истории с фикбука

  nobody_heart  

— Крис, пожалуйста, — я шмыгнул носом, вытирая рукой слёзы, — не трогай меня, я больше так не буду, обещаю, — шептал я, смотря прямо в глаза парню, который был выше меня почти на голову.

Он усмехнулся, подойдя ко мне и хватая за волосы. Я начал кричать от боли, вцепившись в крепкие руки Криса, но не мог вырваться, как бы не старался. Ву со всей силы оттолкнул меня к стене. Ударившись больно головой — затылком, если уж так — о холодную поверхность, я упал на бок, прижимая колени к груди, а руками сжимая свою голову. Мои глаза начали сильно болеть: то ли от слёз, то ли от такого сильного удара, а внутри головы будто и вовсе всё пульсировало, раздаваясь громким гулом по всему телу. Я услышал негромкие шаги, которые сопровождались словами Криса, но именно их я не смог разобрать. Я почувствовал, как он схватил меня за запястья, грубо поднимая вверх.

— Крис... — прохрипел я, не в силах больше сказать и слова, безмолвно прокручивая мольбы, чтобы мой парень оставил меня в покое.

Он влепил мне пощёчину, и я, совершенно обессиленный и уставший, пошатнулся, падая вновь на твёрдый пол, зато до блеска отполированный. Я хотел встать, но когда предпринимал такие попытки, то Крис пинал меня, прижимая ступню к моей спине.

— Если ещё хоть раз, — он наклонился ближе ко мне, присаживаясь на корточки, — я увижу тебя рядом с тем идиотом, — он дотронулся до моего лица, заставляя посмотреть на себя, — то убью его, — он ласково убрал волосы с моего лба назад, а я стал дрожать, словно осиновый лист, — а потом и тебя, милый. Всё понял? — я кивал, игнорируя колющую боль в затылке.

Он довольно улыбнулся, выпрямляясь и уходя из квартиры.

— Только не его, Крис, — прошептал я, доковыляв до дивана. — Только не моего Лу, — упав на мягкую мебель, я сразу же уснул, ощущая, как тело изнутри сдавливает.

« — Ты можешь сломать мою душу, бить меня, причинять мне боль, убить меня. Но ради всего святого, не трогай его.»

***

Очнувшись на том же диване в темноте, я потёр глаза рукой, вставая. Крис, видимо, так и не приходил обратно к себе в квартиру. Решив, что мне надо возвращаться домой, где меня всё равно никто не ждёт, я собрал все свои силы и вышел, закрывая дверь и поворачивая ключ в замке. Выйдя из сырого и душного подъезда, я вдохнул полной грудью, от чего в лёгких неприятно защемило.

Я не хотел, чтобы всё так получилось. Злить Криса... совершенно не было в моих планах, уж точно. Даже если не я вывел его, то он всё равно придёт срывать всю свою накопившуюся злость на мне. Устал ли я от такого? Конечно, да. Каждый день я просто ломаю голову над одним и тем же вопросом: «Почему я ещё не ушёл от Криса?». И, к сожалению, ответ был один и тот же: «Тебе больше не к кому идти». Естественно, что делать семнадцатилетнему сироте, который живёт в съёмной квартире в самом ужасном районе Сеула. Слава Богу, что мозги у меня остались, и не покинули меня так же благополучно, как это сделали когда-то мои родители.

« — Нам нужно уехать всего на пару дней, Се. Мы вернёмся!»

Мне было тогда четырнадцать лет, по-моему, или же пятнадцать. Я не особо помнил тот период. Его из меня будто вырвали силой, сжигая, чему я несказанно рад. Вспоминать день ото дня лживые выражения лиц моих «родителей» и их слова, которые оказались такими же лживыми, не очень доставляет мне удовольствие. Тогда я впал в глубокую депрессию, не переставая повторять, что всё станет лучше. Это стало что-то вроде моей мантры, которая обернулась для меня моим же чертовым проклятьем.

Спустя год, как мои «родители» избавились от меня и улетели, я решил всецело посвятить себя учёбе, которую раньше просто ненавидел. Сейчас же... учёба — единственное, что может отвлечь меня от этого скучного мира. Иногда, заглядывая в окно из квартиры, я вижу своих сверсников, которые так беззаботно проживают свою жизнь. Совсем скоро они начнут думать о грядущих школьных экзаменах, о том, кто куда полетит или поедет отдыхать, кто куда будет поступать, но никак не о том, как оплачивать аренду квартиры, как прокормить себя. Я точно уверен, что они даже ни разу не задумывались, какую я проживаю жизнь: скучную, унылую, противную.

Неужели, я так много просил в детстве, что для себя теперешнего мне ничего не осталось? Ни спокойной жизни, ни счастья, ни друзей — хоть бы Бэк Хён не научился читать мысли — в школе, ни даже обычной любви.

Закончив со своим домашним заданием, я зашёл на кухню, чтобы заварить себе чай, который раньше тоже терпеть не мог — он напоминал мне о моих «родителях». Тот запах чая с бергамотом, который окутывал всю квартиру, будто дразнил меня, напоминая, что время не обернуть вспять, и что я больше никогда не узнаю, что такое тепло, домашний уют и забота. Я услышал, как в деревянную дверь, которая еле стоит на месте, чуть-ли не падая, кто-то стучит. Ожидая, что это Бэк Хён, который вновь принесёт в эту квартиру очень много шума и очень много еды, или Крис, который снова завалится сюда пьяным и утащит с собой, я спокойно открыл её, поднимая голову.

