал затылок и добавил:
– Прости. Глупо получилось.

В этом голосе не было насмешки. Только неловкость и искренность.
Она обернулась.
И впервые за день — улыбнулась.

– Ладно, я не в обиде. – легко сказала она. – И да... тётя разрешила. Я давно её упрашивала.