— Что с твоим лицом? — Это было первым, что я услышал от него.

Когда я открыл дверь и поднял свой взгляд, то сердце чертыхнулось и было готово выпрыгнуть ему в руки, а руки непроизвольно начали сжимать край потрёпанной футболки. Его детская улыбка, не соответствующая его возрасту, уносила меня далеко отсюда. Из этой противной и маленькой квартиры на небеса. Но спустя уже секунду, его лицо помрачнело, улыбка сошла с лица, а в глазах появился страх. Он выдохнул, поднимая руку к моей щеке, но, опомнившись и вспомнив утренние побои Криса, я стукнул его по запястью, поспешно закрывая дверь.

Я щелкнул замком, прислоняясь лбом к твёрдой поверхности, закрывая глаза и с силой сжимая руки. Тело изнутри разрывалось, а крик откуда-то из недр моей души рвался наружу, застряв в горле горячим комом.

— Нет, пожалуйста, не надо, — я упал на колени, почувствовав, как ноги отказывались меня больше держать.

Ощущая дрожь по всему телу, что билась сильнее где-то в висках, я то сжимал свои ладони в кулаки, то разжимал их, обнимая себя за талию. Стук в дверь становился всё громче и настойчивее, казалось, что он сейчас выбьет дверь, а его крики отходили по моим стенкам головы эхом. Его бархатный голос застрял у меня в подсознании.

— Се Хун, открой дверь. — Лу успокоился, перестав тарабанить по двери.

Я закрыл уши руками, не желая слышать его. Я точно знал, что если сейчас начну слушать его дальше, то поддамся. И мои руки сами потянутся к замку, потянув за ручку двери вниз и открывая дверь. Я повернулся, облокачиваясь спиной к двери и прижимая свои колени к груди.

Я не должен впускать его, разговаривать с ним, видеть его. Если сделаю это, то больше никогда не увижу. Сама мысль о том, что Лу больше не сможет ходить по заполненным улицам Сеула, радоваться жизни... убивала меня. Крис не шутил, когда угрожал мне. Если он того захочет, то сделает это, и даже глазом не моргнёт, что вновь отобрал у кого-то жизнь.

Обхватив руками колени, я уткнулся в них лицом, не сумев сдержать сильный поток слёз.

— Се Хун, это снова сделал он, да? Пожалуйста, открой дверь. Я хочу помочь тебе. — В этот момент я почувствовал, как в сердце что-то взорвалось, а искры больно били по моей голове.

Я резко встал, стараясь игнорировать боль во всём теле. Всё-таки синяки от ударов Криса ещё совсем свежие и болят ужасно. Я распахнул дверь настежь, застав Лу, стоящего на коленях у самого порога. Он на секунду улыбнулся, сразу же поднимаясь.

— Он убьёт тебя! — Я выставил руки вперёд, когда Лу попытался обнять меня. — Как ты не поймёшь этого? Ты делаешь только хуже! Когда ты отстанешь от меня?! — Кричал я сквозь всю боль, что собралась в моём разбитом сердце.

Я не хотел причинять Лу боль, но не мог иначе. Или это сделаю я, или это сделает Крис. И выбирать между душевной и физической просто нет времени и желания. Сразу ясно, что из этого будет лучше. Хань сначала широко распахнул глаза, а потом успокоился, опустив голову вниз.

— Если ты хочешь помочь мне, Хань, — я смягчил тон, сдерживая очередные слёзы, которые рвались наружу, — уходи и не возвращайся. — Я закрыл дверь.

Подождав ещё минуту, убеждаясь в том, что Лу ушёл, я вновь упал на колени, прислоняясь лбом к двери и сотрясаясь в рыданиях.

Его болезненное выражение лица навсегда отпечаталось в моей памяти, болезненно проходя острым лезвием по сердцу. Я сам не понял, как смог сказать такое прямо ему в лицо, видя, как его глаза наполняются слезами.

Крик.

Я кричал, скинув все свои тетради и учебники со стола, ни разу не задумавшись, что они ужасно дорогие, и если я их испорчу, то придётся вновь платить, а таких денег на данный момент у меня просто нет. Я лёг на кровать, укрываясь одеялом по самый подбородок, а потом, чувствуя себя до ужаса жалким и омерзительным самому себе, укрылся им полностью, пряча макушку.

— Прости меня, Лу... Всё это только ради тебя.

***

Два месяца назад.

Я взглянул на парня перед собой, удивляясь его новому имиджу. Крис слегка улыбнулся, и я тут же вспомнил, что ещё никогда не видел его улыбки — настоящей.

— Ну, нравится мой новый цвет волос? — Он дотронулся до кончиков волос, поднимая зрачки чуть наверх, чтобы взглянуть, но не смог.

Его улыбка тут же пропала, когда он проследил за моим взглядом. Я не хотел злить его, но разве мог не посмотреть на того парня, который сидел позади? Он сидел у окна за последним столиком, читая какой-то журнал, может быть, «Vogue», но у меня было слишком плохое зрение, чтобы говорить точно. Тот парень оторвал взгляд от глянцевых страничек, поднимая взгляд на меня. Я затаил дыхание, сжав белую кружку крепче в своих руках, приоткрывая губы. Он слегка улыбнулся, вновь возвращаясь в тот мир моды.

Когда я одумался и понял, что сделал самую большую ошибку в своей жизни, то ощутил, как на лбу выступил холодный пот, а сам не мог вымолвить ни одного слова, что-то невнятно бормоча себе под нос. Крис склонил голову на бок, ухмыляясь.

— Пошли, милый, нам надо кое-что с тобой обсудить. — Тот парень, который читал журнал, вышел из кафе, и мы последовали за ним.

Крис грубо схватил меня за запястье, толкая к своей машине. Я начал отрицательно мотать головой, отбиваясь от его крепкой хватки. Я знал, какой разговор нас ждёт. Хотя, нет. Это не было разговором. Это было больше избиением, унижением, издевательством. Я давно привык к такому отношению к себе от Криса, но сейчас мне это показалось таким неправильным и ужасным, что руки сами потянулись к его предплечьям, сильно сжимая.

— Пожалуйста, Крис. — Я повернул голову, зажмурившись, ожидая удара, но ничего не последовало.

Приоткрыв глаза, я увидел того парня, который уставился на нас, держа свой сотовый телефон у уха. Не знаю, что тогда завладело мной, моим телом и разумом, но я рассплакался, произнеся одними губами: «Спаси меня».

Крис открыл дверцу машины, толкнув меня внутрь. Я пристегнулся, закрывая ладонями уже опухшее лицо и скрывая непрошеные слёзы.

Спаси меня. Спаси меня. Спаси меня.




— Он не хотел, Крис, прекрати устраивать истерики и отпусти моего Се! — Кричал Бэк, пытаясь вырваться из удушающих объятий Чана, который пытался удержать Хёна на расстоянии от китайца. — Это мой друг, а не его! Это я пригласил Се погулять вместе с нами! Ёль, скажи этому ненормальному идиоту! — Бэк не унимался, начиная бить своего парня по груди, а я стоял, словно вкопанный, держась за свою голову.

— Бэк, нам пора, — холодно произнёс Чан, но я мог заметить, как под конец фразы его голос дрогнул. Ёль сглотнул, отводя от меня взгляд и выталкивая Бэка за дверь.

Чан Ёль поспешно вышел из квартиры, одаривая меня сожалеющим взглядом и держа за руку дрожащего Бэка. Когда за ними закрылась дверь, то я прикрыл глаза в ужасе, пытаясь прижаться к углу комнаты настолько близко, насколько это было возможно. Я надеялся исчезнуть, слиться с этой стеной, но всё равно знал, что у меня не получится, поэтому... единственное, что мне оставалось делать, так это дрожать и шептать уже приевшиеся слова Крису: «Пожалуйста, Крис», «Не надо, я так больше не буду», «Я не хотел».

На этот раз Крис выгнал меня из своей квартиры, кинув напоследок мой рюкзак. Всё содержимое портфеля вывалилось из него, скатываясь по лестнице, а я ползал по холодному бетону, собирая листочки и тихо утирая слёзы. В какой раз...

Я не знаю, почему я ещё с Крисом; не знаю, почему продолжаю цепляться за него, как за спасательный круг, понимая, что он сам меня топит; не знаю, почему и тут жизнь решила сыграть злую шутку: сначала обмануть меня, выдавая фальшивые чувства Криса за настоящие, которые вскружили мне, шестнадцатилетнему идиоту, голову, а потом спустя время, показав его настоящего, продолжает издеваться надо мной, оставляя рядом с ним. Но я сам остался таким же идиотом, каким был и в пятнадцать, и в шестнадцать, и сейчас в семнадцать, и останусь таким же идиотом даже в тридцать, если доживу вообще до того времени.

Собрав все тетради и книги и положив их обратно уже в порванный рюкзак, я побежал к своей ненавистной квартире. Я бежал быстро, часто спотыкаясь о свои же ноги и падая, сдирая кожу на коленях, потому что на улице — весна, и я в летних шортах, да. В очередной раз упав, проскользив по неровной поверхности тротуара, я заметил, что люди перестали обращать на меня внимания. Подняв голову к небу, я закричал, что есть силы, не стесняясь обращённых ко мне взглядов случайных прохожих. Я хотел рвать на себе волосы, срывая голос, но из меня будто высосали все силы после этого крика.

Опустив голову, я встал с земли, обнаружив размазанную кровь, что смешалась вместе с грязью. Я знал, что сейчас Крис собрал свои вещи в дорожную сумку и уехал в командировку, поэтому почему-то облегчённо вздохнул, но эта тяжесть, что поселилась в моём сердце, никуда не уходила.

Начался дождь, что всего через пару минут превратился в ливень, сопровождаемый сильными порывами ветрами. Капли дождя на моём лице смешались с кровью, которая шла из ран на нём же, а сам я, конечно же, промок до последней нитки. Свернув направо на очередном перекрёстке, я добрёл до входа одного из домов, дверь которого открылась прямо перед мои носом. Какой-то мужчина вышел, раскрывая зонт, а я, быстро прошмыгнув внутрь, побежал к лифту.

Поднявшись на нужный, тридцать третий, этаж, я медленно подошёл к той самой квартире, уже представляя образ парня, который должен открыть мне дверь. Постучав три раза, я опустил голову.

Дверь открылась и я вновь отметил про себя, что она ни разу не скрипела, как моя или Криса. Она плавно раскрылась, а на глаза попались коричневые тапочки. Я поднял голову, глубоко вдохнув от внезапно-появившегося головокружения. Почему-то всё стало внутри переворачиваться, а слёзы уже самовольно скатывались по лицу, обжигая свежие раны, из которых медленно текла кровь. Хоть мне и было невыносимо больно, а слёзы закрывали взор, но я мог разглядеть его обеспокоенный взгляд, что окутал медово-карие глаза, и мог ощутить, как что-то несуществующее медленно заклеивало мне раны пластырем на сердце.

Я улыбнулся, небрежно вытирая слёзы, а он нежно взял меня за руку, прижимая к себе. Видимо, ему было плевать, что вся моя одежда грязная и мокрая, руки и ноги в крови, а на лице такие же кроваво-грязные разводы. Не могу сказать точно, но рядом с ним я чувствую себя так, словно взлетаю высоко над землёй, оставляя под собой всю боль, что испытал за свою короткую жизнь.

— Прости меня, Се. — Прошептал он, попутно закрывая дверь.

Я покачал головой, хватаясь руками за его промокшую футболку. Пусть даже мы и общаемся всего неделю, но за этот короткий срок я узнал о нём намного больше, чем хотелось бы любому. Казалось, будто рядом со мной он — настоящий, не притворяющийся другим человеком с другим характером, но я ошибался. Мой Лу всегда был настоящим и искренним со всеми. Со мной он был лишь чуточку добрее, заботливее.

Со мной, как говорил сам Лу, он меняется. Может, это и не заметно, но он утверждает меня в том, что, когда я просто улыбаюсь ему или беру за руку, то он внутри весь расцветает.

Какие глупые слова для него. Ведь все считают его таким мужественным, взрослым, ведь ему уже, как никак, двадцать три года. Когда я сходил в душ и оделся в ту одежду, которую мне дал Лу, я пришёл в гостиную, где обнаружил его сидящего на полу возле дивана с аптечкой в руках.

— Почему ты всё ещё с ним? — Лу закончил обрабатывать и перевязывать мои раны, сев рядом со мной на диван.

— Я... не могу. — Покачав головой, я вздохнул, уставившись на ковёр. — Давай не будем говорить об этом, Хань, пожалуйста. — Лу разрешил общаться с ним неформально, поэтому я перестал ощущать барьер между нами, как иногда и разницу в возрасте. Он взял меня за руку. Посмотрев на него, я увидел, что он слегка улыбнулся.

— Давай лучше посмотрим фильмы, как ты любишь, да? — Я кивнул, крепче сжимая его руку.



Конечно же, о том дне Крис узнал... Я не знаю как он это сделал, но когда я пришёл из школы к себе в квартиру, то увидел его, а после и бардак, который он здесь навёл. Я очнулся уже в больнице, сразу же ощутив острую боль в животе.

Повернув голову, я смутно мог разглядеть Бэка, который сжимал мою побледневшую руку, на которой красовались синяки; чуть позади стоял Чан, нервно прикусывая нижнюю губу. Прислушавшись, я смог различить слова, что мне говорил Бэк.

« — Это сделали какие-то разбойники, наверное. Я просто шёл к нему и увидел, как он лежит без сознания и в крови у подъезда, — Врач кивнул, уходя в другую палату. Крис вздохнул, закрывая глаза и пряча руки в перчатках в карманы толстовки, так как больше не знал, куда их деть.

— Разбойники? — Крис услышал смешок позади себя. Развернувшись на пятках, он увидел того самого парня, которого стал ненавидеть всем своим существованием. — Не знал, что ты ещё и трус, — парень склонил голову на бок, оставаясь непоколебимым.

— И что ты здесь забыл? Хочешь посмотреть, что натворил с Се Хуном? — на лице Лу всего на секунду проскользнуло удивление, но потом снова холодное выражение лица. Он громко выдохнул, нахмурившись.

— Я? Получается, это я избил Се Хуна до потери сознания, так? — Крис улыбнулся, проводя кончиком языка по нижней губе.

— Что он в тебе нашёл? А, нет... Что ты нашёл в этом жалком подростке? — Лу подошёл ближе к Крису, хватая того за воротник. Его даже не волновала разница в росте.

— Почему ты просто не бросишь Се? Почему держишь его рядом с собой? — кричал Лу, толкая Криса.

— Мне нравится. — коротко ответил он, собираясь уже закончить это представление и уйти, но Хань схватил его за локоть, разворачивая к себе лицом и, размахнувшись, ударил по лицу Криса кулаком.

Высокий китаец пошатнулся и упал на больничный кафель, широко раскрыв глаза. Уставившись на Лу, он завопил, а лицо аж покраснело от злости:

— Что ты творишь, ненормальный?

— Я не дам тебе так просто разрушать его жизнь. — прошептал Лу, проходя мимо ошарашенного Криса, который всё ещё сидел на полу.»




— Я говорил уже, что если увижу тебя с ним, то убью обоих! — воскликнул Крис, приближаясь ко мне.

Я тут же соскочил с дивана, отбегая назад.

— Давай расстанемся, Крис. — Он усмехнулся, остановившись.

— Если ты собираешься уйти к тому придирку, то я никогда не оставлю тебя в покое. Думаешь, так просто теперь уйти от меня? Если ты уйдёшь, то я превращу твою жизнь, — он достал свой телефон, скидывая звонок, — и его тоже... В ад, — он подошёл ко мне, хватая за шею.

— Крис, пожалуйста, отпусти меня. — Я хотел верить, что эта фраза могла подействовать на Криса именно в том смысле, в котором я хотел.

Просто отпустить меня, неужели, так тяжело?

Он ослабил хватку, другой рукой проводя по моим волосам. Я зажмурил глаза, так как стал чувствовать отвращение не только к этому китайцу, но и к самому себе.

— К твоему сожалению, Се Хун, я никогда этого не сделаю.

Его слова продолжали вертеться в моей голове даже тогда, когда он покинул мою квартиру, оставляя меня одного в этой темноте. Кричать уже не было сил, а куда-то идти тем более. А если и к Лу, то — желания. Я не хотел, чтобы он страдал только из-за моего эгоизма. Если уж мне предначертано судьбою страдать до конца вместе с Крисом, то я вытерплю это, оставив Лу в покое и не вмешивая его в это. У него могут появиться проблемы, а я хочу не этого для него. Я хочу знать, что он в безопасности... и счастлив.

Но так же я хочу чувствовать его рядом с собой. Задыхаться от нехватки кислорода, когда он будет жадно целовать меня в губы. Греться в его тёплых объятиях. Смотреть вместе с ним фильмы. Забегать в его рабочий кабинет в квартире, так и не поняв, кем же он работает. Ощущать его горячее дыхание на своей шее, когда он засыпает, прижимая меня ближе к себе.

Хочу быть рядом с ним и быть счастливым, как Бэк с Чаном. Мне надоело скрывать свои синяки на теле, а если на лице, то замазывать их и говорить учителям, что всего лишь какие-то несносные подростки пытались меня избить. Вот только это не подростки, а двадцатидвухлетний, взрослый, неадекватный китаец, которого раньше, я думал, что люблю.

А что сейчас? Сейчас я так сильно ненавижу его.




Я думал, что избегать Лу будет легко, но забыл тот важный факт, что он — друг Чана, а значит, и Бэка тоже. Каждый раз, когда мы с Бэк Хёном выходим из школы, то я вижу Чана, а рядом с ним, прислонившись к капоту машины, стоял Хань. Я опускал голову, стараясь уйти незамеченным, но Чан часто останавливал меня, предлагая вместе с ними пойти на очередное мероприятие в честь него самого. Известный актёр, завидный жених, гомосексуалист (как узнали чуть позже), красивый, забавный — Пак Чан Ёль. Конечно же, он часто устраивал вечеринки, а точнее его агенство в честь того, что он вновь принёс бешеные деньги в компанию.

Как Бэк познакомился с ним мне давно известно. Бён Бэк Хён — президент анти фанклуба Чан Ёля. Однажды, Бэк встретил Чана в магазине, буквально, запищав. Он уже доставал телефон, чтобы запечатлеть картинку, где Чан обнимал какую-то девушку, чтобы отправить Мин Соку, который являлся вице-президентом того клуба. Но Чан, узнав в этой истеричной пищалке, своего главного анти-фаната, тут же выхватил у него телефон. Впрочем, что там было дальше, понятно: ссоры, ненависть, а потом любовь. Клуб возглавила другая девушка, занося и Бэка и Мина в черный список. Но, видимо, они плевали на это. Бэк просто наслаждался обществом Чана — свою первую ненависть и любовь в одном флаконе, а Мин присоединился к клубу фанатов, через некоторые время став вновь вице-президентом самого главного фанклуба.

Кто такой Лу Хань я не знал. Впрочем, и сейчас тоже особо не интересуюсь, кто он там и кем работает. Если Лу сам не говорил и не говорит мне, то не хочет. Ну, а лезть в его жизнь я пока не имею никакого права. Я всего лишь семнадцатилетний подросток-сирота с самым ужасным парнем и самой ужасной квартирой в самом ужасном районе Сеула. Всё, как и должно быть.

Похоже, на очень печальный для меня конец. И я не ожидал другого, но Чан стал таким упрямым, а Бэк, буквально, повис на мне, хватаясь руками за шею, что я не смог отказаться.

Когда мы с Бэком сидели на заднем сиденье, то Чан вечно поворачивался и старался приободрить нас, в основном только меня, пока Хань следил за дорогой. Иногда мы встречались взглядами в зеркале заднего вида, но я быстро отводил глаза, прислушиваясь к громкой речи Ёля.

Остановившись, Чан затолкал нас обоих в какой-то магазин, приказав (все-таки вживаться в роль командира ему понравилось) нам выбрать то, что понравится. И то, что будет вполне походить на дресс-код мероприятия. Мы с Бэком долго не ходили, выбрав зауженные брюки и рубашки: Хён выбрал белую, а я — черную. Как бы это не звучало, но я привык, что Чан тратится на одежду для нас обоих, чтобы только мы пошли вместе с ним. Ёль не был таким другом, который бы только и обжимался со своей парой в углу, бросая меня одного. В некоторых моментах, все получалось наоборот.

Он всегда уделял нам обоим одинаковое время, но в большинстве случаев, его утаскивали вместе с собой его коллеги, а мы с Бэком оставались одни.

Когда мы зашли в душное, но вполне просторное помещение, то я расстегнул первые две пуговицы, желая уже быстрее выбраться отсюда. Спустя час пребывания на этой вечеринке, я не столкнулся с Ханем ни разу, что меня очень сильно удивило. Я сильно расстроился, когда Чан забрал Бэка с собой «всего на пять минут», но даже спустя пятнадцать так и не вернул его мне. Вздохнув, я узнал, где здесь туалет, быстро направляясь в том направлении, которое мне любезно указала какая-то высокая девушка.

Открыв дверь, я не обнаружил здесь туалета, увидев какую-то комнату: напротив двери стояла двухместная кровать, две тумбочки и ещё одна дверь слева. Услышав, как кто-то идёт сюда (пьяные в стельку), я, не подумав дважды, как всегда делаю, зашёл в комнату, щёлкнув замком. Прислонившись ухом к двери, услышал, что те парни уже скрылись, находясь далеко. Об этом свидетельствовали их голоса, которые со временем стихли.

Отойдя от двери, я вздохнул, но потом вскрикнул от ужаса, разворачиваясь. В двух метрах от меня, прямо у той двери, стоял Хань. В этом полумраке я отметил, что выглядел он ещё более прекрасно, чем всегда. Ну, или же тот коктейль, который мне предложил Бэк, уже вовсю в моей крови, застилая разум пеленой. Вдруг, меня будто ошпарило, и я начал дергать ручку входной двери, желая быстрее выбраться из этой комнаты, в которой стало ужасно жарко и душно.

— Ты закрыл её на замок, забыл? — позади себя я ощутил знакомое тепло.

Лу прислонился к моей спине грудью, касаясь рукой моего запястья. Сердцебиение участилось, а дыхание сбилось. Мои руки стали слегка подрагивать, а колени подкосились, когда Хань шумно выдохнул, наклоняясь к моей шее. Проведя кончиком носа вдоль изгиба шеи, я прикрыл глаза, ослабляя хватку на ручке.

Хань перехватил мои уже свободные руки, на секунду переплетая наши пальцы.

— Не уходи. — Лу развернул меня к себе лицом, прижав к двери. Я начал отрицательно качать головой, но всё внутри меня кричало, чтобы я остался. Хань облизнул свои губы, мимолетно коснувшись ими моих. — Пожалуйста, Се. — прошептал он, будто умоляя меня.

Живот скрутило, а я, понимая, что уже нет сил сопротивляться, кивнул, притягивая парня ближе к себе и обнимая руками за его шею. Он трепетно прикоснулся к моим волосам, убирая их с моего лба и с глаз, чтобы она не мешала более. Его взгляд был затуманенный, но именно в этот момент я увидел, как в его глазах проскользнула пока ещё неизвестная мне и несвойственная ему заинтересованность и то, что люди называют страстью, желанием, жаждой. Движения Ханя были медленными, аккуратными, будто он пытался таким способом вымолвить у меня разрешение на что-то большее, чем ему дозволено. Руки медленно потянули края рубашки вверх, но потом он остановился, проникая ими под ткань. Моё тело бросило в дрожь, а ноги сделались ватными. Эта прохлада, которая была в комнате, ни капли меня не волновала, ведь внутри было как никогда тепло, даже сказать — жарко. Дыхание участилось, и я стал жадно хватать губами воздух, стараясь удержаться на ногах от подступившего волнения. Присутствие во мне стыда и смущения, конечно же, заявили о себе, окрашивая мои щёки в пунцовый цвет, но, когда Хань нежно касался горячими губами моих ключиц, я стал опираться больше на то, что это не может быть ни стыдом, ни смущением. Они словно отодвинулись на задний план.

То, что я ощущал прямо сейчас, можно было сравнивать с удовольствием, которое я ещё никогда не чувствовал.

Тот волнительный момент, когда его горячие ладони блуждают по моей талии, а губы оставляют еле заметные, влажные поцелуи на шее, нельзя было сравнивать ни с чем другим, что было знакомо мне ранее. Это было чем-то запредельно далёким от моего сознания, запретным.

Заметив этот томный взгляд Ханя, когда он полностью расстегнул эту ненужную рубашку, снимая и отбрасывая её, я поддался вперёд, отдаваясь этому искушению. Ощутив сладкий привкус губ Ханя, мне словно снесло крышу. Я больше не слышал шума извне этой комнаты, ведь прямо сейчас Хань был как никогда прекрасным с растрёпанными волосами, опухшими и покрасневшими губами с лёгкой ухмылкой, и так непозволительно близко, что я закрыл глаза, прижимаясь ближе к парню.

Голова продолжала кружиться, а всё вокруг, кроме самого Ханя, стало размытым, но это было неважно, когда Лу, стянув с себя свою футболку, подтолкнул меня к кровати. Упав на мягкий матрас, покрытый свежими покрывалами, Лу навис сверху, покрывая беспорядочными поцелуями моё лицо, спускаясь ниже. Движения Ханя стали более уверенными, а глаза не прекращали сиять.

Его губы были донельзя манящими. Он будто читал мои мысли, когда дразнил меня секундными поцелуями, снова уделяя внимание не моим губам, требующим больше, а ключицам. Но и нельзя отрицать то, что я испытывал наслаждение от каждого лёгкого или же более настойчивого прикосновения Лу.

Меня не волновала мысль, что Крис убьет нас обоих, если узнает, что именно Хань видел меня.

Я уверен, что его бы взбесила сама мысль о том, что именно Хань ловил губами мои громкие стоны.

И что именно его имя, я шептал, блаженно закрывая глаза и откидывая голову назад, предоставляя Ханю больший доступ к шее.

И я абсолютно точно знаю, что никто бы никогда не смог увидеть меня уставшим, измотанным, удовлетворённым, чьи губы расплывались бы в довольной улыбке, когда именно тот, кого я по-настоящему принял и полюбил, укрывая одеялом наши вспотевшие тела, вновь и вновь повторял: «Я люблю тебя, Се Хун». А я бы просто смотрел на него глазами полными слёз в его, что были наполнены любовью, и шептал, зная, что скоро этому моменту придёт конец: «И я люблю тебя, Хань».

***

Умыв лицо холодной водой, я взглянул на себя в зеркало, опираясь руками о раковину. Маленький синяк появился на моей щеке, а рядом с ним и рана, вокруг которой кожа покраснела. Но эта физическая боль, которую стал приносить мне Крис всё больше после той ночи с Лу (он так и не узнал об этом), не могла сравниться с той, которая хранилась внутри меня, каждый день напоминая о себе: «Тебе никогда не быть рядом с Ханем. Ты жалок, зависим от других; никогда не отвяжешься от Криса». И эти слова проносились ветром в моей голове, возвращаясь и принося с каждым разом ещё больше боли и жалости к самому себе, чем в прошлый раз.

Да, я сказал Ханю уйти и больше не возвращаться, но с другой стороны... неужели, он вот так вот просто ушёл? Не попытавшись хоть что-нибудь сказать мне? Иногда — нет, всегда — он, когда я просил уйти его, говорил вещи, услышав которые я проливал ночами слёзы. Когда Хань превратился в такого... романтика? Говорил, что защитит меня. Говорил, что сможет забрать с собой. Говорил, что сделает меня счастливым.

Сколько бы не прошло времени, а в итоге всего два месяца с нашей самой первой встречи, я продолжал ему верить. Слепо доверять очередному парню, но сейчас я чувствую, что всё по-другому. Ни как с Крисом. Всё по-настоящему. И может, моя любовь к этому Ханю, когда-нибудь уничтожит меня. Но я уверен, что он сможет собрать все мои осколки обратно.

Хань именно тот, кто смог поднять меня на ноги. А когда я падал, то поднимал вновь, даже не спрашивая, нужна мне его помощь или нет. Ответ, конечно же, был бы одним и неизменным: «Да, нужна».

Сам Лу был нужен мне, но теперь, когда я увидел, что Крис не станет на этот раз обходиться лишь громкими угрозами, был вынужден отступить назад. Я должен был вернуться в реальность, где меня ожидает жизнь с Крисом, который вскоре меня может бросить, а Хань найдёт и кого получше, чем наивный и разбитый подросток. Но надежда на что-то лучшее не угасала во мне до этих пор. Смотря в зеркало на себя, я понимал, что если сейчас просто сдамся и потеряю веру во что-то хорошее, то и мир вокруг меня разобьётся.

Чан с Бэком мне ничем помочь не могут. Сколько бы Бэк Хён не кричал и не оскорблял Криса, прося отпустить меня, он не станет идти на попятную. И сколько бы Чан не говорил с Ву, Крис лишь смеялся, выгоняя его вместе «со своей истеричной стервой», на что Бэк Хён, конечно же, отвечал Крису не самыми ласковыми словами, обвиняя чуть ли не во всех смертных грехах.

На следующий день после школы, я вновь увидел, как Чан раскрыл свои руки для объятий с Бэком, помахав перед этим мне в знак приветствия, а рядом с ним, всё так же прислоняясь к капоту машины, стоял Хань. Сегодня он надел солнечные очки, и я не смог увидеть его глаз. И этого не стоило делать. Только бы я увидел его красные от слёз глаза, сразу же бросился бы к нему в объятия, засовывая все мысли про Криса далеко-далеко. И Лу, скорее всего, знал это. Он лишь повернул голову в мою сторону, отвернувшись обратно.

Я приоткрыл губы, чтобы что-нибудь сказать, хотя бы из приличия, но не смог. Ком сжимал моё горло, а сам я даже не знал, что и говорить. Обычное «привет, как дела?» или просто «привет». Дилемма. Сильнее сжав свой учебник по истории Кореи, я кивнул Чану и Бэку, убегая.

Всё, что я теперь мог, — бегать от проблем, как трус. Я, правда, не видел другого выхода, кроме этого.

Такие наши встречи, подобные недавней, с Ханем стали обычным делом: мы молча смотрим друг другу в глаза, а потом отворачиваемся, и так же молча расходимся. Я к себе в свою квартиру, а он садится в машину. Никогда не задавался вопросом, почему за рулём всегда Лу, и почему он подвозит Чана с Бэком до их дома, до любого места, куда скажет Ёль. Любопытство вдруг завладело мной, начиная грызть сознательную основу, шепча: «Ничего страшного, если ты поинтересуешься». Впрочем, я тоже не видел ничего плохого. Но узнавать стал не у самого Лу, а у Чана.

Позвонив ему, трубку взял Бэк Хён, но я даже не удивлён.

— Почему Хань всё время подвозит вас обоих, куда вам надо? — спросил я после десяти минутного разговора с другом (и всё-таки есть у меня друзья, что бы я раньше не говорил).

— ЛуЛу тебе не рассказывал? — Я вздохнул, проигнорировав то, что Бэк вновь так назвал Ханя. Чан с Хёном часто использовали это прозвище, а Лу только смеялся и давал Чану подзатыльник. — Помнишь, Чан попал в аварию пару месяцев назад? — В ответ последовало моё скупое: «Ага». — У него отобрали права на целый год, а Хань, имея кстати немалое количество машин, любезно согласился подвозить нас в одно и то же время. А именно, когда я заканчиваю школьный день, — Я задумался, пытаясь отгадать профессию Ханя, но все попытки были прерваны вновь прозвучавшим в трубке голосом Бэка. — Странно, что у него так много времени.

— Кем он работает? — Услышав смешок с другого конца провода, я прикрыл глаза.

— Видимо, не так уж много вы вдвоём разговаривали. Ну, это понятно. Хань не любит рассказывать о своей работе, — Открыв глаза, я подошёл к двери, слыша, как кто-то вновь стучит в неё. — Наш Хань — адвокат. И очень преувеспающий в свои молодые годы! — воскликнул радостно Бэк. Я открыл дверь, собираясь попрощаться с другом, как чуть не выронил телефон из своих рук. — Помимо этого, ему очень часто предлагают... — Бэк не успел договорить, потому что я бросил трубку, пятясь назад.

Страх заполнил каждую клеточку моего тела, и я, по привычке, выставил руки перед собой. Крис прошёл в квартиру, закрывая её. Я не сразу это заметил, но на его лице, прямо у глаза, появился синяк.

— Нам нужно поговорить. Я не стану тебя трогать, — устало проговорил Крис, проходя на кухня и усаживаясь на стул.

Я осторожно отодвинул стул напротив него, сев. Он посмотрел на меня из-под своей светлой чёлки, вздохнув. Он вытащил из своего портфеля какие-то бумаги, пододвигая их ближе ко мне. Поймав мой ничего не понимающий взгляд, он потёр переносицу рукой, поспешив объяснить.

— Прочитай это. И давай быстрее, у меня самолёт через несколько часов, — я дрожащими руками взял бумагу.

Постановление

... «Предоставление информации, приём и рассмотрение документов органами опеки и попечительства от лиц, желающих установить опеку (попечительство) над малолетними и несовершеннолетними гражданами.» ...

Я выпучил глаза, снова и снова перечитывая эти строки.

— Знакомая подпись, Се? — я бросил мимолетный взгляд на Криса, вновь разглядывая бумагу.

Опустив взгляд, я глубоко вдохнул воздуха, не веря своим глазам.

« — Ой, у меня она лёгкая и совершенно не интересная, — Лу взял листочек бумаги и ручку, поставив свою подпись.

— Боже, такой нелепости я в жизни не видел, — рассмеялся я, а Лу отобрал у меня листочек, улыбаясь.

— Я на твою посмотрю.»

— К-как это понимать, Крис? — Он закатил глаза.

— Это значит, что меня заставили особые причины отпустить тебя. — Он раздраженно выдохнул, вставая со стула. — Надеюсь, ты рад. Тебе правда везёт... — Крис обулся, открывая входную дверь. — Либо я был таким неосторожным в работе, либо Хань и правда слишком хороший адвокат. — Он хлопнул дверью.

Что он только что сказал? Да просто не может быть! Что происходит?

Внутри меня будто летали бабочки, да, самые настоящие. Никогда не верил в подобное чувство, но я чувствовал себя таким свободным. И мысли, что теперь я брошенный, не возникло. Меня утешало моё смятение и радость, что выходила за края. Я улыбался, готовый пищать от счастья, как пятилетняя девчонка, которой купили её любимую куклу.

О Господи, неужели... неужели, я и правда больше не стиснут в эту клетку Криса?

Я начал прыгать, а потом пытался найти свой телефон, чтобы позвонить Бэку, но так как он не брал трубку, то выбежал из квартиры. Подбежав к дороге, я выставил одну руку, чтобы поймать такси и самому доехать до дома Ёля и Хёна.

Рядом со мной остановилась знакомая красная Ferrari. Я прижал руку к себе, наблюдая, как стекло окна пассажирского сидения опускается вниз. Я раскрыл рот, увидев довольное лицо того, кто ворвался в мою жизнь, словно сильный порыв ветра; появился в ней, как гром среди ясного неба.

— Садись, Се Хун. Думаю, тебе есть, что мне рассказать. — Мои губы тронула улыбка, что становилась все шире и шире.

Я послушно сел в машину, пристегиваясь ремнём безопасности. Подняв голову, чтобы поприветствовать Ханя, я опешил.

Хань поцеловал меня, но на этот раз настойчивее. Я закрыл глаза, отвечая на поцелуй.

Оторвавшись от меня, Хань улыбнулся, выворачивая вновь на дорогу. Я полностью опустил стекло вниз, следя за пролетающим мимо меня пейзажем, состоящим из домов, деревьев и людей.

— Приятно ощущать себя свободным, Се Хун? — Я почувствовал, как Хань взял меня за руку.

Я крепче сжал её, прикрывая глаза и наслаждаясь ветром и теплом, что исходила от ладони Лу. Это ли любовь? Могу ли я теперь спокойно сказать, что я свободен? Я улыбался так, будто тех нескольких лет мучений в моей жизни никогда и не было.

Я был счастлив так, словно моя жизнь всегда состояла лишь из белой полосы, преподнося мне на блюдечке всё самое лучшее. Я был безмерно благодарен судьбе — на самом деле больше Бэку — за то, что она позволила мне встретить его. Того, который сейчас ведёт машину, в которой играет какая-то поп-музыка. Того, кто сейчас нежно держит меня за руку, поглаживая кожу большим пальцем. Того, кого мне посчастливилось полюбить, и того, кто любит меня в ответ.

Не это ли свобода? Чувствовать себя любимым, нужным, окрылённым счастьем. Как по мне, так однозначно «Да». Тысячу раз «Да!». В очередной раз чувствуя, как ветер приятно щекочет мне кожу, забираясь даже под футболку, я не открывал глаза, продолжая держать его руку. Я знал, что мы едем к Бэку и Чану. Хотя, кто знает, что взбредёт в голову этому адвокату, которому, как оказалось чуть позже, очень часто делают предложения стать моделью, и таким же актером, как и сам Чан. Но Лу пока лишь отмахивается. Видимо, ему очень сильно нравится быть адвокатом (если честно, то не так сильно, как актером или моделью).

Я продолжаю держать руку того, кто спас меня, прошептав ответ на его вопрос:

— Да